Daily archive

Сентябрь 10, 2018

1. ТРАМП и ЗАПИСКИ ОДНОГО НЕМЦА

in Buruma · Crisis 2018 · Germany 2018 · Nation 2018 · Politics 2018 · RU · Skepticism 2018 · State 2018 · The Best · Trump 2018 · USA 2018 · YOUTUBE 2018 105 views / 12 comments

Germany       Europe       Russia     USA        World      

GEOMETR.IT        ipg-journal.io

 

*  ТРАМП. The Garden of the Finzi-Continis. Эта модель поведения приводит к тирании

YOUTUBE 2018  MИP НАХОДИТСЯ НА КРАЮ ВОЕННЫХ ЛЬДОВ. Август 2018

PARISComparing today’s demagogues with Adolf Hitler is almost always unwise. Such alarmism tends to trivialize the actual horrors of the Nazi regime, and distracts attention from our own political problems. But if alarmism is counterproductive, the question remains: At what point are democracies truly in danger?

What was unimaginable only a few years ago – a US president insulting democratic allies and praising dictators, or calling the free press “enemies of the people,” or locking up refugees and taking away their children – has become almost normal now. When will it be too late to sound the alarm?

Great books have been written about this very question. Giorgio Bassani’s masterpiece, The Garden of the Finzi-Continis, describes the lives of bourgeois Italian Jews under fascism. Slowly, step by step, a legal and social noose tightens around these cultivated Italians, who took their lives of comfort and influence for granted. And yet, in different ways, they are in denial.

The narrator’s father even joins the Fascist Party, while the wealthier Finzi-Continis withdraw into their ever more isolated family circle. Pride and a lack of imagination blind them to the danger they are in, until it is too late and they are deported to the death camps.

(  01 )

Сравнивать современных демагогов с Адольфом Гитлером почти всегда неразумно. Подобный алармизм обычно превращает в банальность реальные ужасы нацистского режима и отвлекает внимание о наших собственных политических проблем.

В какой момент демократия действительно оказывается в опасности?

Еще пару лет назад было невообразимо, чтобы президент США оскорблял демократических союзников и расхваливал диктаторов, называл свободную прессу «врагом народа», сажал за решетку беженцев и забирал у них детей, а теперь это стало практически нормой.

Когда будет уже слишком поздно подавать сигнал тревоги?

На эту тему были написаны великие книги. Шедевр Джорджо Бассани «Сад Финци-Контини», Giorgio Bassani  The Garden of the Finzi-Continis, описывает жизнь буржуазных итальянских евреев при фашизме.

Медленно, шаг за шагом, правовая и социальная петля затягивается вокруг этих образованных итальянцев, считавших свою комфортную жизнь и влияние некой данностью. Под самыми различными предлогами они отказываются признавать реальность.

Отец рассказчика даже вступает в фашистскую партию, а богатые Финци-Контини обособляются от окружающих в своем все более узком семейном кругу. Гордыня и отсутствие воображения не позволяют им увидеть опасность, которая им грозит, пока не становится слишком поздно: их депортируют в лагеря смерти.

Человеческой неспособности увидеть грядущее посвящены и мемуары Себастьяна Хаффнера «История одного немца», написанные в 1939 году, через год после его отъезда из родной Германии. Хаффнер, позднее журналист и писатель, будучи студентом-юристом, оказался свидетелем того, как нацистская диктатура становилась смертельно опасной.

Это процесс были таким же постепенным, как и преследование евреев в Италии. Хаффнер видел, как его коллеги-студенты, ни один из которых не входил в партию нацистов, соглашались с каждым их шагом (расовые законы, отмена конституции и так далее), причем как раз потому, что все эти шаги формулировались на языке права.

Казалось, что так и не наступит момент, когда они поймут, что линия нетерпимости уже пересечена и остается либо сопротивление, либо эмиграция. Хаффнер, который, кстати, не был евреем, это понимал; он уехал в тот год, когда начались поджоги синагог и изгнание евреев из их домов.

Знание истории помогает людям узнавать определенные модели поведения, которые в прошлом приводили к возникновению тирании

В большинстве случаев таких людей, как Финци-Контини, наверное, больше, чем Хаффнеров. Трудно спокойно спать, когда испытываешь тревогу. Жизнь намного проще, если мир вокруг представляется нормальным, хотя он уже стал каким угодно, но только не нормальным.

Люди прячут голову в песок самыми различными способами, и можно увидеть некоторые параллели между нашим временем и Европой начала 1930-х годов. Многие немецкие бизнесмены и промышленники были консерваторами, а не нацистами.

Но они считали, что могут жить и с Гитлером, пока они приносит им финансовую выгоду. Он был вульгарной выскочкой, а его манеры, возможно, были не самыми изысканными, но они, естественно, считали, что смогут его контролировать.

*

Это тот момент, когда мы можем быть уверены: уже слишком поздно.

Ian Buruma,

Editor of The New York Review of Books, is the author of numerous books, including Murder in Amsterdam: The Death of Theo Van Gogh and the Limits of Tolerance, Year Zero: A History of 1945, and, most recently,  A Tokyo Romance.

* 01- Публикация не является редакционной статьёй. Она отражает исключительно точку зрения и аргументацию автора. Публикация представлена в изложении. Оригинал размещен по адресу: pg-journal.io

* * *

Il Giornale. Политическая ЕUROPЕ вместо Запада, под USA крашенного?  31.08.2018

2 ВЫШЕГРАД. ЗАДУМЧИВЫЙ БРОДИТ ЖИРАФ 31.08.2018

Август 1914 г. Этого лета больше не будет… 31.08.2018

Чехия и Восточное Партнерство. Смотря в Лицо Его Умершее 31.08.2018

The 27 years of independence of Moldova 31.08.2018

Об отличии русской цивилизации и английских колоний. 1853 г. 31.08.2018

Они всунут Т. в Апокаллипсис. ПОД КАКИМ ГАРНИРОМ?  31.08.2018

GEOMETR.IT  

2. ЕВРОПА 2018. Пресса Второй Половины Августа

in Crisis 2018 · Europe 2018 · Germany 2018 · Nation 2018 · Politics 2018 · RU · Russia 2018 · Skepticism 2018 · State 2018 · YOUTUBE 2018 29 views / 0 comments

Germany       Europe       Russia     USA        World  

GEOMETR.IT   eedialog.org

 

* В нашем  мире больше рабов, чем в империи Рима в любой момент её существования

YOUTUBE 2018  ЧТО БУДЕТ ПОСЛЕ КАПИТАЛИЗМА? С. Переслегин. Февраль 2014.

YOUTUBE 2018  ПРАВАЯ ИДЕОЛОГИЯ — БЛАГО или ЗЛО? Ноябрь 2016.

YOUTUBE 2018  Отличие Изначального Либерализма от Нынешних Леваков. Январь 2016.

Дважды в месяц выходит обзор наиболее интересных исследований по проблемам внутриевропейской политики. В чем их суть? Как можно применить эту информацию на  практике?

(  02 )

Затишье августа во внутренней политике Европы продолжилось. Но события разгорелись на фоне разрастающегося конфликта между США и ЕС,  визитов В. Путина в европейские страны, возобновились обсуждения о возможностях сближения России и Евросоюза.

  1.   МИГРАНТЫ В ЕВРОПЕ. ЧТО ПОЙДЕТ ПРАХОМ ?

В политологической рубрике «The Monkey Cage» на Washington Post вышел текст с результатами масштабного исследования поведения беженцев в ЕС. Анализ показал, что жесткие антимигрантские меры, принятые на последнем европейском саммите, вряд ли сработают.

Для своего исследования группа американских политологов в разгар кризиса — между январем 2015 и июнем 2017 гг. собрала более 6 000 личных интервью с беженцами, проанализировала более 10 000 их постов в социальных сетях, промониторили десятки сообществ в FB, где беженцы или те, кто им помогал, обсуждали вопросы эмиграции и дальнейшего существования в ЕС. Большинство проделанной исследователями работы доступно онлайн — на сайте Digital refugee.

YOUTUBE 2018  ЧТО БУДЕТ ПОСЛЕ КАПИТАЛИЗМА? С. Переслегин. Февраль 2014.

Ученые пришли к выводу, что горизонтальная коммуникация беженцев развита сверхэффективно, что позволяет им успешно справляться почти с любыми новыми ограничениями, которые создают европейские институты с целью упорядочить или ограничить мигрантский поток.

На основе этого вывода авторы прогнозируют три ряда проблем у принятых на последнем европейском саммите по миграции мер.

Во-первых, беженцы все равно будут успешно попадать на территорию ЕС минуя легальные «центры сортировки», предлагаемые новой реформой.

Просто возрастет «цена» такого попадания. На примере введенных в марте 2016 года соглашений между ЕС и Турцией и последующего взлета цен на нелегальный транспорт из Сирии, Ирака и Ливии к итальянскому и греческому побережьям — этот эффект хорошо был виден.

Контрабанда выросла одновременно с ростом потока людей, стремящихся попасть в Европу до момента вступления новых правил в силу. А рост цен неминуемо вызывает и рост смертности …

Во-вторых, ужесточение требований приведет к еще большему отторжению и недоверию беженцев европейским структурам. Такую реакцию исследователи наблюдали с каждым новым «закручиванием гаек» ЕС на пути нелегальной миграции в 2015-2017 гг.

YOUTUBE 2018  ПРАВАЯ ИДЕОЛОГИЯ — БЛАГО или ЗЛО? Ноябрь 2016.

В-третьих, мигранты   крайне остро реагируют на заявления отдельных стран ЕС по проблемам беженцев, маркируя государства как «дружественные» и «недружественные», соответственно стремясь попасть в первые, и пытаясь игнорировать вторые, несмотря на существовавшую до июля 2018 года систему квот.

С ликвидацией квотной системы, страны, воспринимающие мигрантов более позитивно — Швеция, Дания, Германия — и маркируемые как «дружественные», столкнуться с большим наплывом нелегалов, с которыми не смогут справиться на бюрократическом уровне. Такие проблемы породят другие:  

1  — расцвет коррупции, 2  — рост раздражения как европейцев, так и беженцев, 3  — общей деградацией систем соцобеспечения в этих странах.

Резюмируют свое исследование политологитак: антимигрантские решения саммита ЕС проще отменить, чем имплементировать. Лучше сосредоточить ресурсы на адаптации мигрантов, чем на сдерживании их потока.

  1.   ШЕСТЕРНЯ И ВЫБОРЫ

Снова разгорается спор о повышении интереса избирателей к общеевропейским выборам. Если при голосовании за партию или президента избиратель может полагать, что, проголосовав за одного из кандидатов, он может надеяться на исполнение им  обещаний и предвыборных программ. Но европейских выборах такая уверенность значительно ниже.

YOUTUBE 2018  Отличие Изначального Либерализма от Нынешних Леваков. Январь 2016. 

Виной тому двойная «подчиненность» евро-депутатов в отличие от обычных, а также выведенность из-под прямой электоральной зависимости ключевых должностей в европейских политинститутах.

Речь идет о президенте Европейской Комиссии – главном исполнительном органе ЕС, который по факту избирается Советом ЕС, а не европейскими избирателями напрямую.

Единственное, как избиратели легитимируют выборы президента Комиссии – путем выборов депутатов в Европейский Парламент, который имеет право утвердить или не утвердить кандидатов в президенты, выдвинутых Европейским Советом.

  * ЯВКА  ИЗБИРАТЕЛЕЙ  на выборах в Европейский парламент, 1979-2014 годы.

Для повышения этой связи – между избирателем и президентом Еврокомиссии — на выборах в 2014 году был введен новый порядок, названный механизмом Spitzenkandidaten, т.е. кандидата-лидера, кандидата, «идущего впереди» списка.

Логика этого механизма такова: каждая крупная политическая группа в Европарламенте обязана выдвинуть своего кандидата на пост президента Еврокомиссии еще до проведения новых выборов в парламент.

В этом случае кандидат от партийной группы, набравший большинство голосов, обладает преимуществом в выдвижении на пост президента Еврокомиссии.

Так Европейская народная партия, набравшая наибольший процент голосов на выборах в 2014 году, выдвинула кандидатом Жан-Клода Юнкера, который и стал президентом. По задумке создателей механизма Spitzenkandidaten такая прямая ассоциация должна была привлечь на выборы больше избирателей. Она должна сделать отдаваемый ими голос за локальную политическую партию более весомым, связав его с конкретным кандидатом в президенты Еврокомиссии.

Но задумка не сработала. Явка на выборах в Европарламент в 2014 году оказалась еще ниже, чем на предыдущих.

В преддверие новых выборов в Европарламент уже в 2019 году Еврокомиссии даже пришлось выпустить специальный бюллетень, разъясняющий, почему было принято решение не отказываться от этого механизма, несмотря на шквал критики со стороны политиков.

  * ТАЙМЛАЙН ИЗБРАНИЯ  нового председателя Европейской комиссии.

Опубликованное в августе исследование на основе диссертации финского политолога Отто Салминена о роли механизма Spitzenkandidaten в повышение заинтересованности и явки избирателей является еще одной попыткой разобраться в этом непростом вопросе.

Автор для выяснения работоспособности этого механизма решил выяснить у европейских избирателей, что они о нем думают, и сопоставить результаты с ответами на другие вопросы – об их политических предпочтениях, об отношении к ЕС в целом, и об общем уровне политической осведомленности.

В результате политолог делает два важных наблюдения.

Во-первых, механизм Spitzenkandidaten, скорее, не влияет на отношение избирателей к прозрачности выборов в Европарламент. Большее значение имеют другие факторы.

Во-вторых, для повышения заинтересованности избирателей в общеевропейских выборах, а соответственно и итоговой явки, важнее работать над общим уровнем осведомленности избирателей, разъясняя какую роль играют европейский институты при формировании общей повестки ЕС.

* 02 — Публикация не является редакционной статьёй. Она отражает исключительно точку зрения и аргументацию автора. Публикация представлена в изложении. Оригинал размещен по адресу:    eedialog.org

* * *

Il Giornale. Политическая ЕUROPЕ вместо Запада, под USA крашенного?  31.08.2018

2 ВЫШЕГРАД. ЗАДУМЧИВЫЙ БРОДИТ ЖИРАФ 31.08.2018

Август 1914 г. Этого лета больше не будет… 31.08.2018

Чехия и Восточное Партнерство. Смотря в Лицо Его Умершее 31.08.2018

The 27 years of independence of Moldova 31.08.2018

Об отличии русской цивилизации и английских колоний. 1853 г. 31.08.2018

Они всунут Т. в Апокаллипсис. ПОД КАКИМ ГАРНИРОМ?  31.08.2018

GEOMETR.IT  

1. Lass uns zurück lernen

in DE · Europe 2018 · Nation 2018 · Politics 2018 33 views / 0 comments

Germany     Europe

GEOMETR.IT  ipg-journal.de

 

* Sie können so großzügig wirken – bis man merkt, was sie uns eigentlich wirklich verkaufen.

„Verändert die Welt“ ist seit langem schon der Ruf der Unterdrückten. Aber in den letzten Jahren haben auch die Reichen den Wunsch nach Veränderung für sich vereinnahmt.

  • „Verändert die Welt. Verbessert die Lebensbedingungen. Erfindet etwas Neues”, heißt es demnach auch in den Einstellungsmaterialen der Unternehmensberatung McKinsey.
  • „Lehnt euch zurück, entspannt euch und verändert die Welt“, lesen wir in einem Tweet des Weltwirtschaftsforums, das die Konferenz von Davos veranstaltet. Eine Anzeige von Morgan Stanley ruft uns zu: „Bringen wir das Kapital auf, um die Dinge zu bauen, die die Welt verändern.“
  • Möchte Walmart einen Software-Ingenieur einstellen, sucht das Unternehmen nach „dem Willen, die Welt zu verändern“. Und Mark Zuckerberg schreibt auf Facebook: „Will man die Welt verändern, ist das Beste, was man heute tun kann, ein Unternehmen zu gründen.“

Dabei denkt man zunächst: Reiche, die etwas verändern wollen – wie großzügig! Bis man dann bedenkt, dass Amerika nicht das wäre, was es ist, wenn wir der Art von Veränderung, die uns diese Gewinner verkauft haben, nicht auf dem Leim gegangen wären: nämlich falscher Veränderung.

Wir können tatsächlich echte Veränderung erreichen, aber dazu brauchen wir aggressive Maßnahmen zum Schutz der Arbeitnehmer.

Falsche Veränderung ist nicht schlecht, aber sie ist für Feiglinge. Es ist eine Art von Veränderung, die von den Mächtigen toleriert werden kann. Mit dieser Veränderung sind die Schuhe, die Socken oder die Einkaufstasche gemeint, die du gekauft hast. Die Welt zu verändern,das haben dir auch diese fabelhaften Privatschulen versprochen – und nicht die gerecht finanzierten öffentlichen Schulen für alle.

Das Versprechen besteht in „Lean-In-Circles“ zur Ermächtigung von Frauen – und nicht in allgemein zugänglichen Vorschulen. Es verheißt „Impact Investing“ als alternative Geldanlage – und nicht die Abschaffung des US-Steuerschlupflochs bei der Gewinnbeteiligung.

Natürlich stimmt es, dass die weltbewegenden Initiativen der Gewinner des Marktkapitalismus die Kranken heilen, die Armen bereichern und Leben retten. Tatsächlich geben die amerikanischen Eliten etwas an die Gesellschaft zurück. Aber sogar damit versuchen sie meist, das System aufrecht zu erhalten, das viele der Probleme, die sie lösen wollen, erst verursacht hat – und ihre Hilfsbereitschaft ist Teil der Art, wie sie dies durchziehen. Also sind ihre guten Taten Komplizen eines größeren Schadens, auch wenn dieser kaum sichtbar ist.

  • Was von ihrer „Veränderung“ ausgenommen ist, ist unsere Wirtschaft, deren Profite nach oben fließen und bei den Gewinnern landen. Das durchschnittliche Vorsteuereinkommen des obersten amerikanischen Prozents hat sich seit 1980 mehr als verdreifacht, das der obersten 0,001 Prozent sogar mehr als versiebenfacht. Gleichzeitig stagnierte das Durchschnittseinkommen der unteren Einkommenshälfte der Amerikaner laut einem Artikel der Ökonomen Thomas Piketty, Emmanuel Saez und Gabriel Zucman bei rund 16 000 Dollar.
  • Die US-amerikanischen Eliten monopolisieren zwar den Fortschritt, aber Monopole können gebrochen werden. Wir können tatsächlich echte Veränderung erreichen, aber dazu brauchen wir aggressive Maßnahmen zum Schutz der Arbeitnehmer.
  • Wir müssen Einkommen umverteilen und die Ausbildung und Gesundheit erschwinglicher machen. Aber solche Maßnahmen könnten die Gewinner teuer zu stehen kommen. So haben sie ein starkes Interesse daran, die Öffentlichkeit davon zu überzeugen, dass sie innerhalb des Systems Hilfe leisten können – innerhalb dieses Systems, das für die Gewinner so nützlich ist.

Oder haben Michael E. Porter, Professor an der Harvard Business School, und sein Mitverfasser Mark R. Kramer etwa Recht, wenn sie sagen: „Unternehmen, die sich wie Unternehmen verhalten und nicht wie gemeinnützige Geldgeber, sind die mächtigste Kraft zur Bewältigung unserer drängenden Probleme“? Dann sollten wir die Unternehmen doch lieber nicht zu sehr einschränken, oder?

Dies ist die Art, wie die Gewinner von ihrer eigenen Wohltätigkeit profitieren: So können sie Veränderung umdefinieren und sie damit entschärfen.

Nehmen wir David Rubenstein, einen Mitgründer des Private-Equity-Unternehmens Carlyle Group. Er ist ein Milliardär, der, wie er es ausdrückt, „patriotische Philanthropie“ praktiziert. Als im Jahr 2011 ein Erdbeben das Washington-Denkmal beschädigte und der Kongress nur die Hälfte der 15 Millionen Dollar Reparaturkosten finanzierte, steuerte Rubenstein den Rest bei. „Die Regierung hat nicht mehr die Ressourcen, die sie einst hatte“, erklärte er. „Jetzt müssen die Privatleute einspringen.“

 

Die Veröffentlichung ist kein Leitartikel. Es spiegelt ausschließlich den Standpunkt und die Argumentation des Autors wider. Die Publikation wird in der Präsentation vorgestellt. Beginnen Sie in der vorherigen Ausgabe. Das Original ist verfügbar unter: ipg-journal.de

 

GEOMETR.IT

100 years ahead

in Balkans 2018 · Europe 2018 · EX-USSR · Friedman 2018 · Nation 2018 · Person 2018 · Politics 2018 · USA 2018 · YOUTUBE 2018 26 views / 0 comments

Balkans       Europe           USA     World         Ex-USSR

GEOMETR.IT  World Government Summit

 

* Dr. George Friedman, Geopolitical Forecaster, explores different government scenarios in the next 100 years

George Friedman is an internationally recognized geopolitical forecaster and strategist on international affairs. He is the Founder and Chairman of Geopolitical Futures, a new online publication (www.geopoliticalfutures.com) that is dedicated to explaining and forecasting the course of global events.

Prior to founding Geopolitical Futures, Friedman guided the intellectual vision and was Chairman of Startfor, the private intelligence publishing and consulting firm, he founded in 1996. Friedman resigned from Stratfor in May 2015 to focus on his passion of writing for the general public.

Friedman is a New York Times bestselling author and his most popular book, The Next 100 Years (2009) is kept alive by the prescience of its geopolitical predictions as they unfold in many countries.

Friedman’s most recent book Flashpoints: The Emerging Crisis in Europe, forecasts the turmoil currently being seen in Europe stemming from economic, immigration and political issues. Other of Friedman’s best selling books include The Next Decade, America’s Secret War, The Future of War and The Intelligence Edge. His books have been translated into over 20 languages.

His expertise and insight into international affairs make Friedman a popular keynote speaker and he is in high demand at conferences, corporate and industry-specific events. He has briefed numerous military and government organizations in the United States and overseas and appears regularly as an expert on international affairs, foreign policy and intelligence in major media.

George Friedman received his bachelor’s degree from the City College of the City University of New York and holds a Ph.D. in government from Cornell University. He lives in Austin, Texas.

  • China fragments, a new Cold War with Russia, Mexcio challenges U.S., the new great powers Turkey, Poland and Japan. The Next 100 Years is a fascinating, eye-opening and often shocking look at what lies ahead for the U.S. and the world from one of our most incisive futurists.
  • In his thought-provoking new book, George Friedman, founder of STRATFOR—the preeminent private intelligence and forecasting firm—focuses on what he knows best, the future.
  • Positing that civilization is at the dawn of a new era, he offers a lucid, highly readable forecast of the changes we can expect around the world during the twenty-first century all based on his own thorough analysis and research.
  • For example, The U.S.-Jihadist war will be replaced by a new cold war with Russia; China’s role as a world power will diminish; Mexico will become an important force on the geopolitical stage; and new technologies and cultural trends will radically alter the way we live (and fight wars). Riveting reading from first to last, The Next 100 Years is a fascinating exploration of what the future holds for all of us.

 

 

The publication is not an editorial. It reflects solely the point of view and argumentation of the author. The publication is presented in the presentation. Start in the previous issue. The original is available at: World Government Summit

 

GEOMETR.IT

1. Idei Europy już nie istniej

in Europe 2018 · France 2018 · Germany 2018 · Nation 2018 · PL · Politics 2018 · Polska 2018 · Skepticism 2018 34 views / 0 comments

Germany     Europe

GEOMETR.IT  fronda.pl

 

* Dziś z łatwością zauważymy, że świat, w którym narodziła się kolejna inkarnacja idei „jednoczącej się Europy” już dawno nie istnieje, a ten, w którym żyjemy, jest zasadniczo różny

Pod koniec 1945 r. władze francuskie przyjmują pierwszy pięcioletni Plan Modernizacji i Rozwoju, znany szerzej jako Plan Monneta, który miał zapewnić odbudowę i rozwój francuskiej gospodarki poprzez zwiększenie jej zdolności przemysłowych. Uzależnienie francuskiej gospodarki od węgla wydobywanego w Zagłębiu Ruhry i Saary, jako podstawowego wówczas źródła energii, wymagało umożliwienia stałego dostępu do tego zasobu.

Wykorzystując fakt, że okupowane wtedy Niemcy pozbawione były swej reprezentacji państwowej, władze francuskie rozstrzygnęły ten problem poprzez utworzenie Protektoratu Saary w grudniu 1947 r. i w następstwie jego ekonomiczną integrację z państwem francuskim (obszar ten został włączony do RFN dopiero 1 stycznia 1957 r., a więc 7 lat po utworzeniu zachodnioniemieckiego państwa, przy czym Francja zachowała prawa do korzystania z kopalń w tym regionie do roku 1981).

Te francuskie działania nie napotkały poważnego sprzeciwu pozostałych zachodnich aliantów, gdyż były zbieżne z ówczesnymi planami dezindustrializacji Niemiec do poziomów uniemożliwiających ewentualną remilitaryzację tego kraju. Planowano to osiągnąć poprzez politykę demontażu niemieckich pewnej części zakładów przemysłowych oraz wprowadzenie restrykcji i limitów produkcji w pozostałych.

  • Jednak analogiczne francuskie plany w odniesieniu do Zagłębia Ruhry napotkały na opór Anglosasów obawiających się, że wśród niemieckiej klasy robotniczej mogą wzrosnąć wpływy komunistó Kwestię ograniczenia niemieckiej kontroli nad tym ważnym regionem przemysłowym rozwiązano poprzez utworzenie 28 kwietnia 1948 r. Międzynarodowej Władzy dla (regionu) Ruhry (International Authority for the Ruhr – IAR), która kontrolowała poziom wydobycia węgla i produkcji stali przez tamtejsze kopalnie i huty.
  • Powstanie Republiki Federalnej Niemiec 23 maja 1949 r., czyli państwa zachodnioniemieckiego, oraz powtarzające się protesty i blokady niemieckich robotników, utrudniające lub wręcz uniemożliwiające kontynuowanie procesu likwidacji niemieckich zakładów przemysłowych doprowadziły do podpisania, mocno zresztą krytykowanego przez opozycję wobec kanclerza Adenauera w samych Niemczech, porozumienia petersberskiego, którego stronami były zachodnie mocarstwa okupacyjne i nowo powstała RFN.
  • Zapewniało ono, m.in. obecność niemieckich delegatów w Radzie IAR (trzech na 15 miejsc). Rola tego ciała została zastąpiona przez utworzoną w 1952 r. Europejską Wspólnotę Węgla i Stali, której utworzenie rozpoczęło proces integracji zachodnioeuropejskiej.
  • Władze Francji, zdając sobie w pełni sprawę z tego, że jednostronna francuska kontrola nad kluczowymi wówczas gałęziami niemieckiej gospodarki będzie niemożliwa ze względu na opór USA i Wielkiej Brytanii – krajów, które w owym czasie mocno nalegały na jednoczenie się Europy Zachodniej, wystąpiły więc z ideą poddania ich przemysłów stalowego i węglowego ponadnarodowej instytucji, której protoplastą była IAR. Deklaracja Schumana z 9 maja 1950 r., który wówczas piastował funkcję francuskiego Ministra Spraw Zagranicznych, stwierdzała m.in.:

„Rząd francuski proponuje umieszczenie całej francusko-niemieckiej produkcji węgla i stali pod zarządem wspólnej Wysokiej Władzy w organizacji otwartej na udział innych krajów europejskich. Umieszczenie produkcji węgla i stali pod wspólnym zarządzaniem zapewni natychmiastowe powstanie wspólnych fundamentów rozwoju gospodarczego, pierwszego etapu Federacji Europejskiej, i zmieni los regionów, długo skazanych na wytwarzanie wojennego oręża, którego były najdłużej ofiarami.

Solidarność produkcji, która się w ten sposób nawiąże, ukaże, że wszelka wojna między Francją a Niemcami jest nie tylko nie do pomyślenia, ale i fizycznie niemożliwa. Powstanie tej potężnej jednostki produkcyjnej otwartej na wszelkie kraje, które zechcą w niej uczestniczyć, mogącej dostarczyć wszystkim krajom, które złączy, podstawowych elementów produkcji przemysłowej na takich samych warunkach, stworzy rzeczywiste fundamenty ich ekonomicznego zjednoczenia.”

W takich oto okolicznościach, dążąc do zapewnienia Francji rozwoju przemysłowego i zapobieżenia rozpętaniu przez Niemcy kolejnej wojny w Europie, francuscy politycy zainicjowali wcielenie w życie idei, której implementacja przyniosła Europie pokój i prosperity w nadchodzących dekadach.

Dziś z łatwością zauważymy, że ten świat, w którym narodziła się kolejna inkarnacja idei „jednoczącej się Europy” już dawno nie istnieje, a ten, w którym my żyjemy, jest zasadniczo różny. Dziś nikt nie myśli o nakładaniu na niemiecki przemysł limitów i ograniczeń (nie mówiąc już o dezindustrializacji Niemiec), wręcz przeciwnie, potrzeby niemieckich kręgów przemysłowych kreują politykę nie tylko tego państwa i – co ciekawe – często są stawiane ponad potrzebami niemieckiego społeczeństwa. Nie istnieje też ówczesny podział na blok zachodni i wschodni, nie istnieje Związek Sowiecki, zagrożenie ze strony którego było lepiszczem spajającym Zachód, czyniącym polityczną i wojskową obecność USA, ówczesnego niekwestionowanego lidera tzw. „Wolnego Świata” w Europie nieodzowną i pożądaną.

Proces mozolnego i stopniowego jednoczenia się Zachodniej Europy w okresie Zimnej Wojny doprowadził do daleko idącej integracji i rozwoju europejskich gospodarek, a podział świata na dwa wrogie obozy mitygował wewnętrzne spory polityczne w Zachodniej Europie, których bynajmniej i wtedy nie brakowało.

W owym czasie wszelkie pomysły dotyczące stworzenia głębszej unii politycznej były skazane na porażkę – domenę Wspólnot Europejskich stanowiła gospodarka i kwestie społeczne, a fundamentalną kwestię bezpieczeństwa europejskiego rozwiązywała inna organizacja – NATO, oparta na trwałej i silnej obecności wojskowej jedynego zachodnioeuropejskiego supermocarstwa, czyli USA, na Starym Kontynencie.

Ta względna europejska równowaga sił (rosnąca potęga ówczesnej „republiki bońskiej’ była równoważona siłą Francji, Wielkiej Brytanii i akceptowaną obecnością USA) została zasadniczo naruszona przez proces transformacji, który rozpoczął się w latach 1988 -1991 we wschodniej części kontynentu.

 

Publikacja nie jest redakcyjna. Odzwiercie dla towyłącznie punkt widzenia i argumentację autora. Publikacja zostałaza prezentowana w prezentacji. Zacznij od poprzedniego wydania. Oryginał jest dostępny pod adresem: fronda.pl

 

GEOMETR.IT

Zwischenstaatlicher politischer Wettbewerb

in Danube 2018 · DE · Europe 2018 · Germany 2018 · Nation 2018 · Politics 2018 · Skepticism 2018 18 views / 0 comments

Balkans          Danube      Germany    Europe   

GEOMETR.IT  misesde.org

 

* Interview mit Professor Roland Vaubel zu seinem neuen Buch „Zwischenstaatlicher politischer Wettbewerb“.

Herr Professor Vaubel, Ihr neues Buch ist ein eindeutiges Plädoyer für den Wettbewerb zwischen Staaten. Ökonomen sind meist der Meinung, man könne die Vorteilhaftigkeit privaten Wettbewerbs nicht auf öffentliche Institutionen übertragen. Was entgegnen Sie?

Roland Vaubel

Staaten sind Anbieter von Gütern, Dienstleistungen, Normen, Transfers usw. Ihnen stehen als Nachfrager die Bürger gegenüber. Wettbewerb zwischen Anbietern nützt den Nachfragern. Die Bürger müssen zwischen verschiedenen politischen Anbietern vergleichen und wählen können – innerhalb von Staaten und zwischen Staaten.

Wo sehen Sie die Gründe dafür, dass das Thema ‚Wettbewerb für Staaten‘ keinen Platz hat in der öffentlichen Diskussion?

  • Das liegt an der Vermachtung der Medien. Die öffentliche Diskussion ist beherrscht von Medien, die entweder – wie das Staatsfernsehen – von den Regierenden gemeinsam kontrolliert werden oder von Verlegern, die eine bestimmte Partei oder politische Richtung unterstützen wollen. Politiker jeder Couleur haben aber – wie private Anbieter auch – kein Interesse an einem stärkeren Wettbewerb.
  • Sie sind an einer politischen Kartellierung – der sogenannten „Harmonisierung“ oder „Gleichheit der Lebensverhältnisse“ – oder an einer politischen Monopolisierung – d. h. Zentralisierung – interessiert. Wenn die Regierenden verschiedener Gemeinden, Provinzen oder Länder ihr Verhalten untereinander abstimmen, fällt es den Bürgern und Marktteilnehmern schwerer, sich einer hohen Besteuerung oder restriktiven Regulierung durch Kapitalflucht oder Abwanderung zu entziehen.
  • Die Bürger können auch keine Vergleiche mehr zwischen den Regierungen anstellen und dadurch erkennen, wie sehr ihre eigene Regierung versagt. Der „politischen Klasse“ und ihren publizistischen Hilfstruppen ist ganz klar daran gelegen, den politischen Wettbewerb so weit wie möglich zu beschränken, denn dadurch gewinnen sie mehr Macht über die Bürger.

Wie beurteilen Sie die aktuelle Situation in Europa in punkto Einigkeit der Interessen und der herrschenden Strukturen?

In der Europäischen Union gibt es eine starke Zentralisierungstendenz – vor allem im Bereich der Regulierung. Treibende Kräfte sind Kommission und Parlament, denen die Zentralisierung ja mehr Kompetenzen und Macht beschert. Aber die im Rat vertretenen Regierungen machen meist mit, denn gemeinsam sind sie stark – gegenüber den Bürgern und den Marktteilnehmern. Darin sind sie sich einig. Gering ist ihre Einigkeit dagegen in Verteilungsfragen.

Beispiele sind der Haushalt der nächsten sieben Jahre, Macrons Vorschläge für die Eurozone, die Geldpolitik der EZB und die Zuteilung von Asylbewerbern. Außerdem gibt es zwischen Nord- und Südeuropäern einen zunehmenden Dissens, wie weit sich die Politik an die vereinbarten Regeln – zum Beispiel den Stabilitätspakt – halten muss. Es wird immer klarer, dass Zentralisierung nicht gut für die Völkerverständigung ist. Davon handelt ein Kapitel meines Buches.

Sie widmen in Ihrem Buch auch dem Thema „Sezession“ ein Kapitel und schreiben, es könne nicht richtig sein, alle Sezessionen abzulehnen oder alle Sezessionen gut zu heißen. Das müssen Sie erklären…

  • Es kann nicht richtig sein, alle Sezessionen abzulehnen, denn das Sezessionsrecht entspricht dem Selbstbestimmungsrecht oder ökonomisch betrachtet der Konsumentensouveränität – nur dass es hier nicht um private, sondern um öffentlichen Güter geht.
  • Das Sezessionsrecht schützt die Freiheit von Minderheiten, oder – ökonomisch betrachtet – es schützt vor der „negativen Externalität“ des ‚Überstimmtwerdens‘ in der Mehrheitsdemokratie. Außerdem verstärkt jede Sezession den zwischenstaatlichen politischen Wettbewerb und nützt daher auch der bisherigen Mehrheit der Bürger. Mehr als zwanzig Staaten in Europa verdanken ihre Existenz einer Sezession.
  • Sezessionen können aber auch dazu führen, dass in dem Staat, der sich selbständig macht, nun die neue Mehrheit über die neue Minderheit herfällt. Vielleicht hatte Abraham Lincoln diese Befürchtung, als er 1861 die Sezession der Südstaaten ablehnte. Dort gab es ja noch die Sklaverei. Im Europa von heute sehe ich diese Gefahr nicht und plädiere deshalb in dem Buch für das Sezessionsrecht. Wir erlauben ja auch den Briten, die EU zu verlassen, und den Schotten stand es frei, aus dem Vereinigten Königreich auszuscheiden.

Welche Instanz aber sollte das sein, die aus den genannten Gründen eine Sezession ablehnt? Die neue Minderheit könnte sich ja wieder abspalten…

Die neue Minderheit kann sich nur abspalten, wenn sie regional konzentriert ist. Aber wie gesagt, ich sehe die Gefahr in Europa nicht. Wenn zum Beispiel die Regierung in Madrid ein Referendum in Katalonien zulässt und die Mehrheit der Katalanen für die Unabhängigkeit stimmt, dann reduziert die Sezession per Saldo die Zahl der Überstimmten, weil die Zahl der Katalanen, die nicht mehr von den Spaniern überstimmt werden wird, offensichtlich größer ist als die Zahl der Spanier, die jetzt im unabhängigen Katalonien von den Katalanen überstimmt werden wird. Von einer europäischen Instanz, die Sezessionen ablehnen kann, würde ich dringend abraten. Die EU predigt die Zentralisierung, und die Europapolitiker der Mitgliedstaaten in Brüssel sind überwiegend Repräsentanten der jeweiligen nationalen Mehrheit – zum Beispiel eher Spanier als Katalanen. Wie ich in dem Buch zeige, haben die zuständigen Vertreter von Kommission, Rat und Parlament der EU bereits gegen die Schotten und Katalanen Partei ergriffen. Dasselbe gilt für den Europarat.

Es handelt sich beim Brexit zwar nicht um eine Sezession, aber dennoch … wie beurteilen Sie den Schritt der Briten und was raten Sie ihnen?

Ich habe Verständnis für die Entscheidung der Briten. Sie werden seit einigen Jahren regelmäßig im Rat überstimmt. Zum Beispiel wird die City of London jetzt trotz britischer Gegenwehr von der EU reguliert, obwohl das in der Einheitlichen Europäischen Akte, die Margaret Thatcher 1987 unterzeichnete, gar nicht vorgesehen war.

Der Europäische Gerichtshof hat den betreffenden Artikel einfach uminterpretiert. Die Briten fühlen sich betrogen und sind nicht amüsiert. Schließlich haben sie die Hoffnung aufgegeben, dass die atemberaubende Zentralisierungsdynamik der letzten zwanzig Jahre gestoppt werden kann. Ich rate den Briten, sich nicht von Herrn Barnier ins Bockshorn jagen zu lassen. Barnier droht mit Protektionismus, um sie vom Austritt abzubringen. Er wird erst dann einer freiheitlichen und effizienten Lösung zustimmen, wenn die Briten den Austritt vollzogen haben.

Würden Sie für uns noch einen Ausblick wagen? Wie sehen Sie die Zukunft Europas?

Der Eurokratie stehen schwere Zeiten bevor. Der Migrationsdruck wird zunehmen, und die EU wird sich schwertun, ihr Regelwerk zu reformieren und die notwendigen Maßnahmen zu ergreifen. Die migrationskritischen Parteien werden weiter zulegen.

Der Übergang zu Mehrheitsentscheidungen im Rat führt bei den Überstimmten zu nachhaltiger Frustration. Der Streit nimmt zu, die Völkerverständigung bleibt auf der Strecke. Die EZB wird Ihre Niedrigzinspolitik aus politischen Gründen nicht schnell genug aufgeben, was zu hohen Inflationsraten führt. Der Euro gerät weiter in Verruf. In Deutschland geht die euromantische Ära Schäuble-Merkel-Altmeyer ihrem Ende entgegen.

Macrons europapolitischer Vorstoß wird in Vergessenheit geraten. Die Zentralisierungsdynamik wird erlahmen, weil man allenthalben mit der EU unzufrieden ist. Die EU findet zu einem Gleichgewicht, aber es ist kein Gleichgewicht des Konsenses, sondern des Immobilismus. Es geht nicht mehr weiter, weil man zerstritten ist.

Vielen Dank, Herr Vaubel.

 

   Die Veröffentlichung ist kein Leitartikel. Es spiegelt ausschließlich den Standpunkt und die Argumentation des Autors wider. Die Publikation wird in der Präsentation vorgestellt. Beginnen Sie in der vorherigen Ausgabe. Das Original ist verfügbar unter: misesde.org

 

GEOMETR.IT

Go to Top