Tag archive

History

War&Peace in the EU

in EN · Europe 2018 · Politics 2018 · Skepticism 2018 25 views / 5 comments

Europe

GEOMETR.IT  CaspianReport

* History is full of recordings of conflicts, whiling. The European Union, since its inception, has contributed to a stalemate in Europe, which has largely kept the peace in the continent.

In fact, the bloc was awarded the Nobel Peace Prize in 2012 for contributing to the “advancement of peace and reconciliation, democracy and human rights in Europe.” But how did a continent that fought two world wars come to a truce known as the Long Peace?

Since the close of World War II, humanity has seen few large-scale wars—and battlefield deaths—compared with the past 2 centuries. War scholars refer to our current era as the “long peace.” But are we really getting along any better? A new study argues it will take another 100 years to see whether we are—or whether our relative peace is just the middle of a statistical blip.

  • Anthropologists and political scientists have argued that several 20th century developments have lessened the risk of large-scale interstate conflicts, including the spread of democracy, increased economic interdependence, and the threat of mutual nuclear annihilation.
  • From a purely numerical perspective, those arguments carry weight. Only a handful of recent conflicts have boiled over into all-out war, and few have seen the kinds of extraordinary body counts—in the hundreds of thousands—common to wars in the 19th and 20th centuries.
  • To find out whether we are really in the midst of a period of true harmony, computer scientist Aaron Clauset at the University of Colorado in Boulder plotted data from The Correlates of War Project’sdata set, widely used in political science. The database includes the year of onset and number of battle deaths for 95 interstate conflicts between 1823 and 2003.
  • The Crimean War, for example, kicked off in 1853 and eventually killed about 264,000 soldiers in battle. World War II killed more than 16.6 million. And the Yom Kippur War killed some 14,400 soldiers in 1973. Data on civil wars and nonstate actors, such as terrorist groups, were not included in this analysis.

Clauset crunched the data as if they represented any other statistical relationship, looking for trends and calculating the normal range of fluctuation in both battle deaths and years between conflicts. Numbers of battle dead for a given war ranged from 1000—the minimum number in the data set—to the millions killed in World War II. For the purposes of the study, Clauset defined a large war as one whose battle death toll falls within the upper quartile of total battle deaths over the past 2 centuries. Basically, that means anything with more than 26,625 deaths.

Then he developed a series of computer models to replay the period from 1823 to 2003, using only statistical likelihood from the data to determine the frequency and severity of imaginary interstate wars. For one thing, Clauset found the unimaginable carnage of World War II was not, in fact, a statistical anomaly; its death toll falls well within the expected range for war deaths.

But he also found that, statistically speaking, going several decades without a large war simply isn’t a rare event—and that peace can quickly be upended by another large conflict. From a statistical perspective, there’s nothing special about the current “long peace,” Clauset reports today in Science Advances. In order for our present peaceful era to become meaningfully aberrant—that is, for it to represent a real change in our ability to get along—it would have to last for another 100 to 140 years.

What’s the statistical risk that we’re due for another large war sometime soon? “Not small,” Clauset says, though the number of unknowable variables about the future make it difficult to forecast with any confidence.

“The so-called ‘long peace’ trend might not be that long, and it might not be a trend,” says anthropologist Rahul Oka of the University of Notre Dame in Indiana, who was not involved in the study. “This is a great first step for this line of research.” Oka noted that future studies would benefit from running the numbers not only for battle deaths, but also the sizes of the armies involved.

There is some reason to be optimistic, however. Across all the models’ runs, a period of great violence (like the two world wars) followed immediately by a long span of relative peace appears to be genuinely rare, occurring in fewer than 1% of simulations. Maybe the peaceniks are onto something, after all.

The publication is not an editorial. It reflects solely the point of view and argumentation of the author. The publication is presented in the presentation. Start in the previous issue. The original is available at:  CaspianReport

GEOMETR.IT

22 июня 1941 года. Почасовая хроника первого дня войны

in Balkans · Baltics · Belarus · Conflicts · Crisis · Danube · Economics · Europe · Euroskepticism · EX-USSR · GERMANY · HISTORY · Industry · Moldova · Nation · Person · Politics · POLSKA · RU · Russia · Ukraine · VICTORY DAY 177 views / 15 comments

Balkans   Baltics   Belarus    Danube   Germany   Great-Britain        Europe      Ex-USSR      Moldova   Polska       Ukraine   

GEOMETR.IT   snob.ru

Последовательно, по часам проследим, как начиналась самый  трагический для России  день

1K

23 июня, 00.00

В ночных радионовостях впервые появляется сводка главного командования Советской армии:

«С рассветом 22 июня 1941 года регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Черного моря и в течение первой половины дня сдерживались ими. Во второй половине дня германские войска встретились с передовыми частями полевых войск Красной Армии.

После ожесточенных боев противник был отбит с большими потерями. Только в Гродненском и Кристынопольском направлениях противнику удалось достичь незначительных тактических успехов и занять местечки Кальвария, Стоянув и Цехановец (первые два в 15 км и последнее в 10 км от границы).

Авиация противника атаковала ряд наших аэродромов и населенных пунктов, но всюду встретила решительный отпор наших истребителей и зенитной артиллерии, наносивших большие потери противнику. Нами сбито 65 самолетов противника».

Известно, что за первый день войны войска вермахта продвинулись по всей границе на 50-60 км вглубь территории СССР.

22 июня, 23.50

Главный Военный совет РККА рассылает в войска директиву, приказывающую с утра 23 июня нанести прорвавшимся на территорию СССР группировкам врага решительные контрудары. В большинстве своем исполнение этих директив приведет только к еще большим потерям и ухудшит положение вступивших в войну частей армии.

22 июня, 23.00

Премьер министр Великобритании Уинстон Черчилль выступает с радиообращением, в котором обещает СССР всю помощь, которую сможет дать Великобритания:

«За последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем. Но все это бледнеет перед развертывающимся сейчас зрелищем. Прошлое с его преступлениями, безумствами и трагедиями исчезает. …

Я должен заявить о решении правительства его величества, и я уверен, что с этим решением согласятся в свое время великие доминионы, ибо мы должны высказаться сразу же, без единого дня задержки. Я должен сделать заявление, но можете ли вы сомневаться в том, какова будет наша политика? У нас лишь одна-единственная неизменная цель.

Мы полны решимости уничтожить Гитлера и все следы нацистского режима. Ничто не сможет отвратить нас от этого, ничто. Мы никогда не станем договариваться, мы никогда не вступим в переговоры с Гитлером или с кем-либо из его шайки.

Мы будем сражаться с ним на суше, мы будем сражаться с ним на море, мы будем сражаться с ним в воздухе, пока, с божьей помощью, не избавим землю от самой тени его и не освободим народы от его ига.

Любой человек или государство, которые борются против нацизма, получат нашу помощь. Любой человек или государство, которые идут с Гитлером, — наши враги… Такова наша политика, таково наше заявление. Отсюда следует, что мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем.

Мы обратимся ко всем нашим друзьям и союзникам во всех частях света с призывом придерживаться такого же курса и проводить его так же стойко и неуклонно до конца, как это будем делать мы…

Это не классовая война, а война, в которую втянуты вся Британская империя и Содружество наций, без различия расы, вероисповедания или партии. Не мне говорить о действиях Соединенных Штатов, но я скажу, что если Гитлер воображает, будто его нападение на Советскую Россию вызовет малейшее расхождение в целях или ослабление усилий великих демократий, которые решили уничтожить его, то он глубоко заблуждается. Напротив, это еще больше укрепит и поощрит наши усилия спасти человечество от его тирании. Это укрепит, а не ослабит нашу решимость и наши возможности».

22 июня, 21.00

Нарком обороны Семен Тимошенко подписывает директиву об авиационных ударах на 100-150 км вглубь Германии, приказывает бомбить Кенигсберг и Данциг. Эти бомбардировки действительно случились, но через два дня, 24 июня.

22 июня, 16.45

Кремль покинули последние посетители Сталина: Берия, Молотов и Ворошилов. В эти сутки больше никто со Сталиным не встречался и никакой связи с ним практически не было.

22 июня, 15.00

В документах зафиксированы первые зверства фашистских войск на захваченной только что территории. Немцы, наступая, ворвались в деревню Альбинга Клайпедского района Литвы. Солдаты ограбили и сожгли все дома. Жителей — 42 человека — согнали в сарай и заперли.

В течение дня  фашисты убили несколько человек — забили насмерть или застрелили. На следующее утро началось планомерное уничтожение людей. Группами крестьян выводили из сарая и хладнокровно расстреливали. Вначале всех мужчин, потом очередь дошла до женщин и детей. Пытавшихся бежать в лес расстреливали в спину.

22 июня, 14.00

Италия объявляет войну СССР. Точнее, министр иностранных дел Чиано сообщает послу СССР  в Италии Горелкину, что война объявлена с 5.30 утра. «Ввиду сложившейся ситуации, в связи с тем, что Германия объявила войну СССР, Италия, как союзница Германии и как член Тройственного пакта, также объявляет войну Советскому Союзу с момента вступления германских войск на советскую территорию, т.е. с 5.30 22 июня». На самом деле и итальянские, и румынские части атаковали советские границы вместе с немецкими союзниками с первых минут войны.

22 июня, 12.00

Нарком иностранных дел Молотов выступает по советскому радио с речью о начале войны. «Советское правительство и его глава тов. Сталин поручили мне сделать следующее заявление:

Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории.

Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Нападение на нашу страну произведено, несмотря на то, что между СССР и Германией заключен договор о ненападении и Советское правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора.

Нападение на нашу страну совершено, несмотря на то, что за все время действия этого договора германское правительство ни разу не могло пред’явить ни одной претензии к СССР по выполнению договора. Вся ответственность за это разбойничье нападение на Советский Союз целиком и полностью падает на германских фашистских правителей… (полный текст речи) Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».

Так о начале войны узнала вся страна. Именно в этом выступлении, в первый же день, война была названа Отечественной, — была проведена параллель с Отечественной войной 1812 года. Почти сразу на призывные пункты отправились резервисты — военнообязанные, которые оставались в запасе и не служили в мирное время. Вскоре началась запись добровольцев.

22 июня, 10.00

В Прибалтийский военный округ приходит приказ о выведении национальных корпусов Красной армии за пределы прифронтовой зоны, вглубь страны. Литовские, латышские и эстонские национальные корпуса были созданы за год до того, по приказу Сталина, после оккупации стран Прибалтики. Теперь этим частям не доверяют.

Немецкая авиация наносит сокрушительные удары по авиабазам СССР. За первые часы войны на 66 базах были уничтожены 1200 самолетов, большинство из них — более 800 — прямо на земле. Поэтому многие летчики остались в живых и авиация была постепенно восстановлена, в том числе за счет переоборудованных гражданских самолетов.

При этом первый немецкий самолет был уничтожен в воздушном бою в первый час войны. Всего немцы потеряли 22 июня около 300 самолетов — самые большие потери за день за всю войну.

22 июня, 09.30

Сталин подтверждает подписание указов о проведении мобилизации, введении военного положения в европейской части СССР, указ о военных трибуналах, а также об образовании Ставки Главного командования. Подписывает указы Михаил Калинин, как председатель президиума Верховного совета СССР. Мобилизации подлежали все военнообязанные, родившиеся с 1905 по 1918 год включительно.

22 июня, 08.00

Риббентроп проводит пресс-конференцию для немецких и иностранных журналистов, где заявляет, что фюрер решил принять меры, чтобы оградить Германию от советской угрозы.

В Кремле Молотов и Сталин работают над черновиком речи Молотова о начале войны. В половину девятого утра приезжают Жуков и Тимошенко с проектом указа президиума Верховного совета СССР о всеобщей мобилизации.

22 июня, 07.30

Геббельс выступает по немецкому радио с заявлением о начале военной операции против СССР. В том числе он произносит: «В то время, когда Германия ведет войну с англосаксами, Советский союз не выполняет своих обязательств, и фюрер расценивает это как удар в спину немецкому народу. Поэтому немецкие войска только что перешли границу».

22 июня, 07.15

Появляется первый приказ военного времени, подписанный Тимошенко, но одобренный Сталиным. Этот приказ предписывал ВВС СССР разрушить всю авиацию противника и разрешал авиации преодолевать границу на 100 км. Сухопутные войска получили приказ остановить вторжение и перейти в наступление по всем фронтам, затем перейти к сражениям на вражеской территории.

Этот приказ, и без того мало связанный с происходящим на границе, войска получают не сразу и не все. Связь с приграничными зонами налажена плохо, периодически Главный штаб теряет контроль над происходящим. Немцы к этому моменту бомбят аэродромы вместе с самолетами, не успевшими подняться в воздух. Но, пока многие подразделения, по-прежнему, согласно Директиве №1, не поддаются на провокации, рассредотачиваются и маскируются, на отдельных участках войска переходят в контрнаступление.

Так 41-я стрелковая дивизия отбила нападение, зашла на территорию противника на 3 км и остановила движение пяти дивизий вермахта. 5-я танковая дивизия все 22 июня не пропускала танковую дивизию немцев группы армии «Север» около города Алитуса, где находилась переправа через Неман, важнейшая стратегическая точка для продвижения немцев в глубь страны. Только 23 июня советская дивизия была разбита авианалетом.

22 июня, 06.00

В Берлине Риббентроп вызывает к себе посла СССР в Германии Владимира Деканозова и первого секретаря посольства Валентина Бережкова и сообщает им о начале войны: «Враждебное отношение Советского правительства и концентрация советских войск на восточной границе Германии, представляющая серьезную угрозу, вынудили правительство Третьего рейха принять военные контрмеры».

2K

*   Берлин. Пресс-конференция, на которой Риббентроп объявил о войне Германии против СССР

При этом, сделав официальное заявление, Риббентроп догоняет Деканозова на пороге и быстро говорит ему: «Скажите в Москве, я был против». Послы возвращаются в советскую резиденцию. Связь с Москвой оборвана, здание окружено частями СС. Все, что им остается — уничтожать документы.Немецкие генералы докладывают Гитлеру о первых успехах.

22 июня, 05.30

В Кремль прибывает посол Шуленбург. Он официально сообщает о начале войны Германии с СССР, слово в слово повторяя телеграмму Риббентропа: «СССР сосредоточил на германской границе все свои войска в полной боевой готовности. Таким образом, советское правительство нарушило договоры с Германией и намерено с тыла атаковать Германию, в то время как она борется за свое существование.

Фюрер поэтому приказал германским вооруженным силам противостоять этой угрозе всеми имеющимися в их распоряжении средствами». Молотов возвращается к Сталину и пересказывает свой разговор, добавляя: «Мы это не заслужили». Сталин надолго замолкает в кресле, затем произносит: «Враг будет разбит по всей линии фронта».

22 июня, 04.10

Западный и Прибалтийский особые округа доложили о начале боевых действий немецких войск на сухопутных участках. На приграничную территорию СССР вторглись 4 миллиона солдат Германии и союзников. В боях были задействованы 3350 танков, 7000 различных орудий и 2000 самолетов.

Тем не менее, Сталин, принимая в 4.30 утра Жукова и Тимошенко, по-прежнему настаивает, что Гитлер, скорее всего, ничего не знает о начале военной операции. «Надо вступить в контакт с Берлином», — говорит он. Молотов вызывает посла Шуленбурга.

В 04.15 начинается трагическая оборона Брестской крепости — одного из главных форпостов Западной границы СССР, крепости, где за год до того прошел совместный парад войск СССР и Германии в честь захвата и раздела Польши.

Войска, занимавшие крепость, были совершенно не готовы к бою — кроме прочего, во всех западных приграничных округах примерно в 2 часа ночи произошел обрыв связи, которая была восстановлена около половины четвертого утра. К тому моменту, когда в Брестскую крепость дошло сообщение о Директиве №1, то есть о приведении войск в боевую готовность, уже началось нападение немцев. В крепости в этот момент дислоцировались 8 стрелковых и 1 разведывательный батальон, 3 артиллерийских дивизиона и еще несколько отрядов, всего около 11 тысяч человек, а также 300 семей военнослужащих.

И хотя по всем инструкциям отряды должны были в случае боевых действий выйти за территорию Брестской крепости и вести боевые действия вокруг Бреста, прорваться за пределы крепости им не удалось. Но и немецким войскам крепость они не уступили. Осада Брестской крепости продолжалась до конца июля 1941 года. В итоге более 6000 военных и их семей были взяты в плен, столько же погибло.

22 июня, 03.40

В 3.40 утра нарком обороны Тимошенко приказывает начальнику Генштаба Жукову позвонить Сталину на Ближнюю дачу, чтобы сообщить о начале агрессии со стороны Германии. Жуков с трудом заставил дежурного офицера разбудить Сталина. Тот выслушал Жукова и велел ему вместе с Тимошенко прибыть в Кремль, предварительно позвонив Поскребышеву, чтобы тот собрал Политбюро.

К этому моменту бомбардировкам уже подверглись Рига, Виндава, Либава, Шауляй, Каунас, Вильнюс, Гродно, Лида, Волковыск, Брест, Кобрин, Слоним, Барановичи, Бобруйск, Житомир, Киев, Севастополь и многие другие города, железнодорожные узлы, аэродромы, военно-морские базы СССР.

Командующий Прибалтийским округом генерал Кузнецов доложил о налете на Каунас и другие города.

22 июня, 03.33

Начальник штаба Киевского округа генерал Пуркаев доложил о налете авиации на города Украины.

22 июня, 03.30

Начальник штаба Западного округа генерал Климовских доложил о налете вражеской авиации на города Белоруссии.

В 03.15 командующий Черноморским флотом адмирал Октябрьский позвонил Жукову и сообщил, что немецкая авиация бомбит Севастополь. Повесив трубку, Октябрьский сказал, что «в Москве не верят, что Севастополь бомбят», но отдал приказ открыть ответный артиллерийский огонь.

Командующий военно-морским флотом адмирал Кузнецов после получения Декларации №1 не только привел флот в боевую готовность, но и приказал вступать в боевые действия. Поэтому флот пострадал 22 июня менее всех остальных родов войск. Донесения начинают поступать с разницей в две-три минуты. Все они о бомбежках городов, в том числе Минска и Киева.

22 июня, 03.12

Раздаются первые залпы немецкой артиллерии. Следующие 45 минут вторжение идет вдоль всей границы. Начинаются мощнейший артиллерийский обстрел, бомбежки городов, затем — переход границы сухопутными войсками. Мосты через практически все, большие и малые, реки на границе захвачены. Пограничные заставы разгромлены, некоторые из них еще до начала операции специальными диверсионными группами.

22 июня, 03.00

Посол Германии в СССР Шуленбург получает секретную телеграмму от министра иностранных дел Германии Иоахима фон Риббентропа с подробным разъяснением, что он должен сказать, сообщая о начале войны советскому правительству. Телеграмма начинается со слов:

«Прошу Вас немедленно информировать господина Молотова о том, что у Вас есть для него срочное сообщение и что Вы поэтому хотели бы немедленно посетить его. Затем, пожалуйста, сделайте господину Молотову следующее заявление».

В телеграмме Коминтерн обвиняется в подрывной деятельности, Советское правительство — в поддержке Коминтерна, говорится о большевизации Европы, о заключении советско-югославского договора о дружбе и сотрудничестве и о скоплении войск на границе с Германией.

22 июня, 0.30

Начальник Генерального штаба Георгий Жуков докладывает Сталину о донесении Лискова. Сталин вызывает его и наркома обороны Семена Тимошенко в Кремль. К ним присоединяется нарком иностранных дел Вячеслав Молотов. Сталин отказывается верить в донесение и утверждает, что перебежчик появился не случайно.

Но Жуков и Тимошенко настаивают. У них на руках подготовленная директива о приведении войск в боевую готовность. Сталин говорит:

«Рано. Не надо поддаваться на провокации». При этом еще 16 июня из Берлина было донесение: «Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены и удар можно ожидать в любое время». Сталин запросил подтверждение, но война началась раньше.

К часу ночи Жукову и Тимошенко удалось убедить Сталина выпустить Директиву №1. Она содержала приказ привести войска в боевую готовность, но при этом не поддаваться на провокации и «никаких других мероприятий без особых распоряжений не проводить».

Именно эта директива в результате стала основным приказом на первую половину дня 22 июня. В результате многие части Советской армии не оказывали сопротивления вермахту до момента прямого нападения именно на них. Сталин утверждает, а Тимошенко подписывает декларацию. Сталин уезжает на ближнюю дачу в Кунцево.

22 июня, 00.00

Через границу в районе Бреста проезжает пассажирский поезд «Берлин-Москва». В обратном направлении двигаются составы с продовольствием и промышленными товарами — обеспечивая поставки, согласно договорам между странами. В это же время советскими пограничниками задержаны солдаты, которые должны были захватить мосты: через реку Нарев, железнодорожный на дороге Белосток–Чижов и автомобильный на трассе Белосток–Бельск.

21 июня, 21.00

Пограничниками задержан перебежчик с немецкой стороны, столяр из Кольберга Альфред Лисков, который ушел из расположения своей части и переплыл Буг. Он сообщил, что около 4 утра немецкая армия перейдет в наступление. Переводчика нашли не сразу, поэтому его сообщение передали в главный штаб Георгию Жукову только около полуночи.

Альфред Лисков стал героем начала войны, про него писали в газетах, он стал активным деятелем Коминтерна, затем предположительно расстрелян НКВД в 1942 году. Он был третьим за этот день перебежчиком, сообщавшем о начале военной операции.

21 июня, 20.00

Послу Германии в СССР графу Шуленбургу заявлен протест о многочисленных нарушениях государственной границы СССР немецкими самолетами. Разговор между Молотовым и Шуленбургом происходит странный.

Молотов задает вопросы о самолетах, пересекающих границу, Шуленбург в ответ говорит, что и советские самолеты оказываются на чужой территории регулярно. Молотов задает несколько вопросов про осложнения советско-германских отношений. Шуленбург говорит, что совершенно не в курсе, так как ему из Берлина ничего не сообщают.

Наконец, на вопрос про отозванных сотрудников германского посольства (к 21 июня часть посольских работников вернулись в Германию) Шуленбург отвечает — это все незначительные фигуры, не входящие в состав основного дипломатического корпуса.

21 июня, 19.00 мск

По ряду источников именно в это время Адольф Гитлер подписывает приказ о немедленном приведении в действие плана «Барбаросса», согласно которому СССР должен быть оккупирован в течение 2-3 ближайших месяцев. К границе к этому моменту стянуты 190 немецких дивизий.

При этом формально у СССР преимущество: хотя на границе 170 дивизий, но в три раза больше танков и в полтора — самолетов. Все армии вторжения вермахта, которые к тому моменту были стянуты к границе СССР, получили приказ о начале операции еще в 13.00 по берлинскому времени.

С этого момента немецкие войска начинают выходить на исходные позиции вдоль границы. Ночью 22 июня они должны начать наступление по трем генеральным направлениям: Север (Ленинградское), Центр (Московское) и Юг (Киевское).

Планировался молниеносный разгром основных сил Красной Армии западнее рек Днепр и Западная Двина, в дальнейшем намечалось захватить Москву, Ленинград и Донбасс с последующим выходом на линию Архангельск — Волга — Астрахань.

Операцию «Барбаросса» немецкие генералы под руководством Паулюса разрабатывали с 21 июля 1940 года. План операции был полностью готов и утвержден директивой Верховного главнокомандующего Вермахта № 21 от 18 декабря 1940 года.

Мария Шубина

https://snob.ru

GEOMETR.IT

* * *

Завтра была война. Б.Васильев. Отрывок

Россия. Духовная безопасность. Послевоенные годы

План Жукова от 15 мая 1941 года

2.Почему чехи не воевали с немцами, но вышли победителями.1938

О дате начала Второй мировой. Ответ газете Die Welt

NATO-Gipfel in Warschau oder Kriegstreiben

A war game named Anaconda

NATO-Lehre und noch mehr in Polen

NATO Summit 2016: No Money No Honey

Why nations fail

in Conflicts 2018 · Culture 2018 · EN · Europe 2018 · Germany 2018 · Great Britain 2018 · Nation 2018 · NATO 2018 · Person · Politics 2018 · Skepticism 2018 · Ukraine 2018 · USA 2018 78 views / 8 comments

Germany     Great Britain  Europe      USA     World       Ex-USSR    

 GEOMETR.IT  TEDx Talks

 

  * This talk was given at a local TEDx event, produced independently of the TED Conferences.

Why do some states enjoy wealth, security, health and nutrition while others face poverty, unemployment, lack of health care and safety?

James Robinson is a political scientist and economist. Professor Robinson teaches Economics, History and Government at Harvard University. His main research interests lie in the study of the economies of  developing countries. He travels a lot in Latin America and Africa and spends  his summers teaching at the University of Bogota. In 2012, he was elected  Fellow of the American Academy of Arts and Sciences. In 2007, James Robinson and Daron Acemoglu coauthored the book “Economic Origins of Dictatorship and Democracy”. The book was considered the best book released on U.S. policy and international relations. Their latest book, «Why Nations Fail», was included in the ten best releases of the 2012 list in  Washington Post.

About TEDx, x = independently organized event In the spirit of ideas worth spreading, TEDx is a program of local, self-organized events that bring people together to share a TED-like experience. At a TEDx event, TEDTalks video and live speakers combine to spark deep discussion and connection in a small group. These local, self-organized events are branded TEDx, where x = independently organized TED event. The TED Conference provides general guidance for the TEDx program, but individual TEDx events are self-organized.* (*Subject to certain rules and regulations)

* The publication is not an editorial. It reflects solely the point of view and argumentation of the author. The publication is presented in the presentation. Start in the previous issue. The original is available at: TEDx Talks

* * *

GEOMETR.IT

New York Times. Глава ЦРУ причастна к пыткам?  16.03.2018

УИСТОН ЧЕРЧИЛЛЬ и ПЕРЕОЦЕНКА  16.03.2018

ПОЛИТИКА ЕВРОПЫ — это баскетбол на льду  16.03.2018

EUROPE’s EAST Faces an Unsettled West 16.03.2018

Как в Монастырях соблюдают Великий Пост  16.03.2018

Властный зуд толкнул Терезу в объятья навозных тараканов  16.03.2018

НАТО и ТУШКАНЧИКИ ЕЁ 16.03.2018

МОЛДОВА. Лянкэ требует от прессы не говорить о его причастности к афере на $1 млрд  16.03.2018

GEOMETR.IT

 

2. The crisis of Poland’s foreign policy

in Conflicts 2017 · Crisis 2017 · EN · Geopolitics · Nation 2017 · Person 2017 · Skepticism 2017 · State 2017 68 views / 5 comments

Poland EU Germany

GEOMETR.IT  ecfr.eu

History 

This moral fanaticism is accompanied by a historical Manicheism that refuses to acknowledge the complexity of history. And it is only the complexity of history which allows us to draw useful lessons for today’s policy.

The ending of the reparations regime in the 1950s was an indispensable step towards peace and integration in Europe.

It reflected a fundamental change in the approach towards the defeated war enemy in the belief that it is better to turn the enemy into an ally than to keep him down. This shift  prevented a repeat of the post-WWI economic humiliation of Germany which had contributed to the rise of Hitler, and helped make West Germany an economically viable state which was able to resist communism and later become the engine of European integration.

True, it was not Poland’s choice to stay on the other side of the Iron Curtain and be excluded from those benefits. But political maturity requires acknowledging that history is a complex knot and that trying to simply cut it through is often neither possible nor advisable.

This inability to look beyond black-white interpretations of history is a dangerous and contagious disease. In Poland it affects not only Polish-German relations, but many other national discussions. One can see it in the debate about Nobel Peace Prize winner Lech Walesa, for example, whose short-lived contacts with the communist secret police in the early 70s are used by PiS to delegitimise his unquestionable merits in destroying the communist system. It is a thorn in Poland’s relations with Ukraine, too, with Warsaw denigrating Ukrainian national hero Stepan Bandera on account of his responsibility for crimes against Polish citizens.

Sovereignty 

Finally, this anti-German campaign is also a symptom of the de-Europeanization of Polish politics. The 1990s ideal of ‘alignment’ with Western European values and economies has been replaced by PiS with the populist ideal of ‘emancipation’ from those erstwhile partners.

The Europeanization of Poland was always inextricably linked with its relationship with Germany, hence the slogan ‘the road to Europe goes through Germany’. It is thus no accident that the trumpeting of sovereignty by PiS has been accompanied by the demonization of Berlin.

The foundations of the German-Polish bilateral relationship is now broken, and the dispute about reparations is removing the last instances of trust between the two capitals.

The reparations debacle may soon fizzle out if Kaczynski decides he has exhausted the domestic gains from the campaign. But the three forces shaping Poland’s politics are likely to stay as long as PiS remains in power, accelerating the demise of the country’s foreign policy.

http://www.ecfr.eu

    * * *

GEOMETR.IT

УСПЕНЬЕ — это день кончины Богоматери. Почему же он – праздник?  31.09.2017

Тирасполь просит Москву представить его позицию в ООН  31.09.2017

Wagenknecht: Пугают немцев и Заставляют вооружаться!  31.09.2017

ТИРАСПОЛЬ вспоминает 14-ю Армию ? 31.09.2017

Кубанские казаки поют о Трампе: Каким ты был — таким ты и остался! 31.09.2017

2 — Венгрия. Власть и радикалы. Политические протезы  31.09.2017

Подчеркните слово «оптимизм». — Полегчало?.. 31.09.2017

Как США готовили операции на Украине. Архив ЦРУ. 1957 31.09.2017

Deutschland. Bundeswahl. Wer fordert was?  31.09.2017

The Balkans. The future chessboards of political games  31.09.2017

LEHREN AUS OSTEUROPA 31.09.2017

Jak wygląda sytuacja Ukrainy?  31.09.2017

GEOMETR.IT

1. The crisis of Poland’s foreign policy

in Conflicts 2017 · Crisis 2017 · EN · Europe 2017 · Geopolitics · Nation 2017 · Person 2017 · Skepticism 2017 · State 2017 81 views / 4 comments

Poland EU Germany

GEOMETR.IT  ecfr.eu

 

The return of the reparations debacle reveals how Poland’s international relations have been infected by PiS’ primitive approach to morality, history and sovereignty.

As the conflict between Warsaw and Berlin has deepened, the issue of war reparations has been put back on the agenda by Poland’s ruling PiS government. Influential party leader Jaroslaw Kaczynski last year claimed that “Germany owes Poland huge sums of money”, and this month commissioned a study to calculate Poland’s financial claims for Second World War losses.

The prospects of receiving any financial payments from Berlin are close to zero. In 1953 Warsaw followed the lead of the Western allies and the Soviet Union in officially relinquishing any claim to further reparations from Germany. Indeed, Polish Deputy Foreign Minister Magierowski recently confirmed that Warsaw respects the binding character of this legal commitment, suggesting that the rationality of Kaczynski’s move is questioned even within government circles.

Of course, the re-emergence of the reparations issue owes more to political than legal or economic considerations. Polish President Andrzej Duda (also of PiS) recently vetoed two proposals for controversial reforms of the judiciary, frustrating Kaczynski’s aims to bring the courts under the control of the government and raising speculation of a split in the ruling camp. And Germany has always been PiS’ popular scapegoat to distract voters’ attention from such domestic troubles.

But ‘operation reparations’ represents more than just the instrumentalization of foreign policy for domestic purposes.  It also reveals how Poland’s international relations have been infected by PiS’ primitive approach to morality, history and sovereignty.

Morality 

For PiS, the pursuit of ‘moral victories’ is fundamental. And there is no doubt that the Polish claim for reparations has a solid moral case – perhaps more so than any other country besides Israel and the former Soviet republics.

The Nazi occupation of Poland resulted in the deaths of over 5.5 million Polish citizens (around half of which were Jews) as well as  the near-total destruction of Warsaw and many other cities.

Poland only later gave up its claim to reparations under orders from Moscow, on whom Warsaw’s communist government was completely dependent.

For PiS this historical wrong needs to be righted at whatever costs, and it is ready to sacrifice foreign policy goals like good relations with a key neighbour or reputation and influence in the  EU in order to achieve this moral victory.

Yet in reality this policy is not only unwise but also deeply immoral. As the Polish commentator Kazimierz Wóycicki recently noted, ‘Even the greatest crime committed in the past cannot justify the lack of rationality and common sense today’.

To blame and punish the second and third generation of Germans for atrocities committed over 70 years ago runs directly contrary to the ultimate goal of a moral foreign policy — that of peace and reconciliation between nations.

Warsaw’s approach to this matter reflects Kaczynski’s political thinking at large: by overhauling Poland’s liberal-democratic institutions he seeks to finally win the arguments he lost in the 1990s, when he opposed the country’s liberal transformation. But by replaying the battles of the past — fighting alleged post-Communist networks and reversing education reforms introduced by predecessors –  PiS is destroying the foundations of the state while claiming to restore moral sanity.

http://www.ecfr.eu

* * *

GEOMETR.IT

УСПЕНЬЕ — это день кончины Богоматери. Почему же он – праздник?  29.08.2017

Гробы Демократии. Прошло 15 лет  29.08.2017

Как США готовили операции на Украине. Архив ЦРУ. 1957  29.08.2017

1 — Венгрия. Власть и радикалы. Политические протезы  29.08.2017

Подчеркните слово «оптимизм». — Полегчало?..  29.08.2017

Polen: verloren oder gerettet ?  29.08.2017

Litwa daleka jest od stabilności  29.08.2017

Ukraine. Was darf man sagen?  29.08.2017

Ukraine. Twisting the law as one wishes  29.08.2017

VISEGRAD. Who plays « divide and rule»  29.08.2017

GEOMETR.IT

Дожди, как иностранные солдаты, идут через Голландию в Берлин. Распад ЕС

in Crisis 2017 · Economics 2017 · Europe 2017 · Nation 2017 · Politics 2017 · RU · Skepticism 2017 · State 2017 · YOUTUBE 2017 331 views / 28 comments

Balkans       Baltic          Danube      Germany       Great Britain       Europe      USA       Polska

GEOMETR.IT   telegraph.co.uk

 

*  Европейская «осень» подобна арабской «весне»?

YOUTUBE 2017Вагенкнехт о Меркель и о Либеральном Дерьме 

На фото:    EU Commission President Jean-Claude Juncker gestures as he takes his seat to open the weekly college meeting of the European Commission in Brussels, Belgium.EPA 

The Telegraph. Дни Евросоюза сочтены, пишет депутат эстонского парламента и профессор права Игорь Грязин. — Out of ideas and desperate to suppress dissent, the EU’s days are numbered

По его мнению, распад Европы неизбежен: в ней нет сильных лидеров, господствует менталитет серых масс, официальные институты бездействуют, а общая валюта только ослабила экономику. Однако крах ЕС будет происходить размеренно и относительно спокойно.

История повторяется, однако более интересны случаи, когда этого не происходит, пишет в The Telegraph депутат эстонского парламента И. Грязин. Он обращается к примеру двух империй и отмечает, что упадку Рима предшествовала интеллектуальная деградация. Между тем в России «трагическое падение» случилось сразу после одной из «интеллектуальных вершин» после Есенина, сборника «Вехи», Рахманинова, Малевича.

Учитывая, что «культурный шедевр», сопутствующий Евросоюзу, — это песенный конкурс «Евровидение», вполне уместно задаться вопросом, будет крах Еврокомиссии постепенным или произойдёт одним махом, полагает автор статьи. Он уверен, что в политическом, экономическом, ментальном и правовом отношении этот процесс будет крайне непростым.

Естественной демократической тенденции европейских стран к ослаблению связей с ЕС противостоит профессиональная номенклатура, в особенности чиновники Европейской комиссии, потому что она обеспечивает их средствами к существованию.

По поводу референдумов о выходе из ЕС можно не беспокоиться: Еврокомиссия обладает достаточной силой инерции для того, чтобы помешать общественным движениям утвердиться или заглушить их, считает Грязин.

Как и другие империи, движущиеся к своему закату, ЕС подавляет внутреннюю оппозицию. В этой связи примечательно сочетание природы инакомыслия и среды, в которой оно существует. ЕС вынужден переосмыслить собственную демократию, чтобы оправдать её безнадёжную борьбу, продолжает эстонский политик и правовед.

По его наблюдениям, все прогрессивные изменения в ЕС, будь то брексит, развитие различных «пиратских движений», укрепление суверенного самосознания Венгрии, Чехии и так далее происходили относительно спокойно и в будничном режиме. Поэтому есть основания предполагать, что дальнейший распад будет продолжаться в том же ключе, пишет эстонский депутат.

В Евросоюзе был смысл полвека назад, но сейчас его больше нет, убеждён Грязин. Задача по сохранению мира на континенте провалилась на Украине, в Грузии, на Балканах, в Закавказье.

По сути, массовый терроризм — тоже война. С учётом строго эгоистических интересов отдельных стран, а также ряда исторических инцидентов, Европейская комиссия больше не подходит для сохранения мира, уверяет профессор права.

Чтобы доказать это, он рассматривает существование единой валюты. По его мнению, оно лишь ещё сильнее расшатывает хрупкую европейскую экономику и усиливает её неконкурентоспособность. Маастрихтские критерии, на основании которых осуществляется принятие в еврозону, применяются избирательно и служат меньшинству в ЕС, способствуя распространению недобросовестной деловой практики. В конце концов, многие статистические органы в ЕС просто лгут, подчёркивает политик.

В то же время сама система препятствует гласности, которая могла бы скорректировать ситуацию. Критически настроенные демократические силы в ЕС клеймят как «экстремистские» или «крайне правые», а министры, выступающие за суверенные права и демократические свободы своих стран относительно ЕС в целом, подвергаются нападкам и оскорблениям.

Кроме того, дополнительные риски создаются за счёт идеологических ограничений на использование сил полиции, вызванных опасениями быть обвинёнными в расизме.

*   Все эти интеллектуальные и идеологические факторы обнаруживают отсутствие харизматичных лидеров на данном этапе перемен, отмечается в статье.

В ЕС сейчас господствует менталитет «власти серой массы» и процветает праздное безделье официальных учреждений, пишет The Telegraph.

По его словам, поскольку в ЕС нет сильных лидеров, то отсутствуют и их последователи. Ведущие лица в ЕС на самом деле никого никуда не ведут — они лишь принимают участие в общем движении. Поэтому простым людям остаётся только ждать и наблюдать за развитием событий и угасанием европейской идеи, подчёркивает правовед.

*   Эту «интеллектуальную пустоту» заполняет перспектива онлайн-сотрудничества, уверяет он. Общественно-политическое развитие Европы будет определяться с помощью новых средств массовой информации и самопроизвольно возникающих гражданских движений.

*   В этом случае будущее окажется не за политическими партиями, а за чатами, считает эстонский депутат. По его мнению, задача не в том, чтобы возглавить этот путь развития, а в том, чтобы участвовать в нём и продвигать свободолюбивые ценности внутри него.

Брексит — это не особый случай, а лишь одно из череды событий на пути распада ЕС. «Раньше мы видели «арабскую весну», а однажды оглянемся на «европейскую осень», потому что «дни ЕС сочтены», — заключает Игорь Грязин в статье для The Telegraph.

Igor Gräzin

*Публикация не является редакционной статьёй. Она отражает исключительно точку зрения и аргументацию автора. Публикация представлена в сокращении. Оригинал размещен по адресу:   http://www.telegraph.co.uk

GEOMETR.IT

Почему КОНЕЦ ИСТОРИИ закончился так быстро 16.08.2017

Матильда и Кассандра. Кино 16.08.2017

Грёзы Ангелы Меркель 16.08.2017

Edwards: Большие Вопросы бьют окна Больших Банков 16.08.2017

НЕМЦЫ. Обманчивое спокойствие. КАЖИМОСТЬ  16.08.2017

ФУТБОЛ. Неймар богатеет ежесекундно. Бабки подсчитывает сразу  16.08.2017

ГАЗ. ЦЕНЫ. РЕЙТИНГ-2017 16.08.2017

Balkany. Umowę o strategicznym partnerstwie  16.08.2017

Niemcy. Do wyborów coraz bliżej  16.08.2017

Wahlen in Deutschland: Stärken, Schwächen, Chancen und Risiken 16.08.2017

Was wird aus Merkels Germania?  16.08.2017

GEOMETR.IT

Вторая Мировая. Первые 4 часа войны на территории СССР

in Balkans · Baltics · Belarus · Conflicts · Crisis · Danube · Economics · Europe · Euroskepticism · EX-USSR · GERMANY · HISTORY · Industry · Moldova · Nation · Person · Politics · RU · Russia · Ukraine · VICTORY DAY 219 views / 30 comments

Balkans   Baltics   Belarus    Danube   Germany   Great-Britain        Europe      Ex-USSR      Moldova   Polska       Ukraine   

GEOMETR.IT   www.youtube.com

*  Первый советский город был отбит у немцев уже 23 июня 1941 года!

https://youtu.be/sWjAx8vSS_w

Впервые о событиях первого дня войны рассказывается непосредственно на местах основных боевых действий.

В фильме много новой, неизвестной зрителю информации.

Например.

О том, что первый советский город был отбит у немцев уже 23 июня 1941 года!

О жестоких боях в районе Владимира-Волынского, о подвиге гарнизонов советских укрепрайонов.

О том, что советские ВВС не были уничтожены, как гласит почти официальный миф, а также о других малоизвестных страницах войны.

https://www.youtube.com

GEOMETR.IT

Завтра была война. Б.Васильев. Отрывок

Россия. Духовная безопасность. Послевоенные годы

План Жукова от 15 мая 1941 года

2.Почему чехи не воевали с немцами, но вышли победителями.1938

О дате начала Второй мировой. Ответ газете Die Welt

NATO-Gipfel in Warschau oder Kriegstreiben

A war game named Anaconda

NATO-Lehre und noch mehr in Polen

NATO Summit 2016: No Money No Honey

Gagauzia: hair-trigger situation — 2

in Conflicts 2017 · Crisis 2017 · Economics 2017 · EN · Europe 2017 · EX-USSR · Geopolitics · History 2017 · Nation 2017 · Person 2017 · Politics 2017 · Skepticism 2017 74 views / 4 comments

GEOMETR.IT css.ethz.ch

John R. Haines is a Senior Fellow of the Foreign Policy Research Institute and Executive Director of FPRI’s Princeton Committee. Much of his current research is focused on Russia and its near abroad, with a special interest in nationalist and separatist movements. As a private investor and entrepreneur, he is currently focused on the question of nuclear smuggling and terrorism, and the development of technologies to discover, detect, and characterize concealed fissile material.

Dumitru Diacov—the founder of Moldova’s socialist Democratic Party[18] (Partidul Democrat din Moldova)—said the following in an August 2016 interview with Radio Europa Liberă:[19]

Speaking in a strictly legal context, Moldova today is a federal republic if one takes into account Gagauzia’s status as an autonomous territory. Sometimes we cling to legalisms or to one word or another instead of focusing on how to think about the fundamental problem of the country’s territorial integrity. If you don’t have a strong economy, if you don’t have a strong military, then what should you do if you need to attract tangible resources and investment opportunities? You have to use diplomatic skills, to use the language in question.[20]

Vadim Krasnoselsky[21] reacted swiftly to Mr. Diacov. Transdniestria, he said, agreed to federalization in 2003 (under terms of the Kozak Memorandum[22]) only to see it rejected by Chişinău. “The Supreme Council [of the PMR] has no intention of discussing Transdniestria’s status as part of a federal or confederated Moldova” since its proper status “is what we already have—independence.” The only configuration acceptable to the Transdniestria is integration with Russia, added Vice-Speaker Galina Antyufeeva.[23] Ivan Burgudji responded that “there was no legitimate government of the Republic of Moldova” after the Moldavian Soviet Socialist Republic fell.

In the interim, the people of Gagauzia formed their own independent Gagauz Republic on 19 August 1990. Transdniestria did the same on 2 September. And only after another year was the Republic of Moldova formed on the remainder on the territory. Were it not for the fact that Gagauzia entered [the Republic of Moldova] as an autonomous region, we would now be like Transdniestri

Burgudji added that if Moldova “does not fulfill its commitments [to devolve certain powers to Gagauzia], then we need to go back to the framework of the independent Republic of Gagauzia . . . While on paper we appear to have a lot of authority, in reality we do not.” According to Halk Topluşu deputy Sergey Cimpoies,

[T]he Chisinau authorities have adopted a different tactic with regard to Gagauzia. Instead of open confrontation, they smile, they promise . . . Dmitriy Konstantinov [Halk Topluşu Speaker] and Irina Vlah for over a year have used one particular tactic—the two of them, they discuss problems . . . and meet with the Moldovan leadership, and something is whispered and we don’t really know what’s been agreed. The results we see are negative. I can’t blame them—they’re only renting their official powers . . . But I don’t recall any duo during Gagauzia’s existence who have been as weak politically as they are today

There are, of course, other points of view. Condemning Chişinău’s “unconditional surrender” (bezogovorochnaya sdacha), Serhiy Ilchenko argues that Moldova de facto acceded to Russian pressure to transition the country to a federal-type governing structure (which he believes has unfavorable implications for his country, Ukraine.

Moldova’s unification with Romania has been a persistent theme since early 1990s. Mircea Snegur, Moldova’s first president, tirelessly fostered the idea of unification, declaring in an August 1991 Le Figaro interview:

Independence is of course a temporary condition. At first, there will be two Romanian states, but this will not last long. I repeat again that the independence of the Soviet Moldova is a step, not an end.

The issue retook center stage in February 1993 when Chișinău asked Romania to replace its envoy, Mr. Bistreanu, because of incendiary public statements in which he characterized Moldova as a “temporary” country and future part of Romania.

Gagauzi resistance to Romanian hegemony is deep and longstanding.[30] It is rooted in the mass resettlement of Orthodox Christian Gagauzis at the end of the 18th and beginning of the 19th centuries. They left the Ottoman-controlled Dobrudja region of modern-day Romania and Bulgaria for Tsarist Russia-controlled southern Moldova and the Odessa region.

The forced migration of the Gagauz was a critical juncture in the formation of their pro-Russian political culture because this event had a significant effect on the lives of the absolute majority of Gagauz.

A 1990 survey found fewer than one in five Gaugazi supported Moldova’s independence from the Soviet Union (it was an even lower 13% in Transdniestria), while Moldovans were almost unanimous at the time across all regions (94-98%) in opposing the country’s unification with Romania.[32] Gagauzi self-identification with the Soviet Union distinguishes them from other Russian Turkic peoples like the Crimean Tatars.

Wake Up, Romania?

The Gagauzi have long worried about the dual effects of thinly veiled pro-Romanian sympathies held by some Moldovan leaders and Romanian revanchist ambitions in Moldova.

The Gagauzi and Transdniestrians were initially concerned that the pan-Romanian euphoria which swept the republic during the second half of 1989 would lead to their forced “romanianization” and a quick union of Moldova and Romania. [Moldova’s] new language laws were of particular concern.[34]

Among pan-Romanianists, Charles King writes, “[the word] ‘Moldovan’ should be no more than a regional identity in a reconstituted ‘Greater Romania’.”[35] This attitude manifests in maps of the country’s “historic” regions that invariably show modern Moldova as part of Romania.

Historic Regions of Romania (Source: burbuja.info)

Gagauzi concerns over Romanian revanchism masquerading as Moldovan nationalism are not baseless. Consider this declaration from Moldova’s Grand National Assembly (Marea Adunare Națională) held in August 1990 around the time the country declared independence from the Soviet Union. Some 300,000 people attended the mass demonstration.

There is but one formal language that is both spoken and written within the territory of the Socialist Republic of Romania and that of the Moldovan Soviet Socialist Republic. There is only one proper alphabet of this language, the Latin alphabet. [. . .] The Grand National Assembly determines to restore the historical name of our people, one which we have borne through the ages—the ROMANIAN name—and the name of our language—the ROMANIAN LANGUAGE.[36] [Emphasis in original]

Romanian revanchists[37] have their own view of the metaphorical bone in the throat. Consider this 2012 commentary titled “Historic Romania is a bone in the throat” directed at Moldova’s then prime minister, Vladimir Filat:[38]

A lot of people are puzzled over how a man who studied in Romania and later came into power now is against his own people . . . We all know those who are against historic Romania. [. . .] After two years of gridlock, Comrade Putin and Comrade Chiril agreed Russia would contribute to President Filal’s election campaign. Of course, this ‘gift’ was conditioned on continuing the policy of exterminating the Bessarabian Romanians . . . Once you acquire a taste for power you sign treaties with the devil so as to keep yourself in control, Russia in this case being the devil. 

Its author writes elsewhere:

The Gagauz unfortunately were and are victims of Russian imperialism, whom the Russians use to destabilize the situation in eastern Moldova . . . Their actions over the last twenty years have favored the Russian occupiers. They came to our land, we have them a home, and they behaved like a cowardly mob, spitting on all that is holy in this small country. So what to do? The only solution to the problem of this minority group is union…It will very likely become this first ethnic minority in Romania to disappear over the next generation.

The United States amidst this tumult blundered undiplomatically into Moldova’s tempestuous domestic politics in August managing to alienate Moldovans and NATO ally Romania at the same time. A commentary by Lelia Munteanu, senior editor of the Romanian daily Gândul, sounded a warning:

Ambassador James Pettit is too experienced to fail to express in precise terms the State Department’s position. The key words are ‘Transdniestria special status’. In other words, the United States, our strategic partner, has reached an agreement with Russia on Moldova, an understanding in which Germany no doubt participated.

The reference is to Ambassador Pettit’s August 26 interview with the Moldovan television station Moldova-1, during which he said the following:

Romanian press accounts were no less strident. Announcing “Wake up, Romania!” (Deșteaptă-te Române!), Cortidianul questioned whether Romania could rely on NATO to come to its defense in the event of Russian aggression from the direction of Moldova:

The diplomat actually argues for Moscow’s antagonistic policy toward Romania, which seeks a Greater Moldova by keeping the country, formed with our Bessarabia, outside of Romania . . . We may legitimately ask then: should we provide military bases to the American as well as other NATO allies, each of which have their own agendas, expecting them to defend us, in the hypothetical, but not as unlikely as it may seem, chance that Russian army occupies Bessarabia in order to attack Romania from a unified ‘Moldovan state’ which, independent and sovereign, will ‘of its own volition’ join Russia?

“A strategic partnership is not built on whispers, insidious silences, and swallowing the geopolitical frog.”[45] That colorful opinion belongs to the Romanian sociologist and Moldova scholar, Dan Dungaciu, whose reflections were published in the Romanian daily Adevărul under the headline “Defend me, Lord, from my friends.

He believes the practical effect of Ambassador Pettit’s recommendations is to raise a “velvet curtain” between Moldova and Romania (elsewhere, he calls it “a geopolitical curtain across the Prut) dividing the two countries “into separate spaces” and leading ultimately to Moldova’s “Transdniestrianization.” He also criticizes that lack of “synchronized” American diplomacy vis–à–vis Moldova and Romania; something which reflects, he maintains, that American diplomats who cover Moldova do not also cover Romania, but instead, Ukraine and Belarus.

Ambassador Pettit, he continued, “opened this Pandora’s Box by his unwise intervention,” which Russia will exploit “to stir up anti-Americanism.”

As the Gândul commentary noted, Germany also weighed in. Foreign Minister Frank-Walter Steinmeier “asked Moldova and Transdniestria to approach a solution to the decades-old conflict in the former Soviet republic by a policy of small steps.”Die Saarbrücker Zeitung had this perspective:

In crossing the Dniester River, Frank-Walter Steinmeier briefly lost his office: he is no longer German Foreign Minister—at least for a few hours. That happened the moment the top German diplomat arrived in the Republic of Moldova’s breakaway Transnistria region. Since Germany does not recognize the independence of land beyond the Dniester, he is there not as Foreign Minister, but only in his capacity as the Organization for Security and Co-operation in Europe’s acting chair for conflict mediation . . .

A statue of Lenin reaches into the sky before the seat of parliament and the government. The Transdniestrian leadership welcomed Steinmeier in the Soviet style building, resplendant with its hammer and sickle on the wall. If the OSCE Steinmeier is back in Moldova and meets the Foreign Minister Steinmeier, he will have to tell him about it.

http://www.fpri.org

GEOMETR.IT

* * *

2017.TOP 15 MARCH

Они ничего не поняли и ничему не научились? Украина – 01.03.2017

Бабель и маркиз де Сад — паровые котлеты Русской революции – 01.03.2017

Заговор Великих Князей – 03.03.2017

Как мы теряли Крым. Воспоминания Турчинова — 10.03.2017

Павел Милюков. Англофил на русском поле – 10.03.2017

Пенсию нужно заработать, но дожить до 60 лет не просто.Свежа украинская мысль! – 10.03.2017

Чем украинские РЕФОРМЫ отличаются от европейских ? – 10.03.2017

Америка. НЕ С ИНТЕЛЛЕКТАМИ придеться иметь дело Московии – 13.03.2017

Что происходило В ФЕВРАЛЕ 1917 года?  13.03.2017

ЕС. Германия — главный член предложения. Остальные — второстепенные? – 14.03.2017

Генерал разведки и МЗДА УКРАИНСКАЯ – 17.03.2017

Европа — зад Запада. Мюнхен – 31.03.2017

Польша — гнилой скотомогильник. Прощай, подмытая Европа! – 31.03.2017

Как выжить В ЭПОХУ ТРАМПА? – 31.03.2017

Ле Пен в лицо Меркель: МАДАМ, Я ТЕБЯ НЕ ПРИЗНАЮ!  31.03.2017

* * *

Цивилизации. Конфликт Иродов и Уродов?— 12.04.2017

Что Frontera Resources ищет в Молдавии ?— 12.04.2017

Николай Бердяев. Мягкая сила и жолоб из железа— 12.04.2017

Революция — вид голодной похоти. Зинаида Гиппиус. Март 1917— 12.04.2017

Stabilny kryzys na Ukrainie — 2 — 12.04.2017

Die Visegrád-Staaten : Differenzieren und Kooperieren — 1 — 12.04.2017

Das Geschäftsmodell « Republik Moldau» —1 — 12.04.2017

Our man in Moldova. Is he ? — 12.04.2017

Gagauzia: hair-trigger situation— 12.04.2017

GEOMETR.IT 

Our man in Moldova. Is he ?

in Army · Conflicts 2017 · Crisis 2017 · Economics 2017 · EN · Europe 2017 · EX-USSR · Geopolitics · History 2017 · Nation 2017 · Person 2017 · Politics 2017 · Skepticism 2017 23 views / 4 comments

GEOMETR.IT   balcanicaucaso.org

In courting the country’s most loathed oligarch, the EU and US will only lose the sympathy of ordinary Moldovans

21/10/2016 —  Eleanor KnottMihai Popșoi

(This article has been originally published by Open Democracy  on the 10th of October)

In the midst of the UK referendum to leave the EU, Moldova’s most hated oligarch, Vlad Plahotniuc, put pen to paper. In a recent, stirringly pro-European piece for Politico, Plahotniuc stressed that: “Moldova belongs in the European Union, now more than ever”.

Plahotniuc and his allies have recently become more visible in the west, with several visits to the US and an op-ed by Moldova’s prime minister Pavel Filip in The Hill.

Instability in Moldova is typically explained away by geopolitics, with the country positioned on a rift between the west and Russia. It’s a fear many of the country’s nominally “pro-Western” politicians have readily exploited.

Whatever the the fear of “losing Moldova” to Russia, it cannot justify supporting Plahotniuc, an opportunistic oligarch who is pursuing a policy of unchecked state capture. This policy of appeasement may be a short term victory for the EU and US, but in the longer term will only further erode the already-waning pro-western, and pro-European, sentiment in Moldova.

In July, a sizeable $600,000 contract was signed between Moldova’s Democratic Party, of which Plahotniuc is vice president, and Podesta, a US lobbying firm. Time will tell if it’s paid off.

Whether ordinary Moldovans can afford it is another matter. Financially, Moldova is yet to recover from one of the largest banking heists in history. This event saw $1 billion dollars (15% of the country’s GDP) disappear from the country’s three banks in late 2014.

The heist wasn’t so much the cause of today’s political impasse. Rather, it was a symptom of a much longer crisis, of a system which made such theft possible in the first place.

This banking crisis led to the collapse of two pro-European coalition governments. In February 2016, Vlad Plahotniuc formed a ruling coalition led by Moldova’s prime minister Pavel Filip. This government is highly disliked by a majority of the public, who loath the influence of Plahotniuc — Moldova’s wealthiest and most hated oligarch.

Moldova’s Grey Cardinal

Perhaps readers of Politico should get to know the article’s author a bit better.

Vlad Plahotniuc is widely considered to be Moldova’s wealthiest person. However, the full extent of Plahotniuc’s assets and wealth remains unknown. He owes his financial standing to a privileged position in the inner circle of former Communist President, Vladimir Voronin. However Plahotniuc remained in the shadows of Moldovan politics while building an economic empire through commercial raiding. Moldovan media did not even have a photo of Moldova’s richest man until 2010.

Once the Communist Party lost power in 2009 and a pro-European coalition emerged from Moldova’s so-called “Twitter Revolution”, Plahotniuc began to appear in Moldovan politics. He was quick to change his allegiances by sponsoring the then-opposition Democratic Party, of which he is now deputy chairman. The oligarch was also instrumental in promoting his protégées in key state offices, including the judiciary and law enforcement.

Coupled with his media empire (he owns Moldova’s main TV channels), Plahotniuc’s influence is now unchallenged. His fortunes rose with the October 2015 arrest of Vlad Filat, Moldova’s ex-prime minister and former leader of the Liberal Democratic Party. Filat also happened to be Plathotniuc’s main political and oligarchic rival. After eight months in custody, Filat was convicted in July 2016 to nine years in prison for his connection to the one billion dollar theft.

In July 2016, a Moldovan banker, Veaceslav Platon, was arrested in Ukraine in connection with the banking theft and, despite possession of Ukrainian citizenship, was nonetheless hastily extradited to Moldova. Platon is now in pre-trial detention. This turn of events contrasts to the fate of Ilan Shor, another wealthy Moldovan-Israeli businessman considered the central figure in the banking heist, who was arrested back in 2015, but was then allowed to run for mayor of Orhei, a town not far from Moldova’s capital. He ended up winning with a landslide.

Still, days before Filat’s conviction in July 2016, Shor (who is the main prosecutorial witness in both Filat and Platon’s cases) was re-arrested, only to be released in early August to house arrest, suggesting that Moldova’s authorities are willing to punish some more than others.

Plahotniuc’s friends in the west

Despite being opposed by large popular protests since May 2015, Plahotniuc has gained the support of Moldova’s key partners in Washington and Bucharest, Moldova’s main ally within the EU.

In May 2016, the oligarch visited the US, where his meeting with assistant secretary of state Victoria Nuland left many Moldovans flabbergasted. The US ambassador to Moldova had to justify the meeting saying that it was the Moldovans who voted for this government and that the US has to work with it. Even so, Plahotniuc does not currently hold public office. To top it off, the trip wasn’t official — Plahotniuc travelled on a tourist visa.

Diplomatic euphemisms aside, many in the pro-western camp felt disheartened by this display of realpolitik, which seemed an appeasement at best. Meanwhile, pro-Russian forces were quick to seize the opportunity of presenting it as a full-blown endorsement. Russian media even portrayed Plahotniuc’s trip as western interference in Moldovan presidential elections.

Corruption versus realpolitik

This month, Moldova will hold its first direct presidential elections since 1996. However these elections are unlikely to end the political, and economic, crisis that is gripping this post-Soviet state.

According to recent polls, at least three candidates have a real shot at the presidency, Plahotniuc’s protégé, Democratic Party chairman Marian Lupu just behind. The strongest candidate is Igor Dodon, leader of the pro-Russian Socialist Party, who is likely to face a centre-right candidate in the run-offs, unless the right fails to agree on a single candidate and paves the way for a Plahotniuc-backed candidate.

The two main forces on the right are Maia Sandu and Andrei Năstase who are currently dueling to be the single unifying candidate (on the 15th of October Năstase withdraw and announced his support to Maia Sandu — editor’s note). Sandu, a Harvard-educated and former World Bank employee, is a former education minister and heads the newly created Action and Solidarity Party. Năstase is a protest leader and prominent lawyer who heads the rival Dignity and Truth Platform Party.

[…]

Moldova’s partners should not turn their back on the country and its people just because a vilified oligarch has outfoxed his opposition and captured power. Instead, Moldova needs stronger incentives to reform via political conditionality.

Unless there is a concerted effort to play good cop, bad cop in Moldova, the US and EU should compare notes more effectively if they want to remain credible as an alternative to Russia in the region.

https://www.balcanicaucaso.org

GEOMETR.IT

* * *

2017.TOP 2017 MARCH

Они ничего не поняли и ничему не научились? Украина – 01.03.2017

Бабель и маркиз де Сад — паровые котлеты Русской революции – 01.03.2017

Заговор Великих Князей – 03.03.2017

Как мы теряли Крым. Воспоминания Турчинова — 10.03.2017

Павел Милюков. Англофил на русском поле – 10.03.2017

Пенсию нужно заработать, но дожить до 60 лет не просто.Свежа украинская мысль! – 10.03.2017

Чем украинские РЕФОРМЫ отличаются от европейских ? – 10.03.2017

Америка. НЕ С ИНТЕЛЛЕКТАМИ придеться иметь дело Московии – 13.03.2017

Что происходило В ФЕВРАЛЕ 1917 года?  13.03.2017

ЕС. Германия — главный член предложения. Остальные — второстепенные? – 14.03.2017

Генерал разведки и МЗДА УКРАИНСКАЯ – 17.03.2017

Европа — зад Запада. Мюнхен – 31.03.2017

Польша — гнилой скотомогильник. Прощай, подмытая Европа! – 31.03.2017

Как выжить В ЭПОХУ ТРАМПА? – 31.03.2017

Ле Пен в лицо Меркель: МАДАМ, Я ТЕБЯ НЕ ПРИЗНАЮ!  31.03.2017

* * *

ДЕНЬ ОСВОБОЖДЕНИЯ ОДЕССЫ. ЗАПОМНИМ ИХ ИМЕНА — 11.04.2017

Тупая борьба за Молдову. 100 дней президента ушли без следа?— 11.04.2017

Одесса. День Освобождения. Задержали агрессивных майдановцев — 11.04.2017

Одесса. 10 апреля 2017г. Памятник советскому маршалу Р. Малиновскому — жив! — 11.04.2017

Gagauzia. IRINA VLAH — Woman in power — 11.04.2017

HYBRYDOWE ZAGROŻENIA — 11.04.2017

Moldawien. Berlin setzt auf Oligarchen — 11.04.2017

Plahotniuc, the richest man from Moldova — 11.04.2017

GEOMETR.IT    

1. Gagauzia: hair-trigger situation

in Army · Conflicts 2017 · Crisis 2017 · Economics 2017 · EN · Europe 2017 · EX-USSR · Geopolitics · History 2017 · Nation 2017 · Person 2017 · Politics 2017 · Skepticism 2017 41 views / 4 comments

GEOMETR.IT css.ethz.ch

John R. Haines is a Senior Fellow of the Foreign Policy Research Institute and Executive Director of FPRI’s Princeton Committee. Much of his current research is focused on Russia and its near abroad, with a special interest in nationalist and separatist movements. As a private investor and entrepreneur, he is currently focused on the question of nuclear smuggling and terrorism, and the development of technologies to discover, detect, and characterize concealed fissile material.

He is also a Trustee of FPRI. Flag of Moldova Romania’s first envoy to the then-newly independent Moldova set off a firestorm of criticism in August that has yet to die down.

Reflecting on his role in Moldova’s transition from Soviet republic to nation-state, Ion Bistreanu observed that Moldova’s “biggest mistake,” he assessed, was to accede to Gagauzia’s autonomy: [Russia] no matter what cannot prevail in Transdniestria as easily as it did in Abkhazia and Ossetia, whether today, tomorrow or in ten or twenty years. After all the declarations, they cannot get a Crimea-type solution [in Transdniestria] .

. . Perhaps that’s why they’ve been so quiet, because there’s nothing they can do. But it’s good to keep a nearby place ‘hot’, so to speak, in order to apply pressure. The Russians in my view haven’t forgotten an idea from the 1990s, something apparent in how they’ve seized onto federalization in Ukraine and Moldova. At the time, the idea was, I remember [Anatoly] Lukanov saying in 1990, ‘you have three republics’: Gagauzia, Transdniestria, and Moldova. And something like that exists today. I think one of Moldova’s biggest mistakes was to grant Gagauzia autonomous status in 1994, something that clearly can’t be taken back. And Transdniestria will accept nothing less than everything Gagauzia has, which as we know includes regional autonomy. That’s the big problem.

Mr. Bistreanu’s comments did not receive a charitable hearing in Gagauzia (or for that matter, in Moldova’’s separatist Transdniestria). The news portal Yedinaya Gagauz offered this acerbic summation of what he had to say 1/24 —“Gagauzia’s special legal status” in Mr. Bistreanu’s view “is like a bone in the throat.”[3] Given Gagauzis’ animadversion toward Romanian revanchism (real and imagined ) and creeping encroachment on its autonomous status by the Moldovan government in Chișinău, political leaders of the Autonomous Territorial Unit of Gagauzia intend that bone to remain well lodged.

While Russia remains an outspoken supporter of Gagauzian autonomy—something it sees as instrumental to force a federal structure on Moldova—Turkish soft power intrusions are increasingly worrisome to Moscow. Of special concern is Russian Tatars’ willing role as an instrument of Turkish soft power in the eastern Balkans. Today, it continues to be true that the autonomous territory’s compact footprint belies its ability as Margaret Thatcher once said of Europe generally, “to produce more history than they can consume locally.

“History Condemned Moldova to be a State”Gagauzia—Gagaúz Yerí in the eponymous Gagauz language, or Gagaúziya in its lingua franca, Russian—is an assemblage of four small noncontiguous territories in southern Moldova.

Known formally as the Republic of Moldova’s Autonomous Territorial Unit of Gagauzia, it encompasses an area only two-thirds the size of Hong Kong or about half of the size of Rhode Island. With a minuscule population (161,000) the territory is of little consequence economically or otherwise, save one thing: it sits by historical accident atop a geopolitical fracture line where Russian, Turkish and Western geopolitical interests collide.

The Autonomous Territorial Unit of Gagauzia has, indeed, proved a “bone in the throat” of Moldova’s Romanianleaning majority. Its People’s Assembly (Halk Topluşu) is pushing back hard against what it sees as Chișinău’s concerted effort to challenge territorial laws. The Chișinău government has targeted the autonomous territory’s electoral and broadcasting codes, tax code, and the legal status of Halk Topluşu members.[8]

In mid-August, Ivan Burgudji—who, depending on one’s point of view, is either a criminal terrorist or a vigorous proponent of Gaugauzi autonomy[9]—forcefully denounced the State Chancellery’s (Cancelaria de Stat) “corrupt 2/24 practice” of nullifying laws enacted by the Halk Topluş Mr. Burgudji claimed territorial laws “have equal legal status” with national laws under the provisions of the Moldovan constitution guaranteeing ATU-Gagauzia’s autonomous status and prevail when there is a conflict of laws.

“All this is done with one goal in mind—to scale back the rights and powers of Gagauzia, relegating us to the status of an ordinary administrative unit,”[10] he said, threatening to convene a September meeting “to discuss whether it was worthwhile for ATU-Gagauzia to participate in the upcoming Moldovan elections”—a reference to the country’s October 30 presidential election.[11] Much of the ambiguity over the meaning of the word “autonomous” is rooted in the 1994 Law on Special Legal Status of Gagauzia.

While it outlined key provisions of the territory’s autonomy status—for example, it delineated the territory’s administrative boundaries and the authority of its legislative and executive branches—the 1994 autonomy statute provides little guidance as to how the national and territorial governments are meant to decide where proper authority and responsibility reside on policy and governance matters.[12] The Chișinău government has tried more than once to defuse what it sees as the “threat” posed by Gagauzi autonomy by electing to take small measures—one slice at a time,[13] in one view—and has produced a flurry of national laws that ostensibly are incompatible with the 1994 autonomy statute.

GEOMETR.IT

* * *

2017.TOP 2017 MARCH

Они ничего не поняли и ничему не научились? Украина – 01.03.2017

Бабель и маркиз де Сад — паровые котлеты Русской революции – 01.03.2017

Заговор Великих Князей – 03.03.2017

Как мы теряли Крым. Воспоминания Турчинова — 10.03.2017

Павел Милюков. Англофил на русском поле – 10.03.2017

Пенсию нужно заработать, но дожить до 60 лет не просто.Свежа украинская мысль! – 10.03.2017

Чем украинские РЕФОРМЫ отличаются от европейских ? – 10.03.2017

Америка. НЕ С ИНТЕЛЛЕКТАМИ придеться иметь дело Московии – 13.03.2017

Что происходило В ФЕВРАЛЕ 1917 года?  13.03.2017

ЕС. Германия — главный член предложения. Остальные — второстепенные? – 14.03.2017

Генерал разведки и МЗДА УКРАИНСКАЯ – 17.03.2017

Европа — зад Запада. Мюнхен – 31.03.2017

Польша — гнилой скотомогильник. Прощай, подмытая Европа! – 31.03.2017

Как выжить В ЭПОХУ ТРАМПА? – 31.03.2017

Ле Пен в лицо Меркель: МАДАМ, Я ТЕБЯ НЕ ПРИЗНАЮ!  31.03.2017

* * *

ДЕНЬ ОСВОБОЖДЕНИЯ ОДЕССЫ. ЗАПОМНИМ ИХ ИМЕНА — 11.04.2017

Тупая борьба за Молдову. 100 дней президента ушли без следа?— 11.04.2017

Одесса. День Освобождения. Задержали агрессивных майдановцев — 11.04.2017

Одесса. 10 апреля 2017г. Памятник советскому маршалу Р. Малиновскому — жив! — 11.04.2017

Gagauzia. IRINA VLAH — Woman in power — 11.04.2017

HYBRYDOWE ZAGROŻENIA — 11.04.2017

Moldawien. Berlin setzt auf Oligarchen — 11.04.2017

Plahotniuc, the richest man from Moldova — 11.04.2017

GEOMETR.IT    

Go to Top