Рождество на Соловках. Б. Ширяев.

in Faith · Literature · Nation · Philosophy · Power · Russia · Video · World 504 views / 18 comments
          
80% посетителей прочитало эту публикацию

3-06 рожд соловки0116.

Россия World

GEOMETR.IT rojdestvo.paskha.ru 06.01.2016

*Россия есть православный империя, – барон обвел всех своими оловянными глазами и поднял вверх высохший указательный палец.

VIDEO – Читает Алла Демидова.Рождественская звезда.Борис Пастернак.

Борис Ширяев. Рождество на Соловках. Незабываемое Рождество Христово провел в лагере на Соловках православный писатель Борис Ширяев, автор книги “Неугасимая лампада”, на нарах на третьем этаже общежития в руинах Преображенского собора.

В одной с ним келии, прежде устроенной на двух монахов, ютилось шесть человек: “Парижанин” Миша Егоров, московский купец-старообрядец Вася Овчинников, турок коммерсант-контрабандист Решад-Седад, старый немецкий барон Риттер фон Риккерт дер Гельбензандт, бывший протестантом, и католик вольный шляхтич Свида Свидерский, герба Яцута.

Однажды, в декабрьский вечер, случилось так, что мы все шестеро собрались в келью довольно рано.

– А знаете, ведь сегодня 15 декабря. Через 10 дней – Рождество, – сказал Миша, оглядывая всех нас.

– Тебе-то, атеисту, до этого какое дело? – возразил Овчинников, не прощавший безверия другу и однокашнику.

– Как – какое? – искренне изумился Миша. – А елка?

– Елка? А Секирку знаешь? Елки, брат, у вас в Париже устраивают, а социалистическая пенитенциария им другое название определила, – кольнули мы Мишу его партийным прошлым.

– А мы и здесь свой Париж организуем! Собственное рю Дарю! Замечательно будет, – одушевился Миша. – После поверки в келью никто и не заглянет – Дверь забаррикадируем, окно на третьем этаже – хоть молебен служи! Елочку, небольшую, конечно, срубишь ты. Через ворота нести нельзя – возбудит подозрение. А мы вот что сделаем: я на угловую башню залезу и бечевку спущу. Ты, возвращаясь, привяжи елку, а я вздерну. В темноте никто не заметит.

Идея была заманчива. Вернуться хоть на час в безвозвратно ушедшее, пожить в том, что бережно хранится у каждого в сокровенном уголке памяти.

– Но ведь еще надо один священник – вышел из своего обычного оцепенения барон. – Это Рождество, Heilige Nacht – Надо молиться – Я, конечно, могу читать молитвы, но по-немецки. Вам будет, как это? Непонимаемо?

– Да, попа надо, – раздумчиво согласился Миша. – Мне-то, конечно, это безразлично, но у нас всегда в сочельник попа звали – Без попа как-то куце будет. Не то!..

– Вопрос в том – какого? Мы-то, как на подбор, все разноверцы.

– Россия есть православный империя, – барон строго обвел всех своими оловянными глазами и для убедительности даже поднял вверх высохший, как у скелета, указательный палец, – Россия имеет православный религион!

– Пан ксендз Иероним, конечно, не сможет. Он будет занят – Пусть служит русский.

– Далековато от нас Рогожское-то, – улыбнулся Вася Овчинников, – пожалуй, не поспеем оттуда нашего привезти!

– Решено. Вопрос лишь, кого из священников, – резюмировал я. – Никодима-утешителя?

– Ясно, его! По все статьям, – отозвался Миша. – Во-первых, он замечательный парень, а во вторых, голодный. Покормим его для праздника. “Замечательному парню”, как назвал его Миша, отцу Никодиму было уже лет под 80, и парнем он вряд ли был, но замечательным он был действительно. Его знали все заговорщики, и кандидатура была принята единогласно.

Подготовка к запрещенной тогда и на материке и на Соловках рождественской елке прошла как по маслу. Решад задумал изумить всех своим искусством и, оставаясь до глубокой ночи в своей мастерской, никому не показывал изготовленного. – Все будет как первый сорт, – твердил он в ответ на вопросы, – живой товар! Я все знает, что тэбэ нада. Всякий хурда-мурда! И рыбка, и ангел

– А у вас, у басурманов, разве ангелы есть? – с сомнением спросил Вася.

– Савсэм ишак ты! – возмутился турок. – Как может Аллах быть без ангел? Один Бог, один ангел для всех! И фамилия та же самая: Габараил, Исмаил, Азараил. Савсэм одинаково!

Миша также держал в тайне свои приготовления, и лишь Вася Овчинников с бароном открыто производили свои химические опыты, стараясь отбить у ворвани ее неприятный запах. Химики они были плохие, и по коридору нестерпимо несло прелой тюлениной.

В сочельник я срубил елочку и, отстав от возвращавшихся лесорубов, привязал ее к бечеве в условленном месте, дернул, и деревцо поползло вверх по заснеженной стене.

Когда, обогнув кремль и сдав топор дежурному, я вошел в свою келью, елочку уже обряжали. Хлопотали все. Решад стоял в позе триумфатора, вынимая из мешка рыбок, домики, хлопушки, слонов. Он действительно превзошел себя и в мастерстве и в изобретательности. Непостижимо, как он смог изготовить все это, но его триумф был полным. Каждую вещь встречали то шепотом, то кликами восторга. Трогательную детскую сказку рассказывали нам его изделия.

Теснились к елке, к мешку, толкались, спорили. Миша, стремившийся всегда к модернизму, упорно хотел одеть в бумажную юбочку пляшущего слона, уверяя, что в Париже это произвело бы шумный эффект. – Дура ты монпарнасская, – вразумлял его степенный Овчинников, – зеленые слоны еще бывают, допиваются до них некоторые, но до слона в юбке и допиться никому не удавалось – хотя бы и в Париже!

На вершине елки сиял – нет, конечно, не советская звезда, а венец творчества Решада – сусальный вызолоченный ангел.

Украсив елку, мы привели в порядок себя, оделись во все лучшее, что у нас было, выбрились, вымылись. Трудновато пришлось с бароном, имевшим лишь нечто покрытое латками всех цветов, бывшее когда-то пиджаком, но Миша пришел на помощь, вытащив из своего чемодана яркий до ослепительности клетчатый пиджак.

– Облачайтесь, барон! Последний крик моды! Даже не Париж, а Лондон- Модель!

Рукава были несколько коротки, в плечах жало, но барон сиял и даже как будто перестал хромать на лишенную чашечки ногу.

– Сервируем стол, – провозгласил Миша, и теперь настал час его торжества. – Становись конвейером!
В азарте сервировки стола мы и не заметили, как в келью вошел отец Никодим. Он стоял уже среди нас, и морщинки его улыбки то собирались под глазами, то разбегались к седой, сегодня тщательно расчесанной бороде. Он потирал смерзшиеся руки и ласково оглядывал нас.

– Ну, пора и начинать. Ставь свою икону, адамант! Бери требник, отче Никодимче!

На угольном иноческом шкапчике-аналое, служившем нам обычно для дележки хлебных порций, были разостланы чистые носовые платки, а на них стал темный древесный образ Нерукотворного Спаса, сохраненный десятком поколений непоколебимого в своей вере рода Овчинниковых.

Но лишь только отец Никодим стал перед аналоем и привычно кашлянул, вдруг “бегемот”, припиравший дверь, заскрипел и медленно пополз по полу. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова дежурного по роте охранника, старого еврея Шапиро, бывшего хозяйственника ГПУ, неизвестно за что сосланного на Соловки.

“Попались! Секирка неизбежна, а зимой там верная смерть”, – пронеслось в мозгах у всех, кроме разве что барона, продолжавшего стоять в позе каменной статуи.

– Ай-ай!.. Это-таки настоящее Рождество! И елка! И батюшка! И свечечки! Не хватает только детишек – Ну, и что? Будем сами себе детишками!

Мы продолжали стоять истуканами, не угадывая, что сулит этот визит. Но по мере развития монолога болтливого Шапиро возрастала и надежда на благополучный исход.

– Да. Что же тут такого? Старый Аарон Шапиро тоже будет себе внучком. Отчего нет? Но о дежурном вы все-таки позабыли. Это плохо. Он тоже человек и тоже хочет себе праздника. Я сейчас принесу свой пай, и мы будем делать себе Рождество, о котором будем знать только мы, одни мы.

Голова Шапиро исчезла, но через пару минут он протиснулся в келью целиком, бережно держа накрытую листком бумажки тарелку.

– Очень вкусная рыба, по-еврейски фиш, хотя не щука, а треска – Сам готовил! Я не ем трефного. Я тоже верующий и знаю закон. Все евреи верующие, даже и Лейба Троцкий. Но, конечно, про себя. Это можно. В Талмуде все сказано, и ученые ребби знают. Батюшка, давайте молиться Богу!

– Благословен Бог наш, всегда, ныне и присно и во веки веков! Аминь.

– Amen, – повторил деревянным голосом барон.

– Amen, – шепотом произнес пан Стась.

Отец Никодим служил вполголоса. Звучали простые слова о Рожденном в вертепе, об искавших истины мудрецах и о только жаждавших ее простых, неумудренных пастухах, приведенных к пещере дивной звездой.
Электричество в келье было потушено. Горела лишь одна свечка перед ликом Спаса, и в окнах играли радужные искры величавого сполоха, окаймлявшего торжественной многоцветной бахромой темную ризу усыпанного звездами неба. Они казались нам отблесками звезды, воссиявшей в мире Высшим Разумом, перед которым нет ни эллина, ни иудея…

Отец Никодим читал Евангелие по-славянски. Методичный барон шепотом повторял его по-немецки, заглядывая в свой молитвенник. Стоявшего позади всех шляхтича порой слышалась латынь. На лице атеиста Миши блуждала радостная детская улыбка.

– С наступающим праздником! – поздравил нас отец Никодим. И потом совсем по-другому, по-домашнему: – Скажите на милость, даже кутью изготовили. Подлинное чудо!

Все тихо, чинно и как-то робея, словно стыдясь охватившего их чувства, сели за стол, не зная, с чего начать. Выпили по первой и повторили. Разом зарумянившийся барон фон Риккерт, встав и держа в руке рюмку, затянул Stille Nacht, Heilige Nacht, а Решад стал уверять всех, что:

– По-турецки тоже эта песня есть, только слова другие.

Потом все вместе тихо пропели “Елочку”, дополняя и импровизируя забытые слова, взялись за руки и покружились вокруг зажженной елки. Ведь в ту ночь мы были детьми, только детьми, каких Он звал в свое царство Духа, где нет ни эллина, ни иудея.

Когда свечи догорели, и хозяйственный Вася собрал со стола остатки пира, отец Никодим оглядел все изделия Решада своими лучистыми глазами и даже потрогал некоторые.

– Хороша елка, слов нет, а только у нас на Полтавщине обычай лучше. У нас в этот день вертеп носят. Теперь, конечно, мало, а раньше, когда я в семинарии был, и мы, бурсаки, со звездою ходили. Особые вирши пели для этого случая. А вертепы-то какие выстраивали – чудо механики! Такое устроят бурсаки, что звезда по небу ходит, волхвы на коленки становятся, а скоты вертепные, разные там – и овцы, и ослята, и верблюды – главы свои пред Младенцем преклоняют, а мы про то поем.

– Скоты-то чего же кланяются? – удивился Миша. – Они что понимают?

– А как же, – всем лицом засветился отец Никодим, – понимать не понимают, а сочувствуют. Потому и они – твари Божие. Даже и древо безгласное и то Радость Господню приемлет. Апокрифическое предание о том свидетельствует. Как же скотам-то не поклониться Ему в вертепе?

– Поклонился же Ему сегодня ты – скот в вертепе.

– Ты иногда не так уж глуп, как кажешься, адамант, – не то раздумчиво, не то удивленно ответил Миша своему другу.

Пасха.ру http://rojdestvo.paskha.ru/Russia/Rozhdestvo_na_Solovkah/

VIDEO – Читает Алла Демидова.Рождественская звезда.Борис Пастернак.- https://www.youtube.com/watch?v=73kjjeCarLk

GEOMETR.IT

* * *
Nаtion, Power, Russia, Faith, Philosophy, Literature, World

VIDEO – Читает Алла Демидова.Рождественская звезда.Борис Пастернак.- https://www.youtube.com/watch?v=73kjjeCarLk

Икона Рождества Христова в вопросах и ответах

—Почему лик Богородицы обращён не к новорожденному Христу, а к нам?

— Действительно, на первый взгляд странно — ведь обычно мать после рождения ребёнка глаз от него не может отвести. Но ведь перед нами икона, а не картина, на которой просто изображены события той ночи. А в иконе каждая деталь наполнена смыслом.

Вот и взгляд Богоматери, обращённый к нам, говорит, что отныне Она становится заступницей рода человеческого, каждого из нас.

— Если на иконе всё изображается символами, почему же иконописец не написал Младенца Христа более крупно? Ведь именно Младенец — главный персонаж происходящего…

— С одной стороны, да, главный персонаж. С другой стороны, не менее важным «персонажем» любого рождения является та, кто дала миру нового человека, в данном случае — Богородица. И именно Она является центральной фигурой этой иконы.

А фигурка Младенца Христа самая маленькая на иконе не только потому, что Он — Младенец. Иисус туго завёрнут в пелёнки, неподвижен и кажется беспомощным. Изображая Христа именно так, иконописец хочет передать нам очень важную мысль:

“Сын Божий приходит в мир не в Своём величии и блеске, не для того, чтобы Ему поклонялись и служили люди, а для того, чтобы Самому послужить им, спасти их от вечной смерти. Приходит тихо и скромно, почти незаметно.”

Вот почему фигурка Христа так мала.

— Звезда наверху иконы — это и есть Вифлеемская звезда?

— Да, полукруг вверху — это принятое в иконографии условное обозначение неба, а звезда на нём — есть Вифлеемская звезда. Её лучи спускаются прямо к голове Младенца, указывают на Него, словно говорят: Он один может спасти человечество!

— Кто ещё изображён на иконе?

— Помимо Иисуса, Марии и Иосифа, на иконе изображаются не только люди, но и ангелы. Они готовы нести людям благую весть о рождении Спасителя.

Что касается людей, то на иконе Рождества, как правило, присутствуют пастухи, которые первыми пришли поклониться Ему. Количество пастухов может быть разное — обычно два или три. Волхвы изображены отдельно от пастухов, потому что они представляют языческие народы, а пастухи — иудейский народ.

И вот эти все народы, жившие до сих пор каждый по своим законам и традициям, теперь все приходят к Христу. Он их связывает воедино, дав начало новому роду человеческому — христианам.

Пасха.ру

http://rojdestvo.paskha.ru/iconi/Ikona_Rojdestvo_v_voprosah_i_otvetah/
VIDEO – Читает Алла Демидова.Рождественская звезда.Борис Пастернак.- https://www.youtube.com/watch?v=73kjjeCarLk

GEOMETR.IT

* * *

Nаtion, Power, Russia, Faith, Philosophy, Literature, World

VIDEO – https://www.youtube.com/watch?v=73kjjeCarLk. Читает Алла Демидова

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЗВЕЗДА (отрывок). Б. Пастернак

Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере.
Над яслями тёплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зёрнышек проса,
Смотрели с утёса
Спросонья в полночную даль пастухи.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого, шажками спускались с горы.
Светало. Рассвет, как пылинки золы,
Последние звёзды сметал с небосвода.
И только волхвов из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на Деву,
Как гостья, смотрела звезда Рождества.

VIDEO – https://www.youtube.com/watch?v=73kjjeCarLk. Читает Алла Демидова

* * *

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ. Саша Черный

В яслях спал на свежем сене
Тихий крошечный Христос.
Месяц, вынырнув из тени,
Гладил лен Его волос…
Бык дохнул в лицо Младенца
И, соломою шурша,
На упругое коленце
Засмотрелся, чуть дыша.
Воробьи сквозь жерди крыши
К яслям хлынули гурьбой,
А бычок, прижавшись к нише,
Одеяльце мял губой.
Пес, прокравшись к теплой ножке,
Полизал ее тайком.
Всех уютней было кошке
В яслях греть Дитя бочком…
Присмиревший белый козлик
На чело Его дышал,
Только глупый серый ослик
Всех беспомощно толкал:
«Посмотреть бы на Ребенка
Хоть минуточку и мне!»
И заплакал звонко-звонко
В предрассветной тишине…
А Христос, раскрывши глазки,
Вдруг раздвинул круг зверей
И с улыбкой, полной ласки,
Прошептал: «Смотри скорей!»

* * *

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЗВЕЗДА. И. Бродский

В холодную пору в местности, привычной
скорее к жаре, чем к холоду, к плоской
поверхности более, чем к горе,
Младенец родился в пещере, чтоб мир спасти;
мело, как только в пустыне может зимой мести.
Ему все казалось огромным:
грудь матери, желтый пар
из воловьих ноздрей, волхвы v Балтазар, Гаспар,
Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.
Он был всего лишь точкой. И точкой была звезда.
Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,
на лежащего в яслях ребенка издалека,
из глубины Вселенной, с другого ее конца,
звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца.

VIDEO – https://www.youtube.com/watch?v=73kjjeCarLk. Читает Алла Демидова
http://rojdestv-pesni.narod.ru/stihi.html#1

GEOMETR.IT

Иерусалим — это английский парк, ландшафт

Мозг США туп до упора

Dolce & Gabbana и засос Италии 40-х годов

Страшнее Polska зверя нет!

Дизель-шмизель, пробка и поцелуй!

18 Comments

  1. Интересные факты. Еще раз доказывающие
    что Рождество-праздник единения людей, веры,
    национальностей, взглядов, благословения мира и добра

  2. «Сын Божий приходит в мир не в Своём величии и блеске, не для того, чтобы Ему поклонялись и служили люди, а для того, чтобы Самому послужить им, спасти их от вечной смерти. Приходит тихо и скромно, почти незаметно.»—И этим все сказано!Как прекрасно и глубоко!

  3. Надо опять возрождать наши традиции,этого так не хватает нашему обществу.И надо начинать со своей семьи.

  4. На Рождество миллионы верующих сегодня
    просят о мире… Бог принес на землю мир.
    Благословен Бог наш, всегда,ныне и присно и вовеки
    веков! Аминь!

  5. Нам никто не мешал продолжать эти традиции.Я знаю много семей,где это действительно святой праздник

  6. Рождество-это такой праздник, который каждый год
    повторяется в одно и то же время, и в то же время
    он каждый раз новый, потому что все верующие
    пришли к Христу, он дал веру, надежду и любовь
    Не теряйте надежды

  7. Говорят, что на Соловках можно служить Литургию в любом месте, до такой степени вся соловецкая земля пропитана кровью мучеников.

  8. Художник Михаил Нестеров, работавший на Соловках еще до революции, в 1920-х годах, напутствуя знакомого, получившего соловецкий срок, сказал: «Не бойтесь Соловков, там Христос близко».

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

Latest from

An Ode To Lady

* The looping images of Notre Dame being consumed by fire have
Go to Top