1. Революция — вид удовлетворяемой похоти. Гиппиус. Дневники. Февраль 1917.

1. Революция — вид удовлетворяемой похоти. Гиппиус. Дневники. Февраль 1917.
ЭТУ ПУБЛИКАЦИЮ ПРОЧИТАЛИ  70%  ПОСЕТИТЕЛЕЙ.

1. Революция — вид удовлетворяемой похоти. Гиппиус. Дневники. Февраль 1917.

Europe           Russia  

GEOMETR.IT     bibliotekar.ru

 

* Без достоинства бунтовали без достоинства покоримся

 

З.Гиппиус. Дневники.-Отрывки из предисловия Н.Берберовой. Пристон,1980.

*   «СИНЯЯ  КНИГА»  Зинаиды Гиппиус…  Все главные участники — видные деятели Февральской революции и личные знакомые  писателей Мережковских.

Дмитрий Сергеевич всю жизнь интересовался книгами, идеями и даже фактами (фактами общественно-историческими) гораздо сильнее, чем самими людьми.

3инаида Николаевна  — наоборот. Она каждого встречного немедленно клала, как букашку, под микроскоп, и там его так до конца и оставляла. Конец мог быть — ссорой, или расхождением, или вынужденной разлукой, или «изменой» (не ее, своих измен она никогда не признавала, «изменяли» ей .

*   Если мы взглянем на карту Петербурга, то мы увидим, что 3. H. и Д. С. жили рядом с Государственной Думой, … так, как если бы они находились за кулисами сцены или может быть сидели в первом ряду театра.

Сегодня Милюков говорит о Распутине, завтра Керенский требует политической амнистии, послезавтра левая часть депутатов предает гласности дело военного министра Сухомлина, а еще через год или два с этой же трибуны объявляется отречение Николая II.

*   Дом стоял на углу Сергиевской и Потемкинской, в окнах квартиры был виден купол Таврического дворца, гараж думских автомобилей был за углом, и у заседавших там денно (и нощно!) государственных людей не было другого пути из Таврического сада к Литейному и центру столицы, как Сергиевская улица.

*   Что-то жестокое, викторианское, стародевическое, угрюмое звучит в ее возмущении тем фактом, что люди все еще (или опять) ходят в театр и «любуются Юрьевым» и «постановками Мейерхольда», и что кто-то с кем-то танцует фокстрот.

И ее приводил в бешенство «марксистский мессианизм», потому что в ней самой глубоко дремала ее общая с Д. С. великодержавность, презрение к инородцам, живущим на российской земле.

*   Д. С. мучился вопросами: кто виноват в том, что произошло, могло ли все быть иначе, когда и кем была сделана ошибка? В. А. Маклаков говорил об этом открыто — спрашивал; «торопились мы или опаздывали? Поздно было для реформ? рано для революции?» Д. С. никогда не забывал этих вопросов, он кричал о них, они постепенно стали невыносимы. И, в конце концов, убили его.

*   В 1951 г. вышла ее посмертная книга «Дмитрий Мережковский», в которой говорится и о военных, и о революционных годах, и о раннем периоде эмиграции. Последние 15 страниц — бормотанье лунатика, потерявшего связь с действительностью.

…   она слишком поздно принялась за книгу, которую давно собиралась написать, и «верные слова», за которые ее так когда-то ценил Брюсов, и которые всю жизнь шли к ней сами собой, теперь не давались.

И потому так важно новое издание ее живого, огненного дневника, ее  «СИНЕЙ  КНИГИ», написанной в доме на Сергиевской. 

Принстон, 1980

  1. Берберова

*

СИНЯЯ КНИГА

11 Февраля. Суббота. 1917 год

Во вторник откроется Дума. Петербург полон самыми злыми (?) слухами. Да уж и не слухами только. Очень неопределенно говорят, что к 14-му, к открытию Думы будет приурочено выступление рабочих.

Что они пойдут к Думе изъявлять поддержку ее требованиям… очевидно, оппозиционным, но каким? Требованиям ответственного министерства, что ли, или Милюковского — «доверия»? Слухи не определяют.

Мне это кажется не реальным. Ничего этого, думаю, не будет. Причин много, почему не будет, а главная причина (даже упраздняющая перечисление других) это что рабочие думский блок поддерживать не будут.

Если это глупо, то в политической глупости этой повинны не рабочие. Повинны «реальные» политики, сам думский блок. Наши «парламентарии» не только не хотят никакой «поддержки» от рабочих, они ее боятся, как огня; самый слух об этом считают порочащим их «добрые имена».

Кто-то где-то обмолвился, что в рабочих кругах опираются на какие-то слова или чуть ли не на письмо Милюкова. Боже, как он тщательно отбояривался, как внушительно заявлял протесты. Это было похоже не на одно отгораживание, а почти на «гонение» левых и низов.

На днях у нас был Керенский и возмущенно рассказывал недавнюю историю ареста рабочих из военно-промышленного комитета и поведение, всю позицию Милюкова при этом случае. Керенский кипятился, из себя выходил — а я только пожимала плечами. Ничего нового. Милюков и его блок верны себе. Были слепы и пребывают в слепоте (хотя говорят, что видят, значит «грех остается на них»), Керенский непоседлив и нетерпелив, как всегда. Но он прав сейчас глубоко, даже в нетерпении и возмущении своем.

Провожая его, в передней, я спросила (после операции мы еще не видались):

— Ну, как же вы теперь себя чувствуете?

— Я? Что ж, физически — да, лучше чем прежде, а так.. лучше не говорить.

Махнул рукой с таким отчаянием, что я вдруг вспомнила один из его давнишних телефонов: «а теперь будет то, что начинается с а…»

А рабочие все же не пойдут 14-го поддерживать Думу.

Следовало бы подвести счеты сегодняшнего дня, самые грубые, — но разве кратко. Ведь все то же повторять, все то же. Партия государственная, либеральнопарламентарная, вся ее работа и «правый» думский блок остались бесплодными абсолютно. Напротив, если правит, курс изменился — то в сторону горшей реакции.

Формула Чхенкели, за которую два года тому назад, даже у нас, в 4-х стенах, несчастные «либералы» клеймили этого левого депутата (лично ничем не замечательного) — «пораженцем», а «либерало-христиане» — дураком и монофизитом, — эта формула давно принята словесно тем же Милюковым: «С ЭТИМ ПР-ВОМ РОССИЯ НЕ МОЖЕТ ДАЛЬШЕ ВЕСТИ ВОЙНУ, НЕ МОЖЕТ ДАТЬ ЕЙ ХОРОШЕЕ ОКОНЧАНИЕ».

Принята, признана — и больше ничего. От выводов отворачиваются. Дошло до того, что наша союзница Англия позволяет себе теперь говорить то же: «с этим правительством Россия…» и т.д. Англия глубоко равнодушна к нам, еще бы! Но о войне-то она ведь очень заботится. Кое-что понимает.

Во вторник откроется Дума. Положение ее унизительно и безвыходно. При любом поведении (в рамках либерального блока) ее достоинство опять ущербится. Minimum не достигнут; а ради него было пожертвовано решительно всем.

Даже не приблизились к minimumy, a для него не побоялись вырыть пропасть между умеренными государственными политиками и революционной интеллигенцией, вместе со смутными русскими революционными низами (всех последних я, для краткости, и беру под один знак «левых элементов»).

Эти левые, от которых блок не уставал публично отрекаться, готовят свои выпады, своими средствами (что же им делать, одним? ничего не делать?). А эти средства сегодня, для сегодняшнего часа не полезны, а вредны.

Да в свое время отметится, что бы не свершилось далее это «безумство мудрых», это упорство отталкивания, это «гонение» как большая политическая ошибка.

Впрочем, ошибки и грехи не моя забота, и обвинять мне никого не дано. Записываю факты, каковыми они рисуются с точки зрения здравого смысла и практической логики. Кладу запись «в бутылку». Ни для чьих сегодняшних ушей она не нужна.

Слова и смысл их — все утратило значение. Люди закрутились в петлю. А если…?

Нет. Хорошо бы ослепнуть и оглохнуть. Даже без «бутылки», даже не интересоваться. Писать стихи «о вечности и красоте» (ах, если б я могла!), перестать быть «человеком».

Хорошие стихи — чем не позиция?

Во всяком случае, моя теперешняя политическая позиция «здравого ума и твердой памяти» столь же фактически бездейственна (ведь она только моя и «в бутылке»), как и загадочная позиция «хороших стихов».

Если же писать поменьше мнений. Поголее факты. Меня жизнь оправдает.

*

22 Февраля. Среда. 1917 год

Слухи о готовящихся выступлениях так разрослись перед 14-м, что думцы-блокисты стали пускать контр-слухи, будто выступления предполагаются провокаторские.

Тогда я позвонила к одному из «нереальных» политиков, т.е. к одному из левых интеллигентов. Правда, лично он, звезд не хватает и в политике его, всяческой, я весьма сомневаюсь, — даже в правильной информации сомневаюсь, — однако насчет «провокации» может знать. Он ее отверг и был очень утвердителен насчет скорых возможностей: «движение в прекрасных руках».

Между тем 14-го, как я предрекала, ровно ничего не случилось.

Вернее — случилось большое «Ничего». Протопопов делал вид, что беспокоится, наставил за воротами пулеметов (особенно около Думы, на путях к ней; мы, например, кругом в пулеметах), собрал преображенцев…

Но и в Думе было — Ничего. Министров ни малейших. Охота им туда ездить, только время тратить! Блокистам дан был, для точения зубов, один продовольственный Риттих, но он мудро завел шарманку на два часа, а потом блокисты скисли. «Он сорвал настроение Думы», писали газеты.

Милюков попытался, но не смог. Повторение всем надоело. Кончил: «хоть с этим Правительством Россия не может победить, но мы должны вести ее к полной победе, и она победит» (?). С тех пор, вот неделя, так и ползет: ни шатко, ни валко. Голицын в Думу вовсе носа не показал, и ни малейшей «декларацией» никого не удостоил.

Протопопов предпочитает ездить в Царское, говорить о божественном.

Белые места в газетах запрещены (нововведение) и речи думцев поэтому столь высоко обессмысленны, что даже Пуришкевич застонал: «не печатайте меня вовсе!»

Говорил дельное Керенский, но такое дельное, что Пр-во затребовало его стенограмму. Дума прикрыла, не дала. С хлебом, да и со всем остальным, у нас плохо.

А в общем — опять штиль. Даже слухи, после четырнадцатого, как-то внезапно и странно сгасли. Я слышала, однако, вскользь (не желая настаивать), будто все осталось, а 14-го, будто, ничего не было, ибо «не желали связывать с Думой». Ага! Это похоже на правду. Если даже все остальное вздор, то вот это психологически верно.

Но констатирую полный внешний штиль всей недели. Опять притайно. Дышет ли тайной?

Может быть — да, может быть — нет. Мы так привыкли к вечному «нет», что не верим даже тому, что наверно знаем. И раз делать ничего не можем — то боимся одинаково и «да» и «нет»… Я, ведь, знаю, что… будет. — Но нет смелости желать, ибо… Впрочем, об этом слишком много сказано. Молчание.

Театры полны. На лекциях биток. У нас в Рел.-Фил. Oб-ве Андрей Белый читал дважды. Публичная лекция была ничего, а закрытое заседание довольно позорное: почти не могу видеть эту праздную толпу, жаждующую «антропософии». И лица с особенным выражением я замечала его на лекцияхпроповедях Штейнера: выражение удовлетворяемой похоти.

Особенно же противен был, в программе неожиданно прочтенный патриото-русопятский «псалом» Клюева. Клюев — поэт в армяке (не без таланта), давно путавшийся с Блоком, потом валандавшийся даже в кабаре «Бродячей Собаки» (там он ходил в пиджачной паре), но с войны особенно вверзившийся в «пейзанизм».

Жирная, лоснящаяся физиономия. Рот круглый, трубкой. Хлыст. За ним ходит «архангел» (Есенин LDN) в валенках. Бедная Россия. Да опомнись же!

*

23 Февраля. Четверг. 1917 год

Сегодня беспорядки. Никто, конечно, в точности ничего не знает. Общая версия, что началось на Выборгской, из-за хлеба. Кое-где остановили трамваи (и разбили). Будто бы убили пристава. Будто бы пошли на Шпалерную, высадили ворота (сняли с петель) и остановили завод. А потом пошли покорно, куда надо, под конвоем городовых, — все «будто бы».

Опять кадетская версия о провокации, что все вызвано «провокационно», что нарочно, мол, спрятали хлеб (ведь остановили железнодорожное движение?), чтобы «голодные бунты» оправдали желанный правительству сепаратный мир. Вот глупые и слепые выверты. Надо же такое придумать!

Боюсь, что дело гораздо проще. Так как (до сих пор) никакой картины организованного выступления не наблюдается, то очень похоже, что это обыкновенный голодный бунтик, какие случаются и в Германии. Правда, параллелей нельзя проводить, ибо здесь надо учитывать громадный факт саморазложения Правительства. И вполне учесть его нельзя, с полной ясностью.

Как в воде, да еще мутной, мы глядим и не видим, в каком расстоянии мы от краха.

Он неизбежен. Не только избежать, но даже изменить его как-нибудь — мы уже не в состоянии (это-то теперь ясно). Воля спряталась в узкую область просто желаний. И я не хочу высказывать желания. Не нужно. Там борются инстинкты и малодушие, страх и надежда, там тоже нет ничего ясного.

Если завтра все успокоится и опять мы затерпим порусски тупо, бездумно и молча, это ровно ничего не изменит в будущем. Без достоинства бунтовали без достоинства покоримся. Ну, а если без достоинства — не покоримся? Это лучше? Это хуже?

Какая мука. Молчу. Молчу.

Думаю о войне. Гляжу в ее сторону. Вижу: коллективная усталость от бессмыслия и ужаса овладевает человечеством. Война верно выедает внутренности человека. Она почти гальванизированная плоть, тело, мясо — дерущееся.

Царь уехал на фронт. Лафа теперь в Царском Г-ке «пресекать». Хотя они «пресекать» будут так же бессильно, как мы бессильно будем бунтовать. Какое из двух бессилии победит?

Бедная земля моя. Очнись!

Зинаида Гиппиус 

http://bibliotekar.ru

*   Продолжение в следующем выпуске

GEOMETR.IT

* * *

Откровения матёрого спекулянта. Bill Gross

Михаил Родзянко — «гофмейстер» Февральской революции

Величие поляка после его похода в отхожее место. Министр

2 — Auf Augenhöhe

Europe. Not what it used to be

2.Trump, Russland, BND und Orwell — Das große Interview

WHAT HAPPENED AT THE MUNICH SECURITY CONFERENCE 2017?

NATO – zły sen

24 comments

  1. wolf
    Ответить

    Царь вроде не кровожадный был, вполне демократичен, красные по-сравнению с ним просто звери.

  2. Rabac
    Ответить

    само по себе правление Николая II не было зверским, однако оно продолжало политику угнетения крестьян, рабочих, национальностей и т.п., которая была уже традиционной.

  3. Дурдин
    Ответить

    народ устал от эксплуатации помещиками и кулаками, деспотизма в управлении, низкого уровня жизни. Достичь этого он мог только путём захвата власти и полной перестройки монархической системы. Вот поэтому большевики и были зверями, так как для создания благополучного государства нужно было проводить радикальные реформы.

  4. Евлампий
    Ответить

    насчет реформ это правильно, но был один политик, который тоже хотел реформировать деспотичную, прогнившую власть. Все это благополучно кончиось в 1991 году. Так что радикальне реформы в такой дикой стране как Россия это всегда весело.

  5. Ян
    Ответить

    и, понятное дело, если бы в России в результате возник (по Соросу) не бандитский капитализм, а капитализм с человеческим лицом, как в некоторых странах (не всех) народной демократии из числа коллег по социалистическому лагерю, устойчивого отвращения к либеральной риторике не возникло бы.

  6. Moto
    Ответить

    Любая революция это страшнейшее зло.К власти неизбежно приходит либо быдло,криминальные элементы либо левые с их дикими и утопическими бреднями.Появляется диктатура со всеми ее мерзостями и о каких либо свободах можно забыть. Страна откатываеться назад минимум на сто лет.

  7. soso
    Ответить

    лучший путь развития любой страны это планомерные реформы = медленно но верно достигать нужной цели,улучшения жизни чем одним разом все испоганить,уничтожить и заново начинать с руин.

  8. Зоя
    Ответить

    крепостное право отменили в 60-х г 19 века — до революции было намного больше чем после — у всех богатых людей все отобрали и национализировали = Красный террор.Раскулачивание,Расказачивание,Коллективизация, Борьба с крестьянством. Антоновщина.Массовый голод.Большой террор в 37-38 годах.Это та свобода?

  9. жук
    Ответить

    не был Николай слабаком — его натурально обманули = не интернета ни телефона — из петрограда жена ему пишет что все норм — мелкие волнение в городе, и т.д. а там уже был треш

  10. флирт
    Ответить

    когда ему принесли письма от военачальников которые советовали ему отречься от престола = но не все письма были \ часть из них ему не показали= то были письма от верных царю генералов которые просили его дать им приказ и они махом разгонят всю шоблу по домам

  11. дуня
    Ответить

    Это какой то Киса Воробьянинов, а не Царь = николашка лох,во время перво революции стрелял по воронам(посмотри дневник его)или он очень похож на своего коллегу людовика 16 ,сходства очень большие да и две революции похожи очень сильно а вообщем зря что всё просрали.

  12. зося
    Ответить

    вообще-то, если не знаете, при Керенском было расстреляно большое количество офицеров царской армии! — была запрещена большев. и проходили репрессии и аресты большевиков!

  13. Леха
    Ответить

    У детского писателя Николая Носова есть рассказ «Праздник непослушания» — Полная аналогия с револлюционной ситуацией в России

  14. Зима
    Ответить

    полнейшее разложение, глупость, злая воля, измена …. какую страну загубили! — даже через 60 лет в ссср всё сравнивали с 1913м годом. —

  15. Харьков
    Ответить

    дерьмакратия — это лишь способ буржуев (хищников и паразитов, жуликов и воров) обманывать народ — и перекладывать ответственность за весь беспредел и все проблемы народа на сам народ — мол — вы же «выбрали», мол вы же ленивы/тупы и прочее и прочее — а самим грабить народ и страну дальше.

  16. Петросян
    Ответить

    дальнейший гон буржуйский и нараставшая анархия людей достали — вот они и пошли за большевиками — поняв что это подлинно народный авангард и прогосударственная сила. Но не за счёт народа как раньше, а ДЛЯ НАРОДА — т.е. это диктатура АВАНГАРДА народа — но по сути куда более реальная демократия в итоге, чем лживая и лицемерная буржуазная дерьмократия.

  17. Гога
    Ответить

    не смотря на единогласное требование народа — прекратить войну — в угоду буржуев и купцов, а так же иностранных интересов «союзников» Антанты временщики ПРОТИВ воли всего народа решили войну продолжать

  18. Herr Schmidt
    Ответить

    Гиппиус отличалась нетерпимостью, высокомерием, а также часто ставила эксперименты над людьми.

  19. svo
    Ответить

    она считала себя поборником революции духа, которая совершается вопреки мнению «стадной общественности».

  20. Dolce Vita
    Ответить

    считала, что Россия безвозвратно погибла — говорила о наступлении царства антихриста — утверждала, что революция это когда озверение бушует на развалинах культуры, рухнувшей в феврале в 1917 году

  21. Lagarto
    Ответить

    ненависть к революции у неё была настолько сильна, что Г. решила порвать отношения со всеми теми, кто принял ее, — с Брюсовым, Блоком, А. Белым.

  22. vortex
    Ответить

    революция февраля-марта описывается ею в этом тексте (наперекор Блоку, который увидел в ней очистительный ураган и взрыв стихий) как «скука потрясающая» и череда однообразных дней, их «тягучее удушье»

  23. xen
    Ответить

    дни революции были настолько чудовищны, что у возникало желание «ослепнуть и оглохнуть» — «громадное безумие» лежит в корне происходящего, как считала поэтесса

  24. AppEngine
    Ответить

    тем важнее, по ее мнению, нужно было сохранить «твердую память» и «здравый ум».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.