2 – Иван Шмелев. Рождество в Москве

in Faith · Literature · Nation · Philosophy · Power · Russia · World 296 views / 28 comments
          
75% посетителей прочитало эту публикацию

Россия World

GEOMETR.IT   rojdestvo.paskha.ru

 

*Священной радостью переполняются все сердца, “Разумейте, язы-и-цы-ы… и пок-ко-ряй- теся… Яко… с на-а-а-ми Бог!”

 

YOUTUBE.COM  Читает Алла Демидова.Рождественская звезда.Борис Пастернак.

Иван Шмелев. Рождество в Москве. Рассказ делового человека Наталии Николаевне и Ивану Александровичу Ильиным.

Гужом подвигается к Москве, с благостных мест Поволжья, с Тамбова, Пензы, Саратова, Самары… тянет, скриня, в Замоскворечье, на великую площадь Конную. Она – не видно конца ее – вся уставится, ряд за рядом, широкими санями, полными всякой снеди: груды черных и белых поросят… белые – заливать, черные – с кашей жарить, опытом дознано, хурсткую корочку дает с поджаром! – уток, гусей, индюшек… груды, будто перье обмерзлое, гусиных-куриных потрохов, обвязанных мочалкой, пятак за штуку! – все пылкого мороза, завеяно снежком, свалено на санях и на рогожах, вздернуто на оглоблях, манит-кричит – купи!

Прорва саней и ящиков, корзин, кулей, сотневедерных чанов, все полно птицей и поросятиной, окаменевшей бараниной, розоватой замерзшей солониной… каков мороз-то! – в желто-кровавых льдышках. Свиные туши сложены в штабеля, – живые стены мясных задов паленых, розово-черных “пятаков”… – свиная сила, неисчислимая.

За два-три дня до Праздника на Конную тянется вся Москва – закупить посходней на Святки, на мясоед, до Масленой. Исстари так ведется.

И так, поглазеть, восчувствовать крепче Рождество, встряхнуться-освежиться, поесть на морозе, на народе, горячих пышек, плотных, вязких, постных блинков с лучком, политых конопляным маслом до черной зелени, пронзительно душистым, кашных и рыбных пирожков, укрывшихся от мороза под перины; попить из пузырчатых стаканов, весело обжигая пальцы, чудесного сбитню русского, из имбиря и меда, божественного “вина морозного”, согрева, с привкусом сладковатой гари, пряной какой-то карамели, чем пахнет в конфетных фабричках, – сладкой какой-то радостью, Рождеством?

Верите ли… в рождественско-деловом бучиле, – в нашем деле самая жгучая пора, отправка приданого на всю Россию, на мясоед, до масленой, дела на большие сотни тысяч, – всегда урывал часок, брал лихача, – “на Конную!”. И я, и лихач, – сияли, мчали, как очумелые… – вот оно, Рождество! Неоглядная Конная черна народом, гудит и хрустит в морозе.

Дышишь этим морозным треском, звенящим гудом, пьешь эту сыть веселую, розлитую по всем лицам, личикам и морозным рожам, по голосам, корзинам, окоренкам, чанам, по глыбам мороженого мяса, по желтобрюхим курам, индюшкам, пупырчато-розовым гусям, запорошенным, по подтянутым пустобрюхим поросятам, звенящим на морозе, их стукнешь… слушаешь хряпы топоров по тушкам, смотришь радостными на все глазами: летят из-под топора мерзлые куски, – плевать, нищие подберут, поминай щедрого хозяина! – швыряются поросятами, гусями, рябчиками, тетерками, – берут поштучно, нечего канителиться с весами.

Вся тут предпраздничная Москва, крепко ядреная с мороза, какая-то ошалелая… и богач, кому не нужна дешевка, и последний нищий.

– А ну, нацеди стаканчик!..

Бородатый мужик, приземистый, будто все тот же с детства, всегда в широченном полушубке, в вязке мерзлых калачиков на брюхе, – копейка штука! – всегда краснорожий и веселый, всегда белозубый и пахучий, – имбирь и мед! цедит из самовара-шара янтарный, божественный напиток – сбитень, все в тот же пузырчатый стаканчик, тяжелый с детства. Пышит горячим паром, не обжигает пальцы. Мочишь калачик мерзлый… – вкуснее нет!

– Эй, земляки… задавим!.. Фабричные гуляют, впряглись в сани за битюгов, артелью закупили, полным-полно: свиные тушки, сальные, мерзлые бараны, солонина окаменевшей глыбой, а на этой мясной горе полупьяный парень сидит королем – мотается, баюкает пару поросят. Волочат мерзлую живность по снегу на веревке, несут, на санках везут мешками, – растаскивают великий торг. Все к Рождеству готовятся. Душа душой, а и мамона требует своего.

В “городе” и не протолкаться. Театральной площади не видно: вырос еловый лес. Бродят в лесу собаки – волки, на полянках дымятся сбитеньщики, недвижно, в морозе-тиши, радуют глаза праздничным сияньем воздушные шары – колдовской “зимний виноград”; качаются, стряхивая снег, елки, валятся на извозчиков, едут во всю Москву, радуют белыми крестами, терпкой, морозной смолкой, просятся под наряд.

Булочные завалены. И где они столько выпекают?!..

Пышит теплом, печеным, сдобой от куличей, от слоек, от пирожков, – в праздничной суете булочным пробавляются товаром, некогда дома стряпать. Каждые полчаса ошалелые от народа сдобные молодцы мучнистые вносят и вносят скрипучие корзины и гремучие противни жареных пирожков, дымящиеся, – жжет через тонкую бумажку: с солеными груздями, с рисом, с рыбой, с грибами, с кашей, с яблочной кашицей, с черносмородинной остротцой… – никак не прошибутся, – кому чего, – знают по тайным меткам.

Подрумяненным сыплются потоком, в теплом и сытном шорохе, сайки и калачи, подковки и всякие баранки, и так, и с маком, с сольцой, с анисом… валятся сухари и кренделечки, булочки, подковки, завитушки… – на всякий вкус.

С улицы забегают погреть руки на пирожках горячих, весело обжигают пальцы… летят пятаки куда попало, нечего тут считать, скорей, не время. Фабричные забирают для деревни, валят в мешки шуршащие пакеты – московские калачи и сайки, белый слоистый ситный, пышней пуха. На все достанет, – на ситчик и на платки, на сладкие баранки, на розовое мыльце, на карамель – “гадалку”, на пряники.

Тула и Тверь, Дорогобуж и Вязьма завалили своим товаром – сахарным пряником, мятным, душистым, всяким, с начинкой имбирно-апельсинной, с печатью старинной вязи, чуть подгоревшей с краю: вязьма.

Мятные белые овечки, лошадки, рыбки, зайчики, петушки и человечки, круто-крутые, сладкие… – самая елочная радость.

Сухое варенье, “киевское”, от Балабухи, белевская пастила перинкой, розово-палевой, мучнистой, – мягко увязнет зуб в мягко-упругом чем-то яблочном, клюковном, рябиновом.

“Калужское тесто” мазкое, каменная “резань” промерзлая, сладкий товар персидский – изюм, шептала, фисташки, винная ягода, мушмула, кунжутка в горелом сахаре, всяческая халва-нуга, сахарные цукаты, рахат-лукумы, сжатые абрикосы с листиком… грецкие и “мериканские” орехи, зажаренный в сахаре миндаль, свои – лесные – кедровый и каленый, и мягкий-шпанский, святочных вечеров забава.

Помадка и “постный сахар”, сухой чернослив французский, поседевший от сладости, сочный-моченый русский, сахарный мармелад Абрикосова С-вей в Москве, радужная “соломка” Яни, стружки-буравчики на елку, из монпасье, золоченые шишки и орешки, крымские яблочки-малютки… сочные, в крепком хрусте… леденцовые петушки, сахарные подвески-бусы… – валится на Москву горами.

Темнеет рано. Кондитерские горят огнями, медью, и красным лаком зеркально-сверкающих простенков. Окна завалены доверху:

*   атласные голубые бонбоньерки, – на Пасху алые! – в мелко воздушных буфчиках, с золотыми застежками, – с деликатнейшим шоколадом от Эйнема, от Абрикосова, от Сиу… пуншевая, Бормана, карамель-бочонки, россыпи монпасье Ландрина, шашечки-сливки Флея, ромовые буше от Фельца, пирожные от Трамбле…

Барышни-продавщицы замотались: заказы и заказы, на суп-англез, на парижский пирог в мороженом, на ромовые кексы и пломбиры.

Дымят трубы конфетных фабрик: сотни вагонов тонкой муки, “конфетной”, высыпят на Москву, в бисквитах, в ящиках чайного печенья. “Соленые рыбки”, – дутики, – отличнейшая заедка к пиву, новость, – попали в точку: Эйнем побивает Абрикосова, будет с тебя и мармаладу!

Старая фирма, русская, вековая, не сдается, бьет марципанной славой, мастерским художеством натюр-морт:   блюдами отбивных котлет, розовой ветчиной с горошком, блинами в стопке, – политыми икрой зернистой… все из тертого миндаля на сахаре, из “марципана”, в ярко-живой окраске, чудный обман глазам, – лопнет витрина от народа.

Мало? Так вот, добавлю:   “звездная карамель” – святочно-рождественская новость! Эйнем – святочно-рождественский подарок: высокую крем-брюле, с вифлеемской звездой над серпиком. Нет, постойте… вдвинулся Иванов, не стыдится своей фамилии: празднует Рождество победно, редко-чудесным шоколадом. Движется-богатеет жизнь…

Гремят гастрономии оркестры, Андреев, Генералов, Елисеев, Белов, Егоров… – слепят огнями, блеском высокой кулинарии, по всему свету знаменитой; пулярды, поросята, осыпанные золотою крошкой прозрачно-янтарного желе.

Фаршированные индейки, сыры из дичи, гусиные паштеты, салями на конъяке и вишне, пылкие волованы в провансале и о-гратен, пожарские котлеты на кружевах, царская ветчина в знаменитом горошке из Ростова, пломбиры-кремы с пылающими оконцами из карамели, сиги-гиганты, в розово-сочном желе… клубника, вишни, персики с ноевских теплиц под Воробьевкой, вина победоносной марки, “удельные”, высокое русское шампанское Абрау-Дюрсо… начинает валить французское.

“Мамоны”, пожалуй, и довольно? Но она лишь земное выраженье радости Рождества. А самое Рождество – в душе, тихим сияет светом. Это оно повелевает: со всех вокзалов отходят праздничные составы с теплушками, по особенно-низкому тарифу, чуть не грош верста, спальное место каждому. Сотни тысяч едут под Рождество в деревню, на все Святки, везут “гостинцы” в тугих мешках, у кого не пропита получка, купленное за русскую дешевку, за труд немалый.

Млеком и медом течет великая русская река… Вот и канун Рождества – Сочельник. В палево-дымном небе, зеленовато-бледно, проступают рождественские звезды. Вы не знаете этих звезд российских: они поют. Сердцем можно услышать, только: поют – и славят. Синий бархат затягивает небо, на нем – звездный, хрустальный свет.

Где же, Вифлеемская?.. Вот она: над Храмом Христа Спасителя. Золотой купол Исполина мерцает смутно. Бархатный, мягкий гул дивных колоколов его плавает над Москвой вечерней, рождественской. О, этот звон морозный… можно ли забыть его?!.. Звон-чудо, звон-виденье. Мелкая суета дней гаснет.

Вот воспоют сейчас мощные голоса Собора, ликуя, Всепобедно. “С на-ми Бог!..” Священной радостью, гордостью ликованья, переполняются все сердца, “Разумейте, язы-и-и-цы-ы… и пок-ко-ряй – теся… Я-ко… с на-а-а-а – ми Бог!” Боже мой, плакать хочется… нет, не с нами.

Нет Исполина-Храма… и Бог не с нами. Бог отошел от нас. Не спорьте! Бог отошел. Мы каемся.

Звезды поют и славят. Светят пустому месту, испепеленному. Где оно, счастье наше?.. Бог поругаем не бывает. Не спорьте, я видел, знаю. Кротость и покаяние – да будут.

И срок придет: Воздвигнет русский народ, искупивший грехи свои, новый чудесный Храм – Храм Христа и Спасителя, величественней и краше, и ближе сердцу… и на светлых стенах его, возродившийся русский гений расскажет миру о тяжком русском грехе, о русском страдании и покаянии… о русском бездонном горе, о русском освобождении из тьмы… – святую правду.

И снова тогда услышат пение звезд и благовест. И, вскриком души свободной в вере и уповании, воскричат: “С нами Бог!..”

Декабрь, 1942-1945, Париж – Иван Шмелев.Рождество в Москве

Начало в предыдущем выпуске

Пасха.ру     http://rojdestvo.paskha.ru/Russia/Rozhdestvo_v_Moskve/&pagei=all

VIDEO Читает Алла Демидова.Рождественская звезда.Борис Пастернак.- https://www.youtube.com/watch?v=73kjjeCarLk

GEOMETR.IT

*   *   *

Nаtion, Power, Russia, Faith, Philosophy, Literature, World

VIDEO Читает Алла Демидова.Рождественская звезда.Борис Пастернак.- https://www.youtube.com/watch?v=73kjjeCarLk

Икона Рождества Христова в вопросах и ответах

—Почему лик Богородицы обращён не к новорожденному Христу, а к нам?

— Действительно, на первый взгляд странно — ведь обычно мать после рождения ребёнка глаз от него не может отвести. Но ведь перед нами икона, а не картина, на которой просто изображены события той ночи. А в иконе каждая деталь наполнена смыслом.

Вот и взгляд Богоматери, обращённый к нам, говорит, что отныне Она становится заступницей рода человеческого, каждого из нас.

— Если на иконе всё изображается символами, почему же иконописец не написал Младенца Христа более крупно? Ведь именно Младенец — главный персонаж происходящего…

— С одной стороны, да, главный персонаж. С другой стороны, не менее важным «персонажем» любого рождения является та, кто дала миру нового человека, в данном случае — Богородица. И именно Она является центральной фигурой этой иконы.

А фигурка Младенца Христа самая маленькая на иконе не только потому, что Он — Младенец. Иисус туго завёрнут в пелёнки, неподвижен и кажется беспомощным. Изображая Христа именно так, иконописец хочет передать нам очень важную мысль:

“Сын Божий приходит в мир не в Своём величии и блеске, не для того, чтобы Ему поклонялись и служили люди, а для того, чтобы Самому послужить им, спасти их от вечной смерти. Приходит тихо и скромно, почти незаметно.”

Вот почему фигурка Христа так мала.

— Звезда наверху иконы — это и есть Вифлеемская звезда?

— Да, полукруг вверху — это принятое в иконографии условное обозначение неба, а звезда на нём — есть Вифлеемская звезда. Её лучи спускаются прямо к голове Младенца, указывают на Него, словно говорят: Он один может спасти человечество!

— Кто ещё изображён на иконе?

— Помимо Иисуса, Марии и Иосифа, на иконе изображаются не только люди, но и ангелы. Они готовы нести людям благую весть о рождении Спасителя.

Что касается людей, то на иконе Рождества, как правило, присутствуют пастухи, которые первыми пришли поклониться Ему. Количество пастухов может быть разное — обычно два или три. Волхвы изображены отдельно от пастухов, потому что они представляют языческие народы, а пастухи — иудейский народ.

И вот эти все народы, жившие до сих пор каждый по своим законам и традициям, теперь все приходят к Христу. Он их связывает воедино, дав начало новому роду человеческому — христианам.

Пасха.ру

http://rojdestvo.paskha.ru/iconi/Ikona_Rojdestvo_v_voprosah_i_otvetah/

VIDEO Читает Алла Демидова.Рождественская звезда.Борис Пастернак.- https://www.youtube.com/watch?v=73kjjeCarLk

GEOMETR.IT

*   *   *

Nаtion, Power, Russia, Faith, Philosophy, Literature, World

VIDEO https://www.youtube.com/watch?v=73kjjeCarLk. Читает Алла Демидова

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЗВЕЗДА (отрывок). Б. Пастернак

Стояла зима.

Дул ветер из степи.

И холодно было младенцу в вертепе

На склоне холма.

Его согревало дыханье вола.

Домашние звери

Стояли в пещере.

Над яслями тёплая дымка плыла.

Доху отряхнув от постельной трухи

И зёрнышек проса,

Смотрели с утёса

Спросонья в полночную даль пастухи.

А рядом, неведомая перед тем,

Застенчивей плошки

В оконце сторожки

Мерцала звезда по пути в Вифлеем.

Растущее зарево рдело над ней

И значило что-то,

И три звездочёта

Спешили на зов небывалых огней.

За ними везли на верблюдах дары.

И ослики в сбруе, один малорослей

Другого, шажками спускались с горы.

Светало. Рассвет, как пылинки золы,

Последние звёзды сметал с небосвода.

И только волхвов из несметного сброда

Впустила Мария в отверстье скалы.

Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,

Как месяца луч в углубленье дупла.

Ему заменяли овчинную шубу

Ослиные губы и ноздри вола.

Стояли в тени, словно в сумраке хлева,

Шептались, едва подбирая слова.

Вдруг кто-то в потёмках, немного налево

От яслей рукой отодвинул волхва,

И тот оглянулся: с порога на Деву,

Как гостья, смотрела звезда Рождества.

VIDEO https://www.youtube.com/watch?v=73kjjeCarLk. Читает Алла Демидова

*   *   *

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ. Саша Черный

В яслях спал на свежем сене

Тихий крошечный Христос.

Месяц, вынырнув из тени,

Гладил лен Его волос…

Бык дохнул в лицо Младенца

И, соломою шурша,

На упругое коленце

Засмотрелся, чуть дыша.

Воробьи сквозь жерди крыши

К яслям хлынули гурьбой,

А бычок, прижавшись к нише,

Одеяльце мял губой.

Пес, прокравшись к теплой ножке,

Полизал ее тайком.

Всех уютней было кошке

В яслях греть Дитя бочком…

Присмиревший белый козлик

На чело Его дышал,

Только глупый серый ослик

Всех беспомощно толкал:

«Посмотреть бы на Ребенка

Хоть минуточку и мне!»

И заплакал звонко-звонко

В предрассветной тишине…

А Христос, раскрывши глазки,

Вдруг раздвинул круг зверей

И с улыбкой, полной ласки,

Прошептал: «Смотри скорей!»

*   *   *

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЗВЕЗДА. И. Бродский

В холодную пору в местности, привычной

скорее к жаре, чем к холоду, к плоской

поверхности более, чем к горе,

Младенец родился в пещере, чтоб мир спасти;

мело, как только в пустыне может зимой мести.

Ему все казалось огромным:

грудь матери, желтый пар

из воловьих ноздрей, волхвы v Балтазар, Гаспар,

Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.

Он был всего лишь точкой. И точкой была звезда.

Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,

на лежащего в яслях ребенка издалека,

из глубины Вселенной, с другого ее конца,

звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца.

VIDEO https://www.youtube.com/watch?v=73kjjeCarLk. Читает Алла Демидова

http://rojdestv-pesni.narod.ru/stihi.html#1

GEOMETR.IT

Звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца.

1 — Иван Шмелев. Рождество в Москве

Рождество на Соловках. Б. Ширяев.

Почему не были на работе?- Я праздновала, — сказала cпокойно

Письмо из ссылки на Рождество 1937 года

 

 

28 Comments

  1. Земное выражение Рождества, праздничная суета,
    горы всякой всячины, сладостей, пряников дополнялась
    народным гулянием, пением, колядками, играми….

  2. слышал, что, обязательно на столе был узвар (напиток из
    сушенных фруктов) и кутя(каша из пшеницы с медом)

  3. Традиции сохранились со священной верой в Бога, болью,
    страданием и покаянием народа

  4. ….смотришь радостными на все глазами….–Вот что точно пропало у большинства людей сегодня,так это радость в глазах.Наверное,стало “лучше” жить

  5. Описанная предрождественская атмосфера очень напоминает мне мои предпраздничные ощущения в детстве.Этот специфический запах свежей выпечки,разных вкусностей и натертого мастикой паркета.А самое главное–это радость в сердце и спокойствие за завтрашний день.

  6. В 1988-м году, в тогда ещё Советском Союзе, отмечалось 1000-летие Крещения Руси. В Москве, после реставрации, открывался Свято – Данилов монастырь, Президентская чета Рейганов, посетила его. В стране появилось направление на религиозность, соборность, духовность. Чтобы в людях возродить Веру, начался ввоз различной литературы на русском языке. Одновременно большим тиражом вышла книга Ивана Шмелёва, “Богомолье” и “Лето Господне”. Два произведения, написанных во время Второй мировой войны, в эмиграции.Наверное хорошо ему писалось….

  7. В 20 веке,на мой взгляд,нет прозаиков,которые по своему мастерству могли бы хоть приблизиться к Шмелеву!Для меня самым лучшим его произведением стало”Лето Господне”…Сладостное удовольствие и,между тем,трезвение(!)проникают в сердце…Как жаль,что ушли те времена…В его произведениях в полном обьеме раскрывается русская душа ПРАВОСЛАВНОГО человека,прозрачная,как родниковая вода…

  8. Потрясающие произведения замечательного русского писателя И.С.Шмелева! “В них – мир его воспоминаний, целая вселенная, наполненная светом, добром и верой”. Глазами ребенка, его чистой душой, с любовью Ты открываешь для себя свой Дом-Русь по-новому, ее людей, душу, Бога…

  9. “Лето Господне” – одна из любимых моих книг. Автора обвиняли в лубочности изображения дореволюционной России… и да, она вполне лубочна! Но разве это недостаток? Шмелев писал эту книгу в эмиграции, он вспоминал свое детство, давно ушедших людей, страну, которую он покинул – мир, которого больше не было. Конечно, он описывал не реальность, а то, как помнил он, взрослый человек, свое восприятие жизни в детстве. Да и не свойственно ли нам всем идеализировать свои первые воспоминания?

  10. Эта книга очень светлая и печальная, особенно, когда знаешь судьбу ее автора: он пережил голод в революционном Крыму, потерял единственного сына в гражданской войне, покинул родину и умер на чужбине. Думаю, она может понравиться не только верующим людям, но и всем кому интересен быт России конца XIX века.

  11. Во время чтения книги во мне была проявлена какая-то генетическая память. Я легко и сразу соскользнула в необычайное состояние простоты, “знакомости”, света. Язык книги – как одно дыхание, без затейливости, умствования и без выпадения из состояния. Хотелось читать-читать-читать. И при этом одновременно хотелось делать паузы, чтобы “проживать”. В книге нет эдакого завораживающего сюжета, она не для тех, кому нужен драйв. Она очень про Русь.
    в

  12. Два замечательных романа И.С. Шмелева, которые можно отнести как к классической русской литературе, так и к православной. Читается упоительно! Будет интересно как детям школьного возраста, так и взрослым. В романах раскрывается жизнь, быт дореволюционной России глазами ребенка. Написано подробно, обстоятельно так, что и читать “вкусно”. Из разряда книг, которые со временем хочется перечитать.

  13. Шмелев это не просто “хорошо”, это ОЧЕНЬ ХОРОШО. Дилогия “Лето Господне. Богомолье” написана в Париже, в годы эмиграции. Нежнейшая, трогательная повесть о детстве, о людях из детства Иван Сергеевича, об отце. О смерти и жизни. О Церкви, но это лишь, как вплетение, а в основном, просто о людях.
    Там нет “морали” как у Толстого, нет надрыва Федор Михайловича, нет горечи Лескова. Есть тепло и мягкость.

  14. У Шмелева был дар любви к миру и людям. Непритворной любви и это читаемо в любой его вещи.

  15. Описывая жизнь московской купеческой семьи, автор рассказывает о всех православных праздниках, правилах и порядках. Рассказ ведется от имени семилетнего мальчика, поэтому легко воспринимается детьми.

  16. Богомолье – как бы продолжение “Лета Господне”, читать очень интересно, как детям, так и взрослым.

  17. Эта книга заставляет задуматься о многом, прежде всего о той России и тех людях, которые жили по совести, которые друг к другу относились с уважением, доверием, любовью, старались дать друг другу как можно больше тепла, и радости. В тех семьях, о которых пишет автор, дети с ранних лет учились добру и состраданию

  18. Не могу даже выразить всех переполняющих меня чувств ,когда читаю эту книгу. А читаю я ее не от начала до конца ,а по соответствующему празднику .Рождество ,Крещение ,Масленица и т.д.Какая любовь к России ! Читается легко !Я считаю вот этот материал надо вводить детям в школе .

  19. Иван Сергеевич Шмелев – великий русский писатель. В его произведениях открывается уникальный мир простого русского человека, жизнь которого согрета простой и глубокой верой.

  20. Интересна сама история Шмелева человек пережил очень много бед, но остался верен своему делу и не потерял своего лица

  21. К сожалению, до приезда в Алушту и посещения дома-музея ничего не знала о писателе Иване Сергеевиче Шмелеве. Наверное, потому что он эмигрировал и в россии про него умалчивали.

  22. … Если бы Вы ничего, кроме Рождества, не написали в жизни, этого было бы достаточно для Вашего бессмертия на земле и на небе»(М.В.Юдина о “Рождественской звезде” Пастернака)

  23. Редактор «Литературной Москвы» Э. Казакевич предложил Пастернаку .дать стихотворению заглавие “Старые мастера”. Стихи мгновенно становились проходимыми – без жертв: вся вещь сразу перемещалась из сферы религиозного сознания в сферу изобразительного искусства! Однако этого-то и не захотел принять Пастернак. “Ему привиделось предательство веры”, – пересказывал Казакевич».

  24. «Рождественская звезда» оказалась в центре внимания при изучении христианской концепции Пастернака.

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

Latest from

Go to Top