2. План Жукова от 15 мая 1941 года

2.  План Жукова от 15 мая 1941 года
ЭТУ ПУБЛИКАЦИЮ ПРОЧИТАЛИ  95%  ПОСЕТИТЕЛЕЙ.

2. План Жукова от 15 мая 1941 года

Baltics   Belarus     Danube        Germany     Europe      Polska   Румыния   Ukraine     Болгария    Австрия

А.Фурсов, лекция о войне в Софии, Болгария

* Что было, если бы Сталин одобрил план Жукова и Красная Армия в июне-1941   перешла в наступление?

При таком подходе сразу же проявляется первый и довольно необычный аспект проблемы: советское наступление оказалось бы для Германии полностью неожиданным.

Гитлер в свое время выражал недовольство тем, что «Советский Союз невозможно спровоцировать на нападение»{29}. Верховное командование германских сухопутных войск (ОКХ) не только не учитывало возможность советского упреждающего удара, но даже и сожалело, что «русские не окажут нам услугу наступления»{30}.

В директиве от 22 января 1941 г. генштаб ОКХ предсказывал оборонительную тактику Красной Армии на границе{31}. 13 июня 1941 г. отдел иностранных армий востока генштаба ОКХ повторил, что «в общем и целом от русских надо ожидать оборонительного поведения»{32}.

Жуков знал об этом. Но вот чего Жуков не знал: предполагая, что ударом на юго-запад он уязвит «сердцевину» будущего немецкого наступления и, соглашаясь в этой оценке со Сталиным, Жуков не знал, что он ошибается, причем коренным образом. В действительности группировка вермахта была иной: ее «сердцевина» находилась не на юге, а в центре.

По директиве ОКХ от 31 января 1941 г. основной удар по Красной Армии наносила группа армий «Центр» генерал-фельдмаршала Ф. фон Бока, которая состояла из 47 германских дивизий, в то время как группа армий «Юг» генерал-фельдмаршала Г. фон Рундштедта имела лишь 38 немецких дивизий. Такое распределение сил и средств в основном сохранялось до 22 июня 1941 г.{33}.

Таким образом, советский Юго-Западный фронт, устремившись на Краков, Люблин и далее на юго-запад, автоматически «подставил» бы свой северный фланг под удар германской группы армий «Центр».

При этом советский Западный фронт не смог бы ничего противопоставить главному удару противника, наносимому в направлении на Минск и далее на Москву. Советское верховное командование и войска Северо-Западного фронта (Прибалтийского округа) не смогли бы успешно противостоять германской группе армий «Север» генерал-фельдмаршала В. фон Лееба, нацеленной на Прибалтику и Ленинград, в составе которой, без учета резерва ОКХ, было 26 немецких дивизий, из которых 3 танковых, 2 моторизованных и дивизия СС «Рейх»{34}.

Только одна деталь: для марша от Оппельна до Кенигсберга Красная Армия должна была пройти сотни километров. Материально-технически такой марш обеспечен не был.

1С

 В плане от 15 мая 1941 г. даже содержался намек: «запасы горючего, предназначенные для западных округов, эшелонированы в значительном количестве (из-за недостатка емкости на их территории) во внутренних округах»{35}.

Что это означало? Западному ОВО было отпущено, как сообщал его командующий, «потребное количество горючего», но хранилось оно в Майкопе за несколько тысяч километров от театра военных действий.

Механизированные корпуса РККА были обеспечены техникой лишь на 30 процентов, причем техника была устаревшей. В Киевском ОВО только 2 мехкорпуса имели новые танки Т-34 и KB, да и то в недостаточном количестве{36}.

Итог: в случае осуществления плана от 15 мая 1941 г. Красную Армию могла постигнуть еще большая неудача, чем после германского нападения на СССР, начавшегося 22 июня 1941 г.

Признаться, автору статьи не легко было писать эти строки. Ему ли, скромному фронтовику, отставному капитану, критиковать прославленных советских военачальников? Не много ли он берет на себя, предсказывая катастрофические последствия плана 15 мая в случае его принятия и выполнения?

Но автору нежданно помог его коллега, историк-фронтовик В.А. Анфилов. Оказывается, когда В.А. Анфилов беседовал с Жуковым, маршал сказал о реакции Сталина на предложенный план следующее: «Хорошо, что Сталин не согласился с нами. Иначе мы получили бы нечто, подобное Харькову в 1942 году»{38}.

Свидетельство В.А. Анфилова подтверждает военный историк Н.А. Светлишин, который по поручению Института военной истории неоднократно беседовал с Жуковым в 1965–1966 гг. и записал слова маршала о том, что на следующий день после вручения записки от 15 мая Сталину последний приказал своему секретарю А.Н. Поскребышеву вызвать Жукова.

Поскребышев сказал (далее следуют слова Жукова), что:

«Сталин был сильно разгневан моей докладной и поручил передать мне, чтобы я впредь такие записки «для прокурора» больше не писал; что председатель Совнаркома более осведомлен о перспективах наших взаимоотношений с Германией, чем начальник генштаба, что Советский Союз имеет еще достаточно времени, чтобы подготовиться к решающей схватке с фашизмом. А реализация моих предложений была бы только на руку врагам Советской власти»{39}.

Готовя мемуары, маршал так излагал суть споров между ним и Сталиным: «Я хорошо помню слова Сталина, когда мы ему докладывали о подозрительных действиях германских войск:

«Гитлер и его генералитет не такие дураки, чтобы воевать одновременно на два фронта, на чем немцы сломали себе шею в первую мировую войну… У Гитлера не хватит сил, чтобы воевать на два фронта, а на авантюру Гитлер не пойдет»{40}.

Чтобы пробить глухую стену сталинского недоверия, Жуков буквально ломал себе голову: как заставить Сталина понять опасность положения? Вот почему можно видеть в этом плане очередную отчаянную попытку привлечь внимание Сталина к реальной угрозе германской агрессии, убедить его в необходимости готовиться к ее отражению.

Рискуя навлечь на себя высочайший гнев, Жуков хотел лишь одного: добиться от Сталина одобрения активных действий перед лицом угрозы, уже стоявшей на пороге. Только так можно понять все несообразности и внутренние противоречия предложенного плана.

Критика источника, именуемого нами «планом Жукова», не может обойти вниманием и тот факт, что в написанном рукой Василевского тексте «Соображений по плану стратегического развертывания» есть несколько важных вставок и вычеркиваний.

Трудно представить себе, что Василевский, человек аккуратный, отличавшийся высокой культурой штабной работы, мог представить Сталину «грязный» документ. Однако в архивах не обнаружено другого, набело переписанного текста. Как отмечает В.Д. Данилов, текст с правкой хранился в личном сейфе Василевского и был возвращен им в архив генштаба лишь в 1948 г., когда Василевский был начальником генштаба.

Исследователи, считающие что «план Жукова» был все же принят Сталиным, приводят в качестве аргумента в свою пользу данные о том, что после 15 мая 1941 г. была ускорена переброска войск, в том числе и в Киевский ОВО, были проведены и другие меры усиления приграничной группировки.

Есть такой логический принцип: «после этого — но не вследствие этого». Он применим и к ситуации мая — июня 1941 г. Конечно, новые воинские соединения были поспешно переброшены на запад из тыловых округов. Но их боевые задачи не содержали никаких указаний о предстоящих «превентивных» наступательных боях.

В изданных для войск РККА директивах строжайшим образом запрещалось пересечение государственной границы «без особого распоряжения»{42}. Даже на рассвете 22 июня 1941 г. особого распоряжения не последовало…

Что же фактически было сделано после представления Тимошенко и Жуковым проекта от 15 мая 1941 г.? Для ответа на этот вопрос недостаточно лишь знать формальную сторону дела: был ли проект одобрен Сталиным или нет.

Прежде всего, нельзя вырывать соображения высшего командования Красной Армии из общего военно-политического контекста, в котором действовал Сталин, а с ним — Тимошенко и Жуков.

С января по июнь 1941 г. стратегическое развертывание Красной Армии прошло три этапа.

1   *   Первый этап (январь — март) — неоднократные решения по реорганизации и модернизации армии, принятие под давлением Тимошенко и Жукова постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 8 марта 1941 г. о призыве на большие учебные сборы 900 тыс. военнослужащих из запаса.

Однако эти меры еще не коснулись войск первого эшелона прикрытия, второго стратегического эшелона и резерва Главного командования. Требование Сталина «не давать немцам повода» для обострения отношений свято соблюдалось.

2   *   Второй этап (апрель — начало июня) — открытое отмобилизование и выдвижение армий второго стратегического эшелона прикрытия в приграничные районы.

В апреле с Дальнего Востока на Запад были переброшены три корпуса, а с 13 мая началось выдвижение четырех армий второго эшелона в Западный и Киевский ОВО. Началась подготовка выдвижения управления еще четырех армий, в составе которых было 28 дивизий.

2С

3   *   Третий этап (начало июня — 22 июня) — под большим давлением военного руководства Сталин согласился на открытое отмобилизование и выдвижение армий второго эшелона Западного и Киевского ОВО, а также повышение боеготовности войск прикрытия государственной границы{43}.

Что же изменилось после появления 15 мая 1941 г. проекта «Соображений по плану стратегического развертывания»?

Не так уж много. Директивы о выдвижении четырех армий начали поступать в войска еще раньше — с 13 мая, дальневосточные дивизии двигались на запад еще с апреля. Следовательно, не правы те, кто видит в выдвижении войск доказательство фактического принятия Сталиным плана Жукова.

Более того: после 15 мая 1941 г. все пограничные военные округа -Ленинградский, Прибалтийский, Одесский, Киевский ОВО и Западный ОВО получили важные директивы наркома обороны о подготовке планов обороны и прикрытия границы{44}. Все они предлагали срочно разработать и от 25 до 30 мая представить в наркомат обороны и генштаб планы обороны госграницы и противовоздушной обороны

Примечательна директива наркома обороны для Киевского ОВО — именно этому округу планом Жукова определялась решающая роль в нанесении упреждающего удара.

В новой директиве все выглядит иначе — войскам Киевского ОВО ставилась сугубо оборонительная задача по организации в приграничной полосе округа четырех районов прикрытия.

Но этим новые, сугубо оборонительные задачи не исчерпывались. Войскам Киевского ОВО приказывалось:

«Разработать план приведения в боевую готовность Коростеньского, Новгород-Волынского, Летичевского и Киевского укрепленных районов, а также всех укрепрайонов, строительства 1939 года.

На случай вынужденного отхода разработать план создания противотанковых заграждений на всю глубину и план минирования мостов, жел. дор. узлов и пунктов возможного сосредоточения противника (войск, штабов, госпиталей и т.д.){47}».

Итак, в директиве нет и речи о подготовке или нанесении упреждающего удара. Разрешалось только «при благоприятных условиях быть готовым, по указанию Главного Командования, нанести стремительные удары для разгрома группировок противника, перенесения боевых действий на его территорию и захвата выгодных рубежей».

Лишь авиации ставилась задача «разрушением железнодорожных мостов, узлов Катовице, Кельце, Ченстохов, Краков, а также действиям по группировкам противника нарушить и задержать сосредоточение и развертывание его войск», в то время, как войска Киевского ОВО организовывали бы оборонительные рубежи от западной границы и вплоть до Днепра{48}.

То обстоятельство, что план Жукова не был принят, внесло еще большую неразбериху и непоследовательность в действия советского высшего командования.

Обстановка складывалась серьезнейшая: в конце весны — начале лета 1941 г. Германия завершала последние приготовления по плану «Барбаросса», о чем сообщала советская разведка{49}.

В то же время нарком обороны СССР и начальник генштаба РККА:

—  с одной стороны, выдвигали к западной границе СССР крупные воинские соединения из восточных районов страны и перегруппировывали силы приграничных округов,

—   но при этом не готовились упредить противника и тем самым ставили свои войска под его первый удар.

—    с другой стороны, предписывали принять меры по оборудованию оборонительных рубежей в тылу. Что и вовсе не успели сделать;

—  с одной стороны, штаб Киевского ОБО выдвинул свой командный пункт в Тарнополь, ближе к западной границе,

с другой из Москвы в штаб округа поступали «тормозящие» приказы.

Так, 11 июня 1941 г. начальник генштаба передал командующему войсками Киевского ОБО генерал-полковнику И.П. Кирпоносу приказ наркома обороны:

«1). Полосу предполья без особого на то приказания полевыми и уровскими{50} частями не занимать. Охрану сооружений организовать службой часовых и патрулированием. —

{2). Отданные Вами распоряжения о занятии предполья уровскими частями немедленно отменить. Исполнение проверить и донести к 16 июня 1941 г. Жуков»{51}.

24 мая 1941 г. у Сталина состоялось важное совещание высшего командования РККА. Обсуждался ли на нем план Жукова?

К сожалению, архивных документов о результатах этого совещания пока не обнаружено. Однако логика последовавших событий свидетельствует: не обсуждался.

3С

Упреждающий удар не состоялся. Таково было реальное положение дел. Все предположения о «превентивной войне» Сталина против Гитлера можно отнести в разряд — в лучшем случае — беллетристических упражнений.

Начало в предыдущем выпуске.

Безыменский Л.А. — профессор Академии военных наук, обозреватель журнала «Новое время».// Новая и новейшая история 2000. №3

http://andreyfursov.ru    А.Фурсов, лекция о войне в Софии, Болгария

http://militera.org

GEOMETR.IT

Литература — 2 :

{29} Гареев М.А. Указ. соч., с. 201.

{30} Der deutsche Angriff auf die Sowjetunion 1941, S. 223.

{31} Ibid., S. 253.          {32} Ibid., S. 280.

{33} Проект директивы ОКХ от 31 января 1941 г. по плану «Барбаросса» с приложением примерного расчета сил. — Cм.: Ibid., S. 254–269.

{34} Ibid., S. 267–269.

{35} ЦАМО РФ, ф. 16 А, оп. 2591, д. 237, л. 15. См. также: Новая и новейшая история, 1993, № 3, с. 45.

{36} Горьков Ю.А. Кремль, Ставка, Генштаб, с. 85.

{37} Биограф маршала Жукова В.В. Карпов считает, что план Жукова должен был принести Красной Армии успех. — Карпов В.В. Указ. соч., с. 223.

{38} Анфилов В.А. Новая версия и реальность. — Независимая газета, 7. IV. 1999.

{39} Светлишин Н.А. Крутые ступени судьбы. Хабаровск, 1992, с. 57–58.

{40} Год 1941. Документы, т. 2, с. 500.

{41} Суворов В. День-М. Когда началась вторая мировая война? М., 1994.

{42} ЦАМО РФ, ф. 48, оп. 3408, д. 14, л. 432.

{43} Горьков Ю.А. Кремль, Ставка, Генштаб, с. 70–72.

{44} ЦАМО РФ, ф. 16 А, оп. 2591, д. 242, л. 46–70: оп. 2956, д. 262, л. 22–49: оп. 2551. д. 227, л. 1–35: см. также: Горьков Ю.А., Семин Ю.Н. О характере военно-оперативных планов СССР накануне Великой Отечественной войны. — Новая и новейшая история, 1997, № 5.

{45} 1941 год. Документы, т. 2, с. 227.         {46} Там же, 234–235.

{47} Там же, 236.          {48} Там же.

{49} Секреты Гитлера на столе у Сталина. Март-июнь 1941 г. М., 1995; Новые документы из архивов СВР и ФСБ России о подготовке Германией войны с СССР 1940–1941 гг. — «Новая и новейшая история», 1997, № 4; Bezymenskij L. Der sowjetische Nachrichtendienst und der Kriegsbeginn von 1941, — Der deutsche Angriff auf die Sowjetunion 1941, S. 103–115.

{50} Воинские части укрепленных районов (УР).

{51} 1941 год. Документы, т. 2, с. 346.

Безыменский Л.А. — профессор Академии военных наук, обозреватель журнала «Новое время».// Новая и новейшая история 2000. №3

GEOMETR.IT

* * *

Завтра была война. Б.Васильев. Отрывок

Россия. Духовная безопасность. Послевоенные годы

План Жукова от 15 мая 1941 года

2.Почему чехи не воевали с немцами, но вышли победителями.1938

О дате начала Второй мировой. Ответ газете Die Welt

NATO-Gipfel in Warschau oder Kriegstreiben

A war game named Anaconda

NATO-Lehre und noch mehr in Polen

NATO Summit 2016: No Money No Honey

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.