1913. ЛЕТО ЦЕЛОГО ВЕКА. Февраль 3

in 1914 WAR · Culture 2019 · Europe 2019 · France 2019 · History 2019 · Literature 2019 · Person 2019 · Philosophy · RU · Skepticism 2019 · State 2019 · The Best 2019 · YOUTUBE 2019 69 views / 1 comments
          
81% посетителей прочитало эту публикацию

Balkans Danube Germany Great Britain Europe Russia France USA World

GEOMETR.IT e-reading.club

 

* 16 февраля 1913 года на вокзале в Вене И.Сталин садится в поезд и отправляется обратно в Россию. – Женщина спит с другом своего несовершеннолетнего сына. Друг хвастает этим, сын стыдится до полусмерти, мать стыдится до полусмерти. – Я прослыл инфернальным снобом и  литератором, просиживающим в кофейнях, но в это время я со всеми отмаршевывал полковые учения на картофельных полях Укермарка, а в Дёберице бежал рысью по сосновым холмам. Г.Бенн.- Порнография и Бэмби – эта двуликость Януса составляла особенную прелесть и подрывную силу Вены тех лет –  В 1913 году в кабинет Шницлера доставили сына фабриканта, которого пони цапнул за половой член. Доктор предписал: Пациента – в травматологию. А пони – к профессору Фрейду.

YOUTUBE 2019  Тогда еще не воевали с Германией мы, Тринадцатый год был…. Читает автор Арсений Тарковский.

1913 ЛЕТО  ЦЕЛОГО  ВЕКА. Флориан Иллиес 

Женщина спит с другом своего несовершеннолетнего сына. Друг хвастает этим, сын стыдится до полусмерти, мать стыдится до полусмерти. Мать и сын гребут на озере, занимаются любовью.

А потом стыд замучивает их действительно до смерти. Глубокую осведомленность в вопросах чувственности за Шницлером признавали все, даже его критики. А сегодня и подавно – с тех пор, как стали известны его дневники.

Пока жена Ольга, с которой он в 1913 году ведет деструктивную позиционную войну, продолжает есть и пить с гостями, он удаляется к себе в комнату и записывает: Вечером с жестоким гриппом читал „Беату“ почти с шести до девяти. Рихард, Гуго, Артур Кауфман, Лео, Зальтен, Вассерман, Густав, Ольга.

Зальтеном, кстати, был Феликс Зальтен, то самое прелестное венское дарование начала двадцатого века, который издал книгу Бэмби и, как предполагают, – под псевдонимом – Воспоминания Жозефины Мутценбахер, вопиющую даже для продвинутой в делах эротики Вены порнографию на венском диалекте.

Порно и Бэмби – именно эта двуликость Януса составляла особенную прелесть и особую подрывную силу Вены тех лет.

Адольф Лоос для всех образов из психоанализа Зигмунда Фрейда, рассказов Артура Шницлера и картин Густава Климта нашел неповторимую формулу: Орнамент и преступление.

Спустя день после чтения в доме Шницлера, во вторник, 25 февраля, Томас Манн покупает в Мюнхене участок на Пошингерштрассе, 1. В тот же день он официально поручает архитектору Людвигу построить достойную его виллу: спокойную, важную, несколько чопорную. Вместе с архитектором прямо возле участка он ждет трамвай номер тридцать до центра города.

Трость с изогнутым набалдашником Томас Манн как всегда перекинул через левую руку. Обнаружив пылинку, он рукой смахивает ее с пальто. Затем он слышит, как с холма Богенхаузен спускается трамвай.

У Пикассо три сиамских кошки. У Марселя Дюшана только две. И по сей день счет между двумя великими революционерами такой же – 3:2.

На фото: Василий Кандинский и Мария Марк. Чаепитие в Европе 1911 года.

Самым значительным произведением, которое Кафка напишет в 1913 году, будут его письма к Фелиции. Они полны серьезности, полны отчаяния, полны комизма. Вот и 1 февраля он спешит поведать: Вот уже несколько дней желудок мой, как и весь организм, пошаливает, и я пытаюсь образумить его голоданием.

Затем в замечательных словах он сообщает о чтении Франца Верфеля накануне. Как же вздымается такое вот стихотворение, неся и зарождая свой финал уже в самом своем начале, в непрерывном внутреннем развитии, что низвергается на тебя потоком – а ты, скорчившись на кушетке, только глазами хлопаешь!

Он даже посвятил Фелиции экземпляр своего нового сборника стихотворений, незнакомке, но – горе мне: Я вышлю тебе книгу в самое ближайшее время – если бы еще не эти хлопоты с особой упаковкой и отсылкой.

Так вот сидит Франц Кафка у себя в комнате в Праге, приходя в отчаяние от вопроса, как же запаковать книгу. Как хорошо, что в этот момент приносят Процесс на правку.

Но что подумает Фелиция, эта непринужденная, современная, танцующая танго молодая  женщина в лучших годах?  

Она читает от своего Франца строки наподобие этих: Любимая, скажи, чего ради ты любишь такого горемыку, несчастьями которого и заразиться недолго? Я влачу за собой мглистый шлейф несчастья. Только ты не бойся, любимая, и останься со мной! Совсем рядом, совсем близко!

Потом он снова жалуется на боли в плече, на простуды и проблемы с пищеварением. Затем, 17 февраля, возможно, самые честные и, безусловно, самые прекрасные слова, какие он когда-либо писал возлюбленной чародейке из далекого Берлина: Иногда я думаю: Фелиция, у тебя такая власть надо мной – так преврати же меня в человека, способного на все само собой разумеющееся. Разумеется, ей это не удастся.

16 февраля 1913 года на венском Северном вокзале Иосиф Сталин садится в поезд и отправляется обратно в Россию.

По трупу в день. В итоге это будут двести девяносто семь тел – извозчики, проститутки, безымянные утопленники, которых доктор медицинских наук Готфрид Бенн вскроет в период между 25 октября 1912 года и 9 ноября 1913 года. День за днем в этот холодный проклятый февраль он в белом халате спускается в подвал клиники Вестенд в районе Берлина Шарлоттенбург и достает скальпель.

Вскрывает трупы, обнаруживает причину смерти, но не душу. Сущий ад для этого ранимого, двадцатишестилетнего сына священника из Ной-марка: безостановочно вскрывать, набивать, зашивать, вскрывать.

Как рассказывают фотографии, в эти одинокие месяцы средь бела дня и пред лицом смерти у Бенна чуточку смыкаются веки. Он уже никогда не разомкнет их полностью. Он смотрел из-под опущенных век, – напишет Бенн, едва поднявшись из подвала для вскрытий, пытаясь в образе Рённе отскрести от души страдание.

Глядя из-под опущенных век, недоверчиво сверкая глазами, Бенн в своем мрачном трупном подвале словно предчувствует модель двадцатого века: Eyes wide shut.

Поэтому вечерами, после второй, третьей кружки пива он сочиняет на каком-нибудь клочке бумаги: Венец творенья, боров, человек. И он знает, что на следующий день, на рассвете, в подвале его будет ждать очередное тело, которое сейчас еще, возможно, живо и бродит меж домов.

Следующей весной он, измученный, попросит об увольнении, и профессор Келлер соврет в выпускном свидетельстве: В течение своей деятельности господин Бенн проявил себя как блестящий специалист в области медицины.

Его первенец Морг – изданные в марте 1912 года стихотворения из театра трупов – доказывал обратное: беспощадные, холодные и, тем не менее, проникнутые дерзким поздним романтизмом стихотворения о теле, раке и крови выдают большое экзистенциальное потрясение – их и сегодня на пустой желудок не почитаешь.

Но их ярость и мощь за ночь превратили автора, незаметного, всего лишь метр шестьдесят семь ростом патологоанатома с залысинами и наметившимся животиком, в одну из окутанных тайной фигур берлинского авангарда.

Бунтарь в костюме-тройке.

Уже после первого сборника стихов я прослыл надломленным бонвиваном, – вспоминал Бенн, – инфернальным снобом и типичным литератором, просиживающим в кофейнях, в то время как я вместе со всеми отмаршевывал полковые учения на картофельных полях Укермарка, а в Дёберице, при штабе командира дивизии, бежал рысью по сосновым холмам.

Мы не знаем, подошел ли этот военный врач Бенн к столику Эльзы Ласкер-Шюлер однажды вечером в Западном кафе, на углу Курфюрстендамм и Йоахимсталерштрассе, или наоборот. Но лучше места, где могли обрести друг друга эти двое дрожащих от лирического потрясения аутсайдеров не придумать.

Это арт-кафе пришло в благородный упадок, в нем подавали посредственную венскую кухню, как и по сей день во всех следящих за собой арт-кафе Берлина, воздух застывал от сигаретного дыма, с улицы пробивался оглушительный грохот, на газетах красовалась печать Украдено в „Западном кафе“, а внутри сидела богема и пила в долг. За кофе или пиво можно было заплатить 25 пфеннигов – и сидеть до пяти утра.

Бенн и Ласкер-Шюлер бывали здесь постоянно. Сперва бросали друг на друга взгляды. Словно два хищника, осторожно крались друг к другу, каждый подкармливал свой голод стихотворениями другого, неделями проговаривая их поздней ночью по дороге домой. Каждая из его строк – укус леопарда, прыжок дикого зверя, – пишет она в эти дни о Бенне.

Поэтесса Эльза Ласкер-Шюлер – на семнадцать лет старше его, недавно разведенная со вторым мужем, вовлеченная в авантюры со всеми центральными персонажами берлинской богемы, увешанная украшениями, с колокольчиками на ногах, в восточных одеяниях – в одночасье влюбляется в строгого доктора медицины с сонливым взглядом и робкой, почти безучастной интонацией, с какой он в жизни, как и в стихах, рассказывал чудовищные вещи о смерти, трупах и женском теле, словно кофе заказывал.

Готфрид, надменный и неуверенный, влюбляется в чувственную зрелую женщину с глазами, сверкающими, точно черные алмазы.

Оба персонажа, которым этой холодной берлинской зимой суждено встретиться и сблизиться, – неудачники. Ей сорок четыре года, ему скоро двадцать шесть. Эльза Ласкер-Шюлер, некогда оберегаемая банкирская дочка из Эльберфельда, теперь оказалась нищенкой: неделями она сидит на одних орехах да фруктах, мучается лихорадкой, бродит по ночному городу с сыном, ночует под мостами и в пансионатах, клянчит каждую чашку кофе.

В своих поношенных восточных одеждах она кажется клошаром из Тысячи и одной ночи. Стихи она пишет на украденных с главпочтамта бланках для телеграмм.

Бенн же, заблудший пасторский сын из деревни, отчаянно ищет свою профессию, он потерпел уже две неудачи: сперва как врач в психиатрическом отделении Шарите, затем как военный врач, которого отправили в принудительный отпуск.

Отзывы свидетельствуют о его проблемах в общении с людьми. Ему рекомендуют общение с трупами.

Вскоре после его вступления в должность умирает любимая мать. И Бенн, успевший набить руку в зашивании, пишет: Ты на челе моем раскрытой раной, и рана не смыкается никак. Это биографический момент, в котором различаются Бенн и Ласкер-Шюлер, цепляющиеся друг за друга, словно два утопающих.

О твои руки называется стихотворение Ласкер-Шюлер из октября 1912 года – и в нем впервые на ее сердце различается почерк доктора Готфрида Бенна. Она даже (какое счастье!) может писать ему на иврите: пасторский сын знает в теории Ветхий Завет. А теперь – практика.

Как думаете, получится?

На Берггассе, 19, ставшей уже тогда самым знаменитым адресом Вены, сидит доктор Зигмунд Фрейд. Психоанализ сделал его богатым: в день он проводит до одиннадцати сеансов, получая 100 крон за каждый – как его домработницы за целый месяц.

Но за то, что после смерти Густава Малера он написал управляющему его наследством и пытался добиться возмещения трат за совместную прогулку с композитором, Альма Малер обижалась всю жизнь.

В 1913 году он – легенда, его исследования о сновидениях и сексуальности – всеобщее достояние, а когда Шницлер или Кафка записывают образы своих снов, то не без вопроса, а что сказал бы доктор Фрейд. Он исследовал сексуальность, которую другие вытесняли, и которую, по сегодняшним данным, он и сам вытеснял в 1913 году.

После того как жена подарила ему шестерых детей, он, видимо, предпочел воздержание.

О его романах ничего не известно, лишь невыясненное отношение к Минне Бернайс, его свояченице, жившей с ними под одной крышей, дает повод для спекуляций, но – кто знает, кто знает.

Фрейда забавляло, что венцы приняли его учение о вытесненном и бессознательном в тот момент, когда он получил должность профессора. Уже посыпались отовсюду поздравления и цветы, словно роль сексуальности официально признана его высочеством, а значимость сновидений утверждена советом министров.

Уже современники воспринимали Фрейда и Шницлера как сиамских близнецов: здесь Толкование сновидений, там Новелла о снах; здесь Эдипов комплекс, там Фрау Беата и ее сын. Но, видимо, именно внутренняя схожесть заставляла их вежливо друг друга избегать.

Однажды Фрейд набрался духу и написал Шницлеру о боязни встречи с ним, о своего рода страхе двойничества. Так как, прочитав его рассказы и пьесы, у него сложилось впечатление, что благодаря интуиции – а вообще-то вследствие тонкого самонаблюдения – Вам известно все, что мне удалось обнаружить в процессе тягостной работы над другими людьми.

Но и это признание ничего не изменило. Как два магнита со слишком схожими полюсами, они не могли приблизиться друг к другу. Но оба относились к этому с юмором.

Когда в 1913 году в кабинет Шницлера доставили истекающего кровью сына фабриканта, которого пони цапнул за пенис, доктор предписал: Пациента немедленно в травматологию – а пони лучше всего к профессору Фрейду.

Крупная берлинская сигаретная фирма Problem повсюду в Берлине, на автобусах и дрожках рекламирует сигареты под названием Moslem. Поэтому, когда идешь по Потсдамской площади или по Курфюрстендамм, то большими буквами можно прочитать: Moslem: Problem Zigaretten.

Генрих Манн сейчас сожительствует в Мюнхене с Мими Кановой, с которой он – как удачно – познакомился в 1912 году на берлинской репетиции своей пьесы Большая любовь. Она толстовата. Он зовет ее пончик.

Но она писала ему, что, добейся он дальнейшего ее ангажемента в театре, она будет лелеять его, как дитя. Видимо, предложение его привлекло. Остальные воротят нос от этой заурядной женщины и их неподобающей связи.

Генрих, с бородкой и приспущенными веками похожий на испанского аристократа, сидит со своей Мими в Мюнхене на Леопольдштрассе, 49 и пишет.

  1. Лето целого века

 

 

 

 

Флориан Иллиес – немецкий критик, публицист и писатель. Изучал историю искусства и современную историю в Бонне и Оксфорде, работал редактором разделов культуры нескольких крупных немецких газет и журналов. Основатель художественного журнала Monopol, автор бестселлера «Поколение Golf» – полного самоиронии портрета европейской молодежи 1980-х годов. 

Франц Марк.Лошадь в пейзаже.1913

*  03  –  Публикация не является редакционной статьёй. Она отражает исключительно точку зрения и аргументацию автора. Публикация представлена в изложении. Продолжение в следующем выпуске. Начало в предыдущем выпуске. Оригинал размещен по адресу:  http://www.e-reading.club/bookreader.php/1034821/Illies_Florian_-_1913._Leto_celogo_veka.html

*  La publication n’est pas un ditorial. Cela reflte la position et l’argument de l’auteur.   –  All opinions in this column reflect only the views of the author(s).   –  Die Publikation ist kein Leitartikel. Es spiegelt nur den Standpunkt und die Argumentation des Autors wider.  –  Publikacja nie jest redakcją. Odzwierciedla jedynie punkt widzenia i argument autora.

* * *

GEOMETR.IT

«A new brave world» seen from the EU 11.01.2019

Moldova as being a state captured 11.01.2019

Sługa Narodu Ukrainy 11.01.2019

Grüne ist nicht immer gut 11.01.2019

Propagandą antybrukselską 11.01.2019

Ukraine: Land Grabbing 11.01.2019

GEOMETR.IT

1 Comment

Добавить комментарий

Your email address will not be published.