Tag archive


Let`s call it «Hard Brexit»

in Crisis 2017 · Economics 2017 · EN · Europe 2017 · Finance 2017 · Germany 2017 · Great Britain 2017 · History 2017 · Nation 2017 · Person 2017 · Politics 2017 23 views / 6 comments

GEOMETR.IT      project-syndicate.org


*the safest form of Brexit might be the one that hurts the most, so long as it leaves behind a stable EU. 

LONDON – It is easy to forget that defense and security are not the same thing. Defense is what countries must resort to when their security breaks down. And during peacetime, countries spend money on defense precisely because they fear for their security.

Since 2014, the security environment for Britain and the European Union has deteriorated sharply. In March of that year, Russia invaded Ukraine and annexed Crimea. It was the first time since World War II that a major European power sought to redraw its own borders by force of arms.

In 1994, Russia agreed to defend Ukraine’s territorial integrity in exchange for Ukraine’s handover of the nuclear weapons it had inherited from the Soviet Union. But Russia didn’t stop with Crimea; since then, it has waged a low-intensity unconventional war against Ukraine in the country’s eastern Donbas region.

And Ukraine is not alone. Russia has also sent ships and warplanes to threaten the coasts of other Western countries, abducted an Estonian intelligence officer on NATO territory, and sustained an ongoing military buildup in Eastern Europe, the Arctic, and elsewhere.

Despite these deteriorating security conditions, a slim majority of Britons voted in June 2016 to withdraw from the EU – a decision that could fatally undermine the United Kingdom’s relationship with its European NATO partners. Making matters worse, in November of 2016, Donald Trump, who has long expressed admiration for Russian President Vladimir Putin, was elected president of the United States.

Although Trump expressed disdain for NATO during the 2016 campaign, he appears to have been reined in by the many generals he has installed in top positions. Still, he could always change his mind. The Republican Party is in the throes of a deep internal schism that could end with the victory of its populist wing, led by Trump’s nationalist, anti-EU Svengali, Stephen Bannon.

If Bannon does manage to transform the Republican Party in accordance with his nationalist vision, and if the Republicans retain or regain power in the future, US security commitments to Europe will no longer be reliable. Continued Russian attacks on Western political systems, or even an outright military attack in Europe, could go unanswered by the US.

Without firm US support, a politically divided EU would be increasingly vulnerable to Russian political domination. At the same time, a politically cohesive EU would be a bulwark of stability stretching from the English Channel to Ukraine’s Dnieper River. In the absence of US leadership, a stable and secure EU could thus become the most important pillar of the UK’s post-Brexit security strategy.

But the stability of the EU is far from guaranteed, because a smooth and painless Brexit may tempt other member states to also quit the bloc. Some argue that this outcome is unlikely, because it is impossible, in practice, for eurozone countries to leave. If a eurozone country even suggested that it might withdraw from the euro and the EU, the resulting capital flight would devastate its economy. According to this view, the fact that two-thirds of EU member states belong to the euro is enough to prevent the EU from unraveling.

If only that were so. In reality, a number of important EU members remain outside the euro, including Poland, the Czech Republic, Denmark, Romania, and Sweden. Moreover, under favorable circumstances, eurozone countries with current-account surpluses – such as Germany, the Netherlands, Spain, and Austria – could probably leave the euro without suffering catastrophic harm. And lest we forget, Western electorates have demonstrated a unique capacity for self-harm. Consider not just Brexit and the election of Trump, but also Catalan separatists’ game of economic Russian roulette over the past month and a half.

As things stand, the UK still seems to be politically incapable of abandoning Brexit altogether, even though that would be the best course of action for all involved. But between the options of a “soft” and “hard” Brexit – in which Britain would leave the EU single market and customs union – the latter may have at least one advantage. Namely, it would not further undermine European stability, which also happens to be Britain’s biggest security asset.

To be sure, a “hard” Brexit would come at a high economic cost for the UK. Industrial supply chains would be disrupted, the construction industry would be denuded of its EU workers, the City of London would lose international importance, the pound would continue depreciating, and the public sector – particularly the National Health Service – would be stretched thin. The EU, too, would incur costs, albeit much smaller as a share of its overall economy.

Despite the costs, a “hard” Brexit would, at a minimum, discourage other EU members from following the UK’s lead, thereby shoring up European stability and helping Britain maintain its national security, which may be the most important consideration in the long run. Such an outcome would be ironic, to say the least. But even more ironic is the fact that those pushing for it are the very Brexiteers who would like to see the EU fail. They are convinced that their vision of a buccaneering, global Britain can be achieved only with a clean break from Europe. They might soon find out if they’re right



* * *


2 …И тут входит Штайнмайер в белом фраке! Германия.  23.11.2017

Румыния спустила воздух и закрыла досье «anti-Russia» 23.11.2017

Paleopolityka Patricka Buchanana 23.11.2017

Facebook, открой личико… 23.11.2017

Британия слабая, поэтому Европа не идет на уступки . FT 23.11.2017

Eiserne Hochzeit von NATO und der Türkei 23.11.2017

Is Germany Successful Thanks to Socialism? 23.11.2017


Россия — NATO. Формат 3D: Defense / Dialogue / Deterrence

in Balkans · Baltics · Belarus · Conflicts · Crisis · Danube · Europe · Euroskepticism · GERMANY · GREAT BRITAIN · Nation · NATO 2016 · Politics · POLSKA · RU · Russia 131 views / 9 comments

Польша, Италия, Германия   Великобритания   Нидерланды   Финляндия   Латвия  Швеция Russia    Baltics   Great-Britain       Europe      Polska     Balkans  Danube    


*В интервью «Радио Польша» генеральный секретарь НАТО Й. Столтенберг: саммит в Варшаве станет «переломным»

Сложно представить, что на саммите НАТО в Варшаве, который состоится 8–9 июля 2016г., будут приняты решения вне контекста взаимоотношений с Россией, особенно с учетом решений прошлой встречи в Уэльсе и практических мероприятий НАТО, направленных на их выполнение.

В интервью «Радио Польша» генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг заявил, что предстоящий саммит станет «переломным».

Руководство Североатлантического альянса намерено укреплять присутствие в восточной части Европы и дать «ясный сигнал» России, что нападение на одну из стран альянса будет расценено как атака на весь блок НАТО.

Фактически НАТО намерена окончательно укрепиться на территории Восточной Европы.


*    19 мая 2016 г. в Брюсселе состоялся Совет глав МИД стран НАТО, который имел вполне определенную задачу — подготовить политическую платформу для проведения будущего саммита НАТО в Варшаве. В частности, эта общая политическая платформа должна служить базой для выработки впоследствии соответствующих решений и предложений военными руководителями Североатлантического альянса.

На министерской встрече были подняты нескольких важных тем.

1  —  Первая — это решение вопроса об усилении военного присутствия НАТО на восточных рубежах блока в ответ, как говорится в НАТО, на озабоченность ряда стран-членов альянса в связи с возросшей военной угрозой и рисками, исходящими с российского направления.

2  —  Вторая — это более широкое военное и оперативное присутствие НАТО в различных регионах, прежде всего в Афганистане.

Было принято важное решение о продлении операции Resolute Support после 2016 г. и о связанных с этим мерах по взаимодействию и развитию сотрудничества с афганским правительством, в том числе и по линии укрепления национальных сил безопасности Афганистана. Речь шла и о других географических зонах действий НАТО, в частности, об Ираке, Сирии и Ливии.

На встрече Й. Столтенберг выдвинул так называемую 2D формулу (от Defense & Dialogue) — «оборона и диалог», обозначив тем самым эти две опорные линии в отношениях с Россией.

Затем в своих комментариях генеральный секретарь НАТО добавил и третье D — Deterrence, т.е. «сдерживание». Формула «Сдерживание, оборона и диалог» демонстрирует, что НАТО не может идти лишь по пути укрепления оборонного потенциала на Востоке, не учитывая позицию и возможные реакции с российской стороны. Для этого и необходим диалог с Россией.

Стоит отметить, что формула Defense & Dialogue в политике НАТО обозначается не впервые, поскольку еще в докладе министра иностранных дел Бельгии Пьера Армеля 1966 г. был сделан акцент на том, что недостаточно только обеспечивать коллективную оборону государств-членов Североатлантическим альянса — необходимо развивать систему диалога и сотрудничества с Восточным блоком.


Сегодня эта формула воспроизводится практически, что свидетельствует об уровне напряженности ситуации. Эволюция взаимоотношений России-НАТО в сторону взаимного сдерживания чревата серьезными последствиями вплоть до военно-политической эскалации.

Формула «Сдерживание, оборона и диалог» демонстрирует, что НАТО не может идти лишь по пути укрепления оборонного потенциала на Востоке, не учитывая позицию и возможные реакции с российской стороны.

С точки зрения НАТО, стороны должны продолжать диалог относительно всего комплекса проблем, связанных с украинским кризисом. Руководство Североатлантического альянса не раз указывало на то, что кризис между Россией и НАТО связан с политикой России в отношении Украины.

Изначально важным направлением взаимодействия и диалога стала тема снижения взаимных военных рисков (risk reduction), поскольку при военно-политической напряженности, увеличившейся в отношениях России и НАТО, с одной стороны и эрозии современного режима контроля над вооружениями в Европе с другой, военная опасность в Европе объективно возрастает.

 В данном случае нельзя исключать военные инциденты с непредсказуемыми последствиями. Поэтому в НАТО заявляют, что необходимо говорить о транспарентности.

При военно-политической напряженности, увеличившейся в отношениях России и НАТО, с одной стороны и эрозии современного режима контроля над вооружениями в Европе с другой, военная опасность в Европе объективно возрастает.

Й. Столтенберг подчеркивает, что решения министерской сессии Совета НАТО не должны стать неожиданностью для российской стороны, поскольку СРН позволил продемонстрировать России, что все действия в Североатлантическом альянсе предпринимаются в контексте транспарентности.

НАТО в свою очередь ожидает от Москвы шагов в направлении повышения российской транспарентности. Насколько Россия готова в нынешних условиях обсуждать с НАТО национальные меры по повышению своей обороноспособности и безопасности — это  серьезный вопрос для российской стороны.

*    Инцидент со сбитым Турцией российским самолетом стал серьезной внутренней проблемой для НАТО. Перед руководством альянса возник вопрос о том, насколько та или иная страна-участница является ответственным партнером в рамках согласованной внутренней политики НАТО.

Если новый член будет служить слабым звеном, то НАТО придется оплачивать эту «слабость» ухудшением политического имиджа и осложнением в сфере более широкой политической повестки. Это пока не афишируемый, но достаточно заметный вызов для политиков внутри альянса.

*   Несмотря на то, что Украина отменила закон о безблоковом статусе и закрепила положение об укреплении партнерства с НАТО с целью последующего членства, Москва подчеркивает неприемлемость такого развития событий не только для России, но и для европейской безопасности в целом.

Традиционные оговорки НАТО, связанные с тем, что каждая страна вправе принимать решение о принадлежности к тому или иному блоку, уже не работают.

Позиция России звучит ясно: мы не хотим обсуждать свободу действий украинского руководства, в центре нашего внимания — проблемы европейской безопасности, связанные с потенциально негативным для российской и европейской безопасности развитием событий.

Вопрос заключается в том, насколько НАТО будет готова обсуждать эту проблематику в контексте политики открытых дверей. Тем не менее перед министерской сессией достаточно громко звучали призывы дать ясные сигналы Украине и Грузии о перспективах их потенциального членства в альянсе.

Получит ли эта линия продолжение в политических документах варшавского саммита — станет важным сигналом для России.


*   Наиболее заметным событием встречи Совета министров НАТО стало участие в ней Финляндии и Швеции. В этом контексте стоит говорить о продолжении линии НАТО на всестороннее укрепление партнерства в сфере политики безопасности, согласования политических приоритетов и повестки между Североатлантическим альянсом и Финляндией и Швецией.

Кроме того, речь идет о наращивании совместных военных возможностей на основе развивающегося партнерства по линии увеличения взаимозаменяемости и «дополняемости» (interoperability) и совмещении программ учебной и боевой подготовки. В частности, проводятся совместные учения между НАТО и северными странами.

25 мая 2016 г. стало известно, что парламент Швеции ратифицировал «Соглашение о поддержке войск в стране пребывания», которое дает право альянсу перебрасывать Силы быстрого реагирования НАТО на территорию королевства.

Россия, безусловно, видит в этом потенциальный вызов своей безопасности. Если события будут развиваться в этом направлении, то они потребуют соответствующего внимания со стороны Москвы, особенно в контексте развернувшейся дискуссии о возможном изменении в будущем нейтрального статуса Швеции и Финляндии.

Кроме того, в НАТО говорят о том, что Швеция и Финляндия должны вносить больший вклад в оборону северных рубежей, поскольку имеют непосредственные связи с балтийским регионом. Этот факт вызывает серьезную обеспокоенность в Кремле, поскольку польско-балтийская линия в альянсе — наиболее активная с точки зрения переконфигурации присутствия НАТО на восточных рубежах.

*   Серьезный вопрос для НАТО — требование ряда стран, особенно Польши, о том, что необходимо создавать постоянные базы НАТО на территории восточных стран — членов альянса.

Согласно «Основополагающему акту Россия-НАТО», подобное постоянное присутствие исключено, и если бы вдруг НАТО пошла по этому пути, с российской точки зрения это размывало бы договорно-правовые основы взаимоотношений с альянсом и, следовательно, возможность продолжения работы СРН.

Руководство НАТО это понимает, и подобные варианты сейчас вряд ли рассматриваются как перспектива ближайшего времени. Речь идет о расширении военного присутствия на Востоке до нескольких батальонов, возможно, с использованием многонациональных вооруженных сил государств-членов НАТО, но это присутствие, вероятно, будет осуществляться на ротационной, а не на постоянной основе.

Россия, отвечая на запрос НАТО о проведении СРН, должна получить бо́льшую ясность относительно того, какие решения будут приняты на июльском саммите в Варшаве. В противном случае проведение Совета Россия-НАТО перед варшавским саммитом может позволить НАТО несколько легитимизировать, «закамуфлировать» свои действия, направленные против интересов безопасности России.

Такой диалог, призванный обеспечить для НАТО более благоприятную внешнюю среду для реализации подобного рода решений, для России неприемлем.

Дмитрий Данилов К.э.н., зав. отделом европейской безопасности Института Европы


* * *

Polska. Mitteleuropa 1915 и Ф.Науманн против Новой Ягеллонии

Кто оседлал трубу в Европе?

Szczyt głupoty przed szczytem NATO

BREXIT.Новый вид политического секса.Америка подсматривает

NATO-Gipfel. Balance zwischen Ost und Süd-3

Что Romania хочет откусить от Украины

Толкнул дверь и пешком зашел в Берлин

NATO Summit. Between friend and foe

Naom Chomsky`s Requiem for the Dream-2

Go to Top