1. ЛОНДОН. Виды Странной Империи

in Crisis 2018 · Culture 2018 · Europe 2018 · History 2018 · Nation 2018 · Person · RU · Skepticism 2018 · State 2018 190 views / 12 comments
          
69% посетителей прочитало эту публикацию

Great Britain       Europe       Russia         World      

GEOMETR.IT   magazines.russ.ru

 

* ЛОНДОН? Люди  разных убеждений и занятий приезжают сюда, чтобы поблевать в мини-такси…

Лондон, где я живу уже четыре года, – город странный. Когда-то, лет двадцать тому назад Александр Пятигорский написал:   “Лондон – один из самых нейтральных городов мира. Ты здесь – ничей. А плата за это: все здесь – не твое”.

   (  01  )

Это действительно так – и в смысле жизни здесь, и в рассуждении местной архитектуры, да и в отношении историко-культурных, социально-экономических сюжетов, даже драм, которые разыгрываются в этом городе, как бы не влияя друг на друга, оставаясь в собственном контексте, – точно так же, как здания разных эпох, стилей, интенций строителей, инвесторов и обитаталей этих строений как бы стоят отдельно, не имея в виду друг друга.

Оттого особая “ничейность” прохожего, который спешит по своим делам мимо них; все это как бы “его”, но на самом деле нет.

Один из самых мощных таких сюжетов – колониальный и постколониальный. Лондон обязан своей мощью, богатством, этническим и религиозным разнообразием временам Империи – и того, что случилось после ее распада, да, собственно, происходит сейчас.

В этом смысле, Лондон воплощает в себе судьбу Запада как такового, особенно Европы, которая еще сто лет назад владела большей частью земного шара.

Нынешняя главная глобальная тема – отношение к Другому, ставшее нервом общественно-политических и культурных потрясений наших дней; и эта тема очень лондонская. И не только потому, что здесь живут миллионы самых разных людей, здесь и постколониальная рефлексия самая любопытная и напряженная.

Так получилось, что почти все эти четыре лондонских года я провел, перемещаясь из одного музея, или галереи, в другой. Несколько европейских арт-изданий попросили меня вести своего рода дневник лондонской арт-жизни. Сначала мне эта идея не очень понравилась, так как я не являюсь ни искусствоведом, ни арт-критиком.

Однако в какой-то момент я понял, что выставки и музейные коллекции – отличный повод для меня, историка и литератора, подумать и поговорить о том, что меня действительно занимает, – об истории и ее отношении к современности, а также о том, как функционирует общественное сознание сегодня, из каких элементов оно состоит.

Получился действительно дневник, своего рода, как остроумно заметил рижский поэт и редактор Сергей Тимофеев, “путеводитель по закончившимся выставкам”. Как и в любом дневнике внимательного (надеюсь, внимательного, я старался) наблюдателя, некоторые темы собрались в пучки, стали метасюжетами.

Одним из таких сюжетов и стала тема колониализма, ориентализма, этой давнишней, но все более и более актуальной игры условного Запада с условным Востоком.

Ниже я предлагаю читателям отрывок из этого дневника, в котором отчеты о двух выставках оказались на самом деле связанными между собой историями о том, что происходило во второй половине XIX века, в столь сейчас популярные среди широкой публики времена королевы Виктории.

*

Август 2015

  1. С 1868-го по 1875 год в Британии под эгидой Государственного комитета по делам Индии вышло 18 томов фотоальбома “Народ Индии: серия фотографических иллюстраций рас и племен Индостана с сопроводительным описанием” (“The people of India: a series of photographic illustrations, with descriptive letterpress, of the races and tribes of Hindustan”).

Масштабная затея – побочный эффект важнейших политических изменений; после подавления сипайского восстания 1857 года территория Индостана, где существовали десятки княжеств и прочих владений местных правителей, находившихся под общим экономическим и выборочным административно-военным контролем британской Ост-Индской компании, стала коронным владением.

Премьер-министр Бенджамин Дизраэли уговорил королеву Викторию принять еще один – доселе неслыханный – титул “императрицы Индии”. Так был создан Британский радж.

Индия, которая до сих пор мыслилась, скорее, как географическое понятие, стала административно-политической единицей – что имело многочисленные последствия вплоть до нынешнего существования государства с названием Индия (а также других государств – Пакистана, Бангладеш, Шри-Ланки).

Во второй половине XIX века британскому государству предстояло, в каком-то смысле, “создать Индию”. Не переставая быть колонией, со всеми драматическими последствиями этого состояния, территория Индостана вступила в новый исторический период.

Одно дело, когда тебя эксплуатирует коммерческая компания другой страны (пусть и при помощи ее армии и чиновников), совсем другое – когда ты становишься владением этой страны уже без всяких посредников.

В этом есть свои минусы и свои плюсы, но очевидно, что не будь Британского раджа, не было бы мощного объединенного антиколониального движения, не было бы Махатмы Ганди, не было бы Индийского национального конгресса, не было бы современной Индии.

Чтобы устроить свою власть над территорией, населенной разнообразными людьми, нужно иметь довольно точное описание и первой, и вторых. Конечно, об Индии рассказывали давно, с античных времен, потом в течение многих веков появлялись многочисленные травелоги европейских путешественников, а в эпоху господства Ост-Индской компании даже предпринимались попытки эти описания как-то систематизировать.

Хуже всего дело обстояло с визуальной стороной – до изобретения фотографии приходилось пользоваться услугами художников. Знание – сила. Сила – власть. Знание начинается с описания и изображения. Затем описания и изображения следует воспроизвести в больших количествах. Создавая централизованно управляемую Британскую Индию, нужно было каталогизировать образы ее расовых, племенных, религиозных и социальных групп.

Генерал-губернатор Индии, лорд Каннинг, распорядился начать каталогизацию; чтобы избежать будущих восстаний, наподобие сипайского возмущения 1857 года, надо же знать, с кем имеешь дело. На первый взгляд, странно, что для подобной нехитрой мысли британцам понадобилось примерно двести лет – ведь они принялись обустраиваться на Индостане еще в XVII веке.

Если для многочисленных британцев с громоздкими камерами 1857 год стал началом гигантского “индийского проекта”, то для капитана британской армии Линнея Трайпа (Linnaeus Tripe, можно звать его и на латинский манер, Линнеусом Трайпом, впрочем, в таком случае, великий шведский натуралист превращается в Карла Линнеуса) это было концом его собственного начинания.

В июле 1856 года, перед сипайским восстанием, Линней Трайп получил должность официального фотографа колониальной администрации Мадраса.

В марте 1857 года он начал работу, которую пощадили неудобства военного времени – возмущение не распространилось на эту часть Индостана.

В апреле 1858 года Трайп завершил путешествие по Западной Индии, сделав десятки снимков в Шрирангаме, Трихинополи, Мадураи и многих других местах.

Вернувшись в Мадрас, он принялся снимать так называемые мраморы Эллиота – коллекцию древних буддийских скульптур и орнаментальных фрагментов, открытых Уолтером Эллиотом, антикварием, знатоком языков, членом Мадрасского управляющего совета. Наконец, в мае 1859 года 50 снимков Трайпа были представлены на выставке Мадрасского фотографического общества – и признаны лучшими.

Впрочем, золотой медали Трайп не получил, так как – состоя на службе – уже не мог считаться любителем. Через два месяца того же года должность Линнея Трайпа была сокращена – администрация Мадраса официально уведомила о своем отказе от услуг его и его фотоателье.

Расстроенный капитан колониальных войск отправился поправлять здоровье на родину, в Англию, откуда вернулся в Индию в 1863 году – уже для прохождения дальнейшей военной, а не фотографической, службы. Десять лет спустя его произвели в полковники. Трайп еще что-то фотографировал, но мало – да и, кажется, стал терять интерес к этому занятию.

Главные объекты его поздних снимков, в основном, старые храмы; не будучи понуждаем запечатлевать городские виды, природные ландшафты и фортификационные сооружения индийских земель, Линней Трайп с головой ушел в “эстетическую фотографию”, где нет современности и нет людей. Только мертвые развалины.

Новоиспеченный полковник Трайп покинул Индию в 1873-м, в следующем году он вышел в отставку и вместе с семьей поселился в маленьком городке Давенпорте, где и скончался в 1902 году в возрасте восьмидесяти лет. Фотографией Трайп больше не занимался, а интересовался геологией и палеонтологией, собирал ракушки и окаменелости. Многие из них он передал потом в Британский музей и в брюссельский Музей естественной истории.

В августе 2015 года в Музее Виктории и Альберта – а где же еще? – проходила выставка фотографий Линнея Трайпа. Сразу скажу – это было самое политически-актуальное арт-событие середины нашего десятилетия. Чего, впрочем, никто не заметил – на выставке почти не было посетителей.

За те сорок-пятьдесят минут, что я провел там, разглядывая прекрасные ржавые картинки старой Англии, Индии и Бирмы, на выставку заглянули ровно два человека, отец и дочь-тинейджер.

Они явно оказались там случайно: бродили-бродили по огромному музею, не туда свернули, увидели очередь в одну из дверей, решили полюбопытствовать, очередь неприступна, ее охраняют многочисленные вежливые юноши и девушки в музейной униформе, зато рядом еще есть одна дверь, отчего не попробовать?

И вот – пустая длинная вытянутая комната, увешанная каким-то непонятным старьем. Как сказала дочка папе: “Вау, какие большие церкви!”

Церкви и правда большие – тут и индуистские храмы, и буддийские ступы, и мечети. Трайп снимал все это, а плюс еще – улицы городов и поселков, пейзажи, обнаруженные англичанами реликты древности, некоторые приметы уже нового времени, вроде рангунской пагоды, переделанной колонизаторами в сигнальный пост.

Кирилл Кобрин. Картинки Империи. Фрагменты лондонского арт-дневника К.Кобрина.-Журнал «Иностранная литература» 2018, 2 .

*   1  –  Публикация не является редакционной статьёй. Она отражает исключительно точку зрения и аргументацию автора. Публикация представлена в изложении.  Оригинал размещен по адресу:  magazines.russ.ru

* * *

GEOMETR.IT 

Kissinger on paradoxical situation  01.06.2018

Tak zwany wymiar sprawiedliwości  01.06.2018

Das 100-Milliarden Euro Militärprogramm 01.06.2018

Theatre across the whole globe  01.06.2018

Learn from Greece  01.06.2018

Die EU ein imperialistisches Konkurrenzprojekt  01.06.2018

GEOMETR.IT

12 Comments

  1. Лондон – Много люден, правда, но тих удивительным образом, не только в сравнении с Парижем, но даже и с Москвою. Кажется, будто здесь люди или со сна не разгулялись или чрезмерно устали от деятельности и спешат отдыхать. В 1790 году Н. Карамзин.

  2. Критик Гарольд Блум – В „Библии короля Якова” используется восемь тысяч слов, у Данте – двадцать тысяч, у Шекспира как минимум – двадцать одна. Из двадцати одной тысячи слов шекспировского лексикона как минимум одно на каждые двенадцать – его изобретение, а в общей сложности таких неологизмов около 1800.

  3. Лондон в этот час был особенно дорог его сердцу: рабочий день окончен, окна пабов, как драгоценные камни, лучатся теплым светом, на улицах кипит жизнь, а солидное постоянство старых зданий, смягченное огнями фонарей, внушает поразительную уверенность. Ковыляя по Оксфорд-стрит с упакованной раскладушкой, он так и слышал их мягкий шепот: ты не один такой. Семь с половиной миллионов сердец бились в этом старинном холмистом городе, и многим было куда больней. Магазины закрывались, небо окрашивалось цветом индиго, а Страйк утешался бескрайностью города и собственной обезличенностью. Роберт Гэлбрейт.

  4. прошлой осенью не сомневался в том, что мнимость, фантазийная нереальность является полноправным элементом реальности эмпирической – этого пространства воображаемых конструктов, бредовых ожиданий, воспроизводства и угасания фантомов и прочих распространенных форм ухода в лондонское необъяснение

  5. Черчилль питал постоянную и глубокую ненависть к Ганди, которого без обиняков называл «презренным факиром». С другой стороны, он выказывал величайшее почтение к британским чиновникам в Индии, поднявшим, по его словам, «тридцать пять миллионов человек до цивилизованного уровня и мирного состояния, установившим порядок и чистоту и приведшим к прогрессу, который в одиночку те никогда бы не смогли достичь и сохранить.

  6. Думать — самое вредное занятие на свете, и от этого умирают точно так же, как от любой другой болезни. К счастью, это не заразно, по крайней мере, в Англии. Наша нация обязана своим отменным телосложением исключительно собственной тупости.- Оскар Уайльд.

  7. думал над ультиматумом Терезы Мэй. Потому что, отвлекаясь от того, какие у неё доказательства и что она на самом деле думает, она всё-так должна была предполагать или ей, по крайней мере, должны были объяснить, что в той форме, какой ультиматум был представлен России, его практически было невозможно выполнить. Я называю это: «момент Сараево». Помните, когда в 1914-ом году Австрия предъявила Сербии ультиматум, который Сербия заведомо не могла исполнить, после покушения на австрийского эрцгерцога. И вот всё-таки Россия — не Сербия, и всё-таки отставной российский полковник — это не английский принц, наследный принц.

  8. Лучше быть их врагом, чем другом. Врага они постараются купить, а вот друга почти наверняка продадут.- Арабы о британцах.

  9. Англия всегда боялась конкуренции с Россией. Она постоянно сталкивала Россию с другими государствами. Полтора века назад английский премьер-министр, лорд Палмерстон, признался — «как тяжело жить, когда с Россией никто не воюет». Тут нечего добавить! Пытаясь ослабить Россию, британцы всегда успешно сражались с нами чужими руками — французскими, немецкими, турецкими. Мне кажется, что революционный агитпроп Маяковского времён 20-х годов вполне отвечает реальности. Есть мировой капитал, «три толстяка», про которых все гениально угадал Олеша, — так и выглядит мировой империализм. – Андрей Кончаловский

  10. Британия и Лондон в том числе — это столица чёрных денег, потому они, простите, утомятся тут искать — у кого какие деньги. Им тогда придётся тогда выгонять всех, кто из других стран и так далее. Американцы начали всю эту заваруху. Американцы хотят все офшоры перетянуть к себе. Британцы, они не очень этому рады, потому что Великобритания уже лет двести существует на чужих деньгах. Если эти деньги уйдут из Великобритании, здесь, простите, есть будет нечего и будут побираться ходить все, здесь будет такая, знаете, страна третьего мира. – Александр Некрасов – британский политолог, бывший советник Бориса Ельцина.

  11. Человек, который может овладеть разговором за лондонским обедом, может овладеть всем миром. Будущее принадлежит денди. – Оскар Уайльд.

  12. Вы полагаете, что решив проблему хлеба и крова, вы о с в о б о д и т е с е б я для решения
    других более важных — хотя и менее насущных — проблем, да?” Я, разумеется, отвечал — “Да”. Он продолжал: “Нет.”

Добавить комментарий

Your email address will not be published.