ДОЖДИ, КАК ИНОСТРАННЫЕ СОЛДАТЫ, идут через Голландию в Берлин

in Conflicts · Crisis · Culture · Europe · Faith · GERMANY · HISTORY · Literature · Nation · Person · RU · Russia · Skepticism · USA 590 views / 18 comments
          
91% посетителей прочитало эту публикацию

Germany    Europe    Polska       Ukraine    Russia     USA     World

GEOMETR.IT

 

* Во Франции можно чувствовать страх, входя в иной дом. В России  СТРАХ  ПРИХОДИТ  при виде плоских полей, которые “свободны” для всего”!

 

Известный немецкий писатель Генрих Белль был ефрейтором и воевал на Восточном фронте. Письма, которые он почти ежедневно пишет своим родителям и жене, позволяют с большой точностью восстановить «обстоятельства войны».

6 декабря 1943 года на «Юнкерсе»” Белля доставляют в Одессу, в лазарет. Произведена операция. 13 декабря 1943 г. его переводят в другое место. Затем 6 января 1944 г. на поезде, идущем из Бухареста, он опять возвращается в этот город. Нужно неврологическое обследование.

“Война жестока, зла и ужасна; как звери, мы съеживаемся в своих земляных норах и прислушиваемся, прислушиваемся к огню артиллерии, которая часто почти накрывает нас тяжелыми калибрами.

Мне представляется загадочно-печальным, что матери должны отпускать своих сыновей на войну, я плотно и крепко прижимаюсь к черной русской земле, чтобы защитить свою жизнь от смертельного железа. Ах, я уверен, что со мной ничего не случится”, – пишет он жене Аннемари  19 ноября 1943г. 

7 января 1944 г. Белль обращается к родителям из одесского госпиталя: “… я действительно верю в Божью помощь и пребываю в постоянном убеждении, что я вернусь к вам живым из ужасов этой войны.

Здесь действительно не ждешь абсолютно никакой человеческой помощи; исключительно везде ты предоставлен воле “случая”. Нужно только знать, что никакого случая нет, но действитель­но каждая мелочь зависит от Бога”.

Беллю  совершенно  чужда  идея  “фронтового братства”, которая  одушевляла писателей  “потерянного поколения”  после  первой  мировой  войны.

 Его солдат одинок в своей “заброшенности” в страшную круговерть войны.

Первый раз он ступает на русскую землю во время остановок военного эшелона. “На станциях, где мы останавливаемся, царит сумасшедшая, пестрая суета, безумная торговля предметами одежды, часами, зажигалками.  Русские платят фантастические цены за все.

И это всегда замеча­тельно, когда на остановке можно покинуть темницу вагона, чтобы глотнуть воздуха, увидеть людей, действительно настоящих русских мужчин и женщин с птичьими голосами, как у домработницы вашей хозяйки” (письмо родителям, 9 ноября 1943 г.).

“Россия, так, как ее видишь из окна вагона, несказанно велика и печальна, действительно сказочная страна, которую не так-то легко “понять”, нужно ждать, ждать. До сих пор мы всегда останавливались на маленьких сельских полустанках, здесь люди еще не так сильно сломлены голодом.

В деревне вообще жизнь сохраняет всегда свою естественную форму, но иногда по пути можно увидеть мрачных, бледных, жалких, бедных пролетариев, по виду которых можно догадаться, что такое Советская Россия” (письмо от 10 ноября 1943 г.).

Затем Белля ждут изнурительные бои в Крыму, ранение и госпиталь в Одессе. “[…] В этом большом, темном, очень восточном городе я лежу на изумительной белой постели с широкой повязкой на голове, которая, однако, выглядит более опасной, чем есть на самом деле”, – пишет Белль родителям 8 декабря 1943 г.

Появляется возможность кое-что увидеть в этой загадочной России, пусть даже госпитальный двор или некоторые улицы города: “Широкая, широкая и плоская, и белая – Россия, эта страна без заборов и стен, без границ кишит злыми духами…

Я так тоскую по Рейну, по Германии (письмо родителям, 31 декабря 1943 г.).

А вот какова Одесса, увиденная глазами ефрейтора Белля 7 января 1944 г:

“От вокзала я должен был добраться до пункта сбора раненых по улицам, покрытым жидкой глиной, на которую безостановочно падал снег, через “базар” – рынок.

Ах, эта толкотня востока мне так отвратительна. Я еще не успел отойти от вокзала, как какой-то устрашающего вида бродяга захотел за 1200 марок снять с меня обручальное кольцо. Прежде, чем я успел опомниться, он сунул его под лупу и был откровенно восхищен качеством золота! Ах, мне действительно стало противно.

На базаре ты можешь купить все, что хочешь, а также всё можешь продать. Идет безумная торговля между сельскими и засаленными “местными жителями”, у каждого из которых по десять тысяч марок в кармане.

Ты можешь сколько угодно есть жареные колбаски, ты можешь купить шоколад, сигареты, сало, сливочное масло, ветчину, чудесное подсолнечное масло, водку и радиоприемники.

Ты можешь съесть шницель по-венски, приготовленный со всей изощренностью, ах, все, что вообще продается и покупается есть на этом  “базаре”, который одновременно подобен раю и преисподней, а вокруг, на фоне темно-серого неба, ты увидишь фантастические силуэты прекрасных башен с куполами-луковицами; толстые, уютные башни, в которых, однако, есть что-то таинственно демоническое.

Но самое фантастическое – это дома, грязно-желтые фасады, от желтого до черного, призрачные и захватывающие, плоские крыши, длинные, длинные грязные улицы, и эти желтые фасады, такие похожие и, в то же время, захватывающе чуждые друг другу.

Моя первая мысль при виде этих домов была: Достоевский! Волнующим образом они все ожили передо мной: Шатов и Ставрогин, Раскольников и Карамазовы, ах, все они были со мной, когда я смотрел на их дома. Это именно их дома, я могу понять, как в подобных домах можно было днями, ах, годами дискутировать за чаем, сигаретами и водкой, ковать планы и забывать о работе.

Я еще недостаточно силен, чтобы выразить то, что движет моим сердцем… Знаю только, что я почувствовал, что я человек с Запада и что я тоскую, тоскую по Западу, где еще сохранился “raison”.

Здесь, в “больничном районе”, – необозримая коло­ния крепких, солидных, красивых, но немного безвкусных домов-коробок, совсем таких, как у нас ящики для детских кубиков!

Между ними разбросаны запущенные поля и дома-казармы; и все без заборов и стен, это в первую очередь и больше всего бросается в глаза, особенно, если ты приехал непосредственно из Франции; там каждый ничтожный клочок земли окружен до смешного высокой стеной, здесь же все свободно, велико и безгранично.

Во Франции можно чувствовать страх, входя в дом, здесь же страх охватывает тебя при виде плоских беспредельных полей, которые “свободны” для всего!!!”

Белль рассуждает с точки зрения “человека Запада”, поэтому и Одесса для него – город Достоевского и, в то же время, город огромных пространств. И все же Одесса, Россия вообще, для этого немецкого ефрейтора таинст­венны, непознаваемы рассудком, пугающе  чужды, но не ­враждебны!

В письме Аннемари  21   ноября   1943  г. признается: “Проходя мимо каждого убитого, немец он или русский, я приучил себя тихо говорить: “Благослови, Господь, твою душу!”

В конце своей жизни, в 1985г., в эссе “Письмо моим сыновьям, или Четыре велосипеда” он напишет так: “у меня нет ни малейшего основания жаловаться на Советский Союз. То обстоятельство, что я там несколько раз болел, был там ранен, заложено в “природе вещей”, которая в данном случае зовется войной, и я всегда понимал: нас туда   не     приглашали»

Публикация подготовлена по материалам статьи О.В. Корольковой «А я был солдатом» Фронтовые письма Г. Белля. (Сборник  научный статей и публикаций «Дом князя Гагарина»  вып. 1, Одесский литературный музей).

Графика:   Генрих Бёль и Аннемари

GEOMETR.IT

* * *

США. Первый день Дональда Трампа В ОВАЛЬНОМ КАБИНЕТЕ

Почему у Трампа НЕ БУДЕТ 100 СПОКОЙНЫХ ДНЕЙ ?

Коррупция или Конкуренция? Какая разница — результат один и тот же !

1917 год: Октябрьская Революция! 2017 год: ТРЕБУЕМ ПРОДОЛЖЕНИЯ БАНКЕТА!

Для Американца марш протеста -это вид публичного секса

2. ИМПЕРИЯ ТРАМПА И ИНТЕРЕСЫ АМЕРИКИ

2. ЧТО ТРАМП СДЕЛАЕТ С УКРАИНОЙ ?

Ukrainie będzie potrzebna denazyfikacja -1

Division of Poles and Ukrainians

Let`s make America great again

USA. Wollen und Können -1

18 Comments

  1. “я могу понять, как в подобных домах можно было днями, ах, годами дискутировать за чаем, сигаретами и водкой, ковать планы и забывать о работе”
    Белль, несмотря на свою “западную сущность”, очень точно прочувствовал атмосферу одесских домов

  2. Генрих Белль одним из первых немецких писателей поднял проблему вины и правителей, и народа Германии за развязанную мировую войну. Писатель утверждал, что война ни для кого не может быть оправданием.

  3. За искренность его произведений и политическую активность Генриха Бёлля называли “совестью нации”.

  4. Если о Тургеневе говорили, что он самый немецкий из русских писателей, то о Бёлле можно было бы сказать, что он самый русский из немецких писателей
    Лев Копелев

  5. Бёлль не любил, когда его называли “совестью нации”. По его мнению, совестью нации являются парламент, свод законов и правовая система, а писатель призван лишь пробуждать эту совесть, а не являться ее воплощением.

  6. Вплоть до своей смерти Генрих Бёлль участвовал в общественной жизни на правах диссидента, представлявшего неприемлемые с официальной точки зрения взгляды.

  7. “Слава – это тоже средство что-то сделать, чего-то добиться для других, причем это очень хороший инструмент”
    Генрих Бёлль

  8. “….. и я всегда понимал: нас туда не приглашали»—Ключевые слова–не приглашали….

  9. Бёлль выступает в роли наблюдателя за поведением человека в экстремальных условиях. Писатель рисует образы, которые реально и в то же время гротескно показывает читателю.

  10. Бёлль – первый и самый популярный западно-германский писатель, книги которого были переведены на русский язык. Он издавался в Советском Союзе больше, чем у себя на родине, в ФРГ.

  11. Интересно, что один из лучших его романов – «Мир глазами клоуна», был переведён в Советском Союзе совершенно неправильно. Или умышленно неправдиво.

  12. Произведения Бёлля всегда содержат тонкую психологическую игру, превращение и развитие простого человека в «агнца» или «буйвола». Новые «буйволы» опаснее старых. Они научились мимикрии.

  13. В конце очерка «Тогда в Одессе» писатель замечает, что больше не вернётся в Одессу никогда…

  14. После окончания средней школы в Кёльне Бёлль, писавший стихи и рассказы с раннего детства, оказался одним из немногих учеников в классе, которые не вступили в гитлерюгенд.

  15. В очень тяжелый для Германии период,когда жизнь, которая его окружала, была скорее трагедией, чем комедией, он сумел увидеть вокруг себя смешное, он улыбнулся сам и невольно заставил улыбнуться своих читателей.

  16. Лично для меня, такое восприятие мира ближе и понятнее любых других. Я верю, что чувство юмора помогает справиться с любыми трудностями, я ценю это качество в других людях, и как показывает практика, этот способ, в самом деле, помогает.

  17. Писатель неоднократно бывал в СССР , был известен и как критик советского режима. Принимал у себя Александра Солженицына и Льва Копелева, изгнанных из СССР.Бёлль нелегально вывозил рукописи Солженицына на Запад, где они были опубликованы. В результате произведения Бёлля были запрещены к публикации в Советском Союзе. Запрет был снят лишь в середине 1980-х годов с началом перестройки.

Добавить комментарий

Your email address will not be published.