Monthly archive

Февраль 2019

1. Трамп делает подкоп под US Dollar Hegemony?

in Crisis 2019 · Economics 2019 · Europe 2019 · Finance 2019 · Person 2019 · Politics 2019 · RU · Skepticism 2019 · State 2019 · Trump 2019 · USA 2019 · YOUTUBE 2019 118 views / 16 comments

Europe Russia USA World

GEOMETR.IT unz.com

 

* Должно было пройти некоторое время, прежде чем я осознал, что США видят малую необходимость в дипломатии. Силы достаточно. Лишь слабый намёк на дипломатию. Как не нуждалась в дипломатии Римская империя, так и США в ней не нуждаются. Б.Бутрос-Гали, генеральный секретарь ОНН, 1992-1996.

YOUTUBE 2019 ДОЛЛАР СТАНЕТ РЯДОВОЙ ВАЛЮТОЙ. РУБЛЬ И ЮАНЬ ПОЛУЧАТ СВОЮ ЗОНУ ХОЖДЕНИЯ. 2018.

Конец безраздельного мирового экономического господства Америки наступил раньше, чем ожидалось. Конец наступил раньше, благодаря тем же неоконсерваторам, которые дали миру Ирак, Сирию и грязные войны в Латинской Америке.

( 01 )

Trump’s Brilliant Strategy to Dismember U.S. Dollar Hegemony

Когда-то война во Вьетнаме заставила США отказаться от золотого стандарта к 1971 году, сегодня поддержка и финансирование ими насильственных смен режимов в Венесуэле и Сирии (с угрозами подвергнуть санкциям те государства, которые не присоединятся к этому крестовому походу) заставляет европейские и другие страны создавать свои альтернативные финансовые институты.

Этот излом назревал уже давно и должен был произойти.

Но кто бы мог подумать, что Дональд Трамп станет катализатором? Ни одна левая партия, ни один социалист, анархист или лидер иностранных националистов нигде в мире не смогли бы добиться того, что он сделал, чтобы разрушить американскую империю.

“Глубинное государство” в шоке от того, как этот правый мошенник в сфере недвижимости смог заставить другие страны подняться на защиту себя путем демонтажа мирового порядка с центром в США.

Чтобы усилить эффект, он использует поджигателей неоконовской эпохи Буша и Рейгана – Джона Болтона, а теперь и Эллиота Абрамса, чтобы разжечь войну в Венесуэле.

Это почти как черная политическая комедия.

Мир международной дипломатии выворачивается наизнанку. Мир, в котором больше нет даже претензии на то, что мы должны придерживаться международных норм, не говоря уже о законах или договорах.

Неоконсерваторы, которых назначил Трамп, выполняют то, что еще не так давно казалось немыслимым: взаимодействие Китая и России — великий ночной кошмар Генри Киссинджера и Збигнева Бжезинского.

Они также выводят Германию и другие европейские страны на евразийскую орбиту – кошмар “Хартленда” Хэлфорда Маккиндера столетие назад.

Первопричина ясная: после крещендо отговорок и обманов по Ираку, Ливии и Сирии, наряду с нашим прощением беззаконного режима Саудовской Аравии, иностранные политические лидеры начинают осознавать то, о чем международные опросы общественного мнения говорили даже прежде, чем парни “Ирак/Иран-контрас” заинтересовались крупнейшими в мире запасами нефти в Венесуэле: Соединенные Штаты — теперь самая большая угроза миру на планете.

Называть государственный переворот, спонсируемый в Венесуэле, защитой демократии, – это проявлять двойственное мышление, лежащее в основе внешней политики США. Оно определяет “демократию” как поддержку внешней политики США, проведение неолиберальной приватизации государственной инфраструктуры, демонтаж государственного регулирования и следование указаниям глобальных институтов, в которых доминируют США: от МВФ и Всемирного банка до НАТО.

Десятилетиями возникавшие в результате такой политики иностранные войны, программы жесткой экономии внутри стран и военные интервенции приносили больше насилия, чем демократии.

В “Словаре сатаны”, который американских дипломатов учат использовать в качестве руководящих принципов “стиля письма” для двоемыслия, “демократическая” страна — это страна, которая следует в американском фарватере и открывает свою экономику для инвестиций США, а также приватизации, спонсируемой МВФ и Всемирным банком.

Украина считается демократической, наряду с Саудовской Аравией, Израилем и другими странами, которые выступают в качестве финансовых и военных протекторатов США и готовы рассматривать врагов Америки как своих.

Наступил момент, когда эта политика столкнулась с личными интересами других наций, прорвавшись через риторику имперского отдела связей с общественностью. Другие страны продолжают дедолларизацию и заменяют своими национальными интересами то, что американская дипломатия называет “интернационализмом” (имеется в виду национализм США, навязанный остальному миру).

Эту траекторию можно было увидеть 50 лет назад

Я описал ее в “Суперимпериализме” [1972] и “Глобальном переломе” [1978]. Это должно было произойти. Но никто не думал, что конец придет именно так, как это происходит. История превратилась в комедию или по крайней мере в иронию по мере того, как разворачивается ее диалектический путь.

В течение последнего полувека американские стратеги, Государственный департамент и Национальный фонд за демократию (NED) беспокоились о том, что оппозиция американскому финансовому империализму будет исходить от левых партий.

Поэтому они потратили огромные ресурсы на манипулирование партиями, которые называли себя социалистическими (Британская лейбористская партия Тони Блэра, Социалистическая партия Франции, социал-демократы Германии и т. д.), чтобы заставить их принять неолиберальную политику, диаметрально противоположную тому, что социал-демократия имела в виду столетие назад.

Но американские политические стратеги и дирижеры пренебрегали правым крылом, полагая, что оно поддерживает бандитизм США на уровне инстинктов.

Реальность такова, что правые партии хотят быть избранными, а популистский национализм — это сегодняшний путь к победе на выборах в Европе и в других странах, как это было для Дональда Трампа в 2016 году.

Повестка дня Трампа действительно может состоять в том, чтобы разрушить американскую империю, используя старую изоляционистскую риторику дяди Сэма полвека назад. Он несомненно нацелился на важнейшие органы Империи.

Но разве он сознательный антиамериканский агент? Это не исключено, но вряд ли стоит использовать принцип “cui bono”, чтобы предполагать какой-то умысел.

В конце концов, если ни один американский подрядчик, поставщик, профсоюз или банк не будут иметь с ним дело, станут ли Владимир Путин, Китай или Иран более наивным?

YOUTUBE 2019 ДОЛЛАР СТАНЕТ РЯДОВОЙ ВАЛЮТОЙ. РУБЛЬ И ЮАНЬ ПОЛУЧАТ СВОЮ ЗОНУ ХОЖДЕНИЯ. 2018.

Анализ вариантов экономического передела мира в связи с утратой Америкой статуса военного и долларового гегемона. Наступит время и мир будет разделен на валютные кластеры. Доминировать будут деньги таких держав как Россия, Китай, Индия.

Возможно, проблема возникла в результате того, что внутреннюю динамику спонсируемого США глобализма стало невозможно навязать, когда результатом стала финансовая аскетизация, волны бегства населения от спонсируемых США войн и, прежде всего, отказ США выполнять правила и международные законы, которые они сами же и сформулировали семьдесят лет назад после Второй мировой войны.

Демонтаж права и его суда

Любая международная система контроля требует верховенства закона. Это может быть морально беззаконное проявление безжалостной силы, навязывающей хищническую эксплуатацию, но это все же Закон. И для его применения нужны суды (с опорой на полицейские полномочия по обеспечению соблюдения правопорядка и наказания нарушителей).

Вот первое юридическое противоречие в мировой дипломатии США: Соединенные Штаты всегда сопротивлялись тому, чтобы любая другая страна имела право голоса во внутренней политике, законотворчестве или дипломатии США. Именно это делает Америку “исключительной нацией”.

Но в течение семидесяти лет ее дипломаты делали вид, что ее высшее суждение способствовало созданию мирного мира (как утверждала Римская империя), который позволил другим странам участвовать в процветании и повышении уровня жизни.

*

… Где же во всем этом левые? Вот вопрос, с которого я открыл эту статью. Как примечательно, что выступают против милитаризации НАТО и стремятся возродить торгово-экономические связи с остальной Евразией только правые партии: Альтернатива для Германии (AFD), французские националисты Марин Ле Пен и некоторые из других стран.

Конец нашего валютного империализма, о котором я впервые написал в 1972 году в “Суперимпериализме”, ошеломляет даже меня, такого информированного наблюдателя.

Чтобы ускорить его упадок, потребовался колоссальный уровень высокомерия, близорукости и беззакония — того, что могли предоставить Дональду Трампу только безумные неоконсерваторы, такие как Джон Болтон, Элиот Абрамс и Майк Помпео.

 

 

MICHAEL HUDSON

американский экономист, профессор экономики Университета Миссури в Канзас-Сити и научный сотрудник Экономического института Леви при Бардколледже, бывший аналитик Уолл-стрит; полит. консультант, журналист.

Примечания

Alexander Rubenstein, “It Can’t be Fixed: Senior ICC Judge Quits in Protest of US, Turkish Meddling,” January 31, 2019.

Patricia Laya, Ethan Bronner and Tim Ross, “Maduro Stymied in Bid to Pull $1.2 Billion of Gold From U.K.,” Bloomberg, January 25, 2019. Ожидая именно такой обман, президент Чавес начал действовать уже в 2011 году, репатриировав 160 тонн золота в Каракас из Соединенных Штатов и Европы.

Patricia Laya, Ethan Bronner and Tim Ross, “Maduro Stymied in Bid to Pull $1.2 Billion of Gold From U.K.,” Bloomberg, January 25, 2019.

Corina Pons, Mayela Armas, “Exclusive: Venezuela plans to fly central bank gold reserves to UAE – source,” Reuters, January 31, 2019.

Constanze Stelzenmller, “America’s policy on Europe takes a nationalist turn,” Financial Times, January 31, 2019.

* Публикация не является редакционной статьёй. Она отражает только мнение и аргументацию автора. Публикация представлена в изложении.

01  –  Publication is not an editorial. It reflects only the opinion and argument of the author. The publication is presented in the presentation. – Die Veröffentlichung ist kein Leitartikel. Es spiegelt nur die Meinung und das Argument des Autors wider. Die Publikation wird in der Präsentation vorgestellt. – Publikacja nie jest redakcją. Odzwierciedla jedynie opinię i argument autora. Publikacja została przedstawiona w prezentacji. – La publication n’est pas un éditorial. Cela ne reflète que l’opinion et l’argumentation de l’auteur. La publication est présentée dans  l’exposé.

* * *

GEOMETR.IT

«A new brave world» seen from the EU 11.01.2019

Moldova as being a state captured 11.01.2019

Sługa Narodu Ukrainy 11.01.2019

Grüne ist nicht immer gut 11.01.2019

Propagandą antybrukselską 11.01.2019

Ukraine: Land Grabbing 11.01.2019

GEOMETR.IT

Theaterstück für Desinteressierte

in DE · Germany 2019 · Nation 2019 · Politics 2019 76 views / 6 comments

Europe 

GEOMETR.IT  Tilo Jung

* „Der Mensch versucht vergeblich, durch sein Planen den Erdball in eine Ordnung zu bringen, wenn er nicht dem Zuspruch des Feldweges eingeordnet ist.“ — Martin Heidegger

Themen: Kabinettsitzung (Entwurf eines Gesetzes zur Durchführung des Zensus im Jahr 2021, Entwurf eines Gesetzes zur Anpassung der Betreuer- und Vormündervergütung, Entwurf eines Gesetzes zur nachhaltigen Stärkung der personellen Einsatzbereitschaft der Bundeswehr, Entwurf eines Gesetzes zur Reform der Psychotherapeutenausbildung), Wohnsitzauflage/Entfristung Integrationsgesetz, militärische Eskalation zwischen Pakistan und Indien, Reparaturvereinbarungen der Bundeswehr, wohnortnahe Versorgung von Schwangeren, Entwurf eines Gesetzes zur Aberkennung der deutschen Staatsbürgerschaft bei Dschihadisten mit Doppelstaatsbürgerschaft, mögliche Überstellung deutscher IS-Kämpfer aus kurdischer Haft an den Irak, Rüstungsexporte nach Saudi-Arabien, Uraufführung eines Theaterstücks über die Bundeskanzlerin, bisherige Ergebnisse der Arbeit der Heimatabteilung im Bundesinnenministerium, Bagatellgrenze für Rückforderungen nach dem SGB II, zweite Amtszeit von Dr. Jens Weidmann als Präsident der Deutschen Bundesbank und mögliche Nachfolge im Amt des EZB-Präsidenten, Beschluss des Verwaltungsgerichts Köln zur Bezeichnung der AfD als Prüffall durch das BfV, mögliche Fusion von Deutscher Bank und Commerzbank, Untersuchungen zum Anschlag auf dem Breitscheidplatz in Berlin im Dezember 2016, Lage in Venezuela

Kabinettsthemen (ab 1:35)

Naive Fragen zu:
Zensus 2021 (ab 6:18)
– was wird der Unterschied zum Zensus 2011 sein?

Bundeswehrpersonalnot (ab 7:00)
– welche Reservisten werden eingezogen? Wo werden die Reservisten eingesetzt, nur im Inland, in den Kasernen oder müssen sie auch in den Krieg?

Waffenexporte/Jemenkrieg (ab 20:38)
– ich war immer auf dem Stand, dass man erst nach einer transparenten Aufklärung des Falls Khashoggi überhaupt darüber entscheiden würde, ob man gegebenenfalls wieder exportieren würde. Können Sie uns sagen, ob das immer noch so ist? (ab 22:15)
– Ich würde gerne zu dem Bericht des „stern“ und von „report münchen“ kommen, der gestern erscheinen ist, da die Bundesregierung hier ja immer erklärt hat, dass man keine Erkenntnisse bzw. keine eigenen Kenntnisse von deutscher Rüstungstechnologie im Jemen-Krieg hat. Das hat sich ja jetzt als falsch im Sinne von „Da gibt es deutsche Rüstungstechnologie“ herausgestellt. Ein deutsches Kriegsschiff steht da im Hafen von Mokka, Panzer mit deutschem Motoren werden eingesetzt, und es gibt ausgerüstete Militärfahrzeuge der Vereinigten Arabischen Emirate mit deutschen Waffenstationen. War das der Bundesregierung bis gestern bekannt? Sind das auch für Sie neue Erkenntnisse? Was bedeuten die für Sie?
– Haben Sie die nicht gelesen? Das sind doch Erkenntnisse!
– wenn Sie dem jetzt nachgehen, dann werden Sie diesen Bericht und das, was darin berichtet wurde, zum Anlass dafür nehmen, zu prüfen, ob es Verstöße gibt.
– kann es sein, das zum Beispiel die VAE vielleicht gar keine Endverbleibserklärung für dieses Kriegsgerät unterschrieben haben, sodass sie dort einfach eingesetzt werden können? Ist das an sich erlaubt?
– was wurde denn in den Vereinigten Arabischen Emiraten „post-shipment“-mäßig kontrolliert? (ab 29:29)
– Können Sie uns die Frage beantworten, was für Konsequenzen es für einen Importeur hätte, wenn er trotz einer Endverbleibserklärung dagegen verstößt?
– Für immer?
– es wäre ja schon interessant, ob Sie da einen Panzer oder eine Pistole kontrolliert haben.

Bundesbankpräsident (ab 37:09)
– wurden Alternativen zu Herrn Weidmann geprüft? (38:23)

Deutsche Superbank (ab 42:20)
– es gibt Berichte, dass der Finanzminister aktiv an einer Fusion von Deutscher Bank und Commerzbank arbeite. Stimmt das?
– Sind Sie denn unabhängig von dieser Frage der Meinung, dass Deutschland eine Bank braucht, die „too big to fail“ ist? Denn darum soll es ja gehen.
– Gibt es denn aktuell eine Bank in Deutschland, die „too big to fail“ ist?

Venezuela (ab 45:35)
– Wie läuft es denn diesbezüglich in der Kontaktgruppe mit Uruguay und Co? Man hatte sich ja als EU mit Venezuela verständigt. Können Sie uns diesbezüglich ein Upate geben?
– Eine Frage zu der humanitären Hilfe fünf Millionen Euro stehen im Raum , die man angeboten hat: Warum gibt man diese Mittel nicht zum Beispiel dem Roten Kreuz, dem UNHCR, der Caritas, die ja schon im Land sind? Warum soll das über die Amerikaner ins Land kommen?
– können Sie sagen, wo die fünf Millionen Euro hingehen sollen und ob schon vorher Geld geflossen ist?
– Können Sie etwas Neues zu Billy Six sagen?
– Heißt das, dass es einen Gerichtstermin gibt?

YOUTUBE: Kabinettsitzung (Entwurf eines Gesetzes zur Durchführung des Zensus im Jahr 2021, Entwurf eines Gesetzes zur Anpassung der Betreuer- und Vormündervergütung

   Die Veröffentlichung ist kein Leitartikel. Es spiegelt ausschließlich den Standpunkt und die Argumentation des Autors wider. Die Publikation wird in der Präsentation vorgestellt. Beginnen Sie in der vorherigen Ausgabe. Das Original ist verfügbar unter:Tilo Jung

GEOMETR.IT

Polityka Partnerstwa Wschodniego

in Europe 2019 · PL · Politics 2019 · Polska 2019 · Skepticism 2019 · YOUTUBE 2019 77 views / 7 comments

Europe 

GEOMETR.IT  Stanisław Michalkiewicz

* Stanisław Michalkiewicz ocenia politykę wschodnią Polski. Mówi o tym, że władze polskie zachowują się tak, jakby za wszelką cenę chciały, żeby Ukraina została mocarstwem. O kontaktach z Białorusią, którą traktuje z pogardliwym lekceważeniem, co jest oczywiście błędem.

W polskiej polityce Rosja zawsze była odbierana jako zagrożenie, a stara Europa miała co do tego wątpliwości. Czy obecnie po próbie zamordowania w Wielkiej Brytanii podwójnego agenta Siergieja Skripala Zachód przewartościowuje swoje podejście wobec Moskwy?

  • Według Pawła Kowala sprawa Skripala pokazuje słabość Europy. – W jednym z krajów NATO użyto demonstracyjnie jakiegoś rodzaju broni masowego rażenia, której ofiarą padli nie tylko Skripal i jego córka, ale osoby postronne, nie mające z nimi nic wspólnego – mówi politolog.
  • Przyznaje, że Polska może mieć gorzką satysfakcję, ale na chwilę, bo trzeba się zastanowić co potem. Jego zdaniem, Zachód wcale nie czuje się pewnie. Bo po ewidentnej ingerencji w wybory i tym demonstracyjnym ataku nie wie, co robić, zaś brytyjskie sankcje, polegające na wydaleniu 23 dyplomatów, są nieznaczące. Jego zdaniem, na polską politykę wschodnią trzeba patrzeć, jak na element większej, europejskiej układanki.

Jarosław Guzy, publicysta, wskazuje, że USA czy Wielka Brytania też mogłaby kogoś w Rosji zamordować, ale z jakiś powodów tego nie robi. – To kwestia demokracji i zachowania pewnych standardów wobec kraju, który tych standardów nie zachowuje – wyjaśnia. Jego zdaniem, w polskiej polityce istnieje trend, który znajduje zaczepienie w niektórych kręgach społecznych. To kurs antyukraiński i antyzachodni, który eaje efekt prorosyjski.

Jaki wpływ na politykę wschodnią ma prowadzona w Polsce polityka historyczna? Czy nadal aktualna jest doktryna Jerzego Giedroycia? Jak jest polska racja stanu? Posłuchaj nagrania całej debaty.

POLITYKA WSCHODNIA W CHAOSIE

  • Co się stało z polską polityką wschodnią? To pytanie jest coraz częściej zadawane w Europie, a także za Atlantykiem. Nasi sojusznicy dostrzegli, że zabrakło jednego z głównych aktorów unijnej polityki wobec wschodnioeuropejskich sąsiadów – Polska zrezygnowała z aktywnego kształtowania wspólnotowej strategii wobec Ukrainy, Rosji czy Białorusi.
  • Co więcej, w relacjach bilateralnych z Kijowem Warszawa zaczęła zachowywać się na tyle niejednoznacznie, że pojawiły się pytania o możliwy zwrot rządu Prawa i Sprawiedliwości w kierunku Rosji.

Samo pojawienie się takich pytań pokazuje, że w naszej polityce wschodniej dzieje się coś, co w ciągu ostatnich dwóch dekad było absolutnie niewyobrażalne.

Brak wspólnego mianownika z Unią

Polska przestała włączać się w inicjatywy dotyczące europejskiej polityki wschodniej. Od dłuższego czasu MSZ nie organizuje i nie bierze udziału w wielostronnych wizytach w Kiszyniowie, Mińsku a nawet Kijowie.

Nie uczestniczy też w projektowaniu i implementowaniu unijnego wsparcia dla Ukrainy. Tłumaczenie tej sytuacji słabością polskiej dyplomacji pokazuje tylko część prawdy.

  • Przyczyny leżą bowiem dużo głębiej – polska polityka utraciła wspólny mianownik z celami polityki unijnej. Od samego początku, czyli od momentu rozszerzenia UE w 2004 roku, kluczowy element działań Brukseli wobec wschodnich sąsiadów stanowiło przekazywanie im unijnych rozwiązań ustrojowych.
  • Temu celowi podporządkowane było całe wypracowane przez Wspólnotę, przy wsparciu Polski, instrumentarium: umowy stowarzyszeniowe, wsparcie finansowe, polityka Partnerstwa Wschodniego. Negując dokonania własnej transformacji, a także podważając słuszność unijnego modelu liberalnej demokracji, rząd Polski stracił zarówno własną motywację, jak i legitymację ze strony partnerów do wspierania proeuropejskich reform na Wschodzie.

Polskie władze, jak się zdaje, nie przykładają wagi do tego, jakie konsekwencje będzie miała ich pasywność na poziomie europejskim. Tymczasem wycofanie się Polski z aktywnego kreowania polityki wschodniej powoduje osłabienie lobby występującego na rzecz tego kierunku polityki zagranicznej UE. Sprzyja to przesuwaniu uwagi Wspólnoty ku innym jej sąsiadom: Bałkanom i krajom Afryki Północnej.

Taka postawa Warszawy powoduje także wzrost znaczenia Berlina, a jednocześnie zwiększa jego osamotnienie w działaniach wobec Ukrainy czy Rosji. Efektem jest swoiste „odeuropeizowanie” polityki wschodniej.

W coraz większym stopniu staje się ona domeną Niemiec, a w mniejszym – polityką całej Unii.

To wszystko jest na rękę Moskwie, która postrzega aktywność UE w Europie Wschodniej jako niepożądaną konkurencję dla swoich wpływów. Przy czym zdecydowanie woli rozmawiać o problemach regionu w formacie „międzymocarstwowym”, a nie w ramach dialogu ze zjednoczoną Europą.

Wschodnie rozdwojenie jaźni

Rezygnacja z dążenia do współkształtowania polityki unijnej doprowadziła także do osłabienia pozycji Polski wobec wschodnich sąsiadów. Możliwość współdecydowania o działaniach UE powodowała, że Kijów, Mińsk, a nawet Moskwa rozumiały, że jeśli chcą prowadzić dialog z Brukselą, to powinny także porozumieć się z nami.

Teraz Warszawa została z sąsiadami niejako „sam na sam”, bez wsparcia autorytetu unijnego. W tej sytuacji tym bardziej znacząca stała się polska polityka skierowana bezpośrednio do wschodnich partnerów. Ta jednak zaczyna przypominać działania realizowane przez państwo o „rozdwojonej osobowości”.

  • Z jednej strony rządzący jako główny element relacji ze Wschodem wskazują zagrożenia związane z agresywną polityką Rosji. Podkreśla się, że w interesie Warszawy leży zarówno ograniczanie wpływów Moskwy w regionie, jak i współpraca z państwami, które podobnie jak my czują się zagrożone.
  • Realizacją tak zdefiniowanych priorytetów było powołanie wspólnej polsko-ukraińsko-litewskiej brygady wojskowej oraz udzielenie wsparcia dla sankcji nałożonych przez Zachód na Rosję po agresji na Krym i Donbas. W politykę tę wpisują się także dążenie do uniezależnienia Polski od rosyjskich dostaw gazu oraz sprzeciw wobec rozbudowy Gazociągu Północnego, który pozwoliłby Gazpromowi „ominąć” tranzyt tego surowca przez Ukrainę.

Z drugiej strony ta sama władza podsyca w Polsce nastroje antyukraińskie i przymyka oko na propagandę inspirowaną przez Kreml. Stawia w centrum relacji nie kwestie strategiczne, ale politykę historyczną, która formułowana jest w sposób bezkompromisowy i konfliktogenny.

YOUTUBE: Polska polityka wschodnia w chaosie. To igranie z ogniem, ułatwia Kremlowi osłabianie Zachodu

Publikacja nie jest redakcyjna. Odzwiercie dla towyłącznie punkt widzenia i argumentację autora. Publikacja zostałaza prezentowana w prezentacji. Zacznij od poprzedniego wydania. Oryginał jest dostępny pod adresem:  Stanisław Michalkiewicz

GEOMETR.IT

1. Do rozwiązania konfliktami i chaosem

in Conflicts 2019 · Polska 2019 · Skepticism 2019 · Trump 2019 65 views / 3 comments

Europe 

GEOMETR.IT  csm.org.pl

“Kto nie zna prawdy, ten jest tylko głupcem. Ale kto ją zna i nazywa kłamstwem, ten jest zbrodniarzem.” Bertold Brecht

13-14 lutego 2019 roku w Warszawie, dokładnie w 40. rocznicę rewolucji islamskiej w Iranie, odbyła się konferencja ministerialna w sprawie budowania pokoju i bezpieczeństwa na Bliskim Wschodzie. Choć Iran oficjalnie nie był głównym tematem spotkania, to wysocy przedstawiciele administracji prezydenta Donalda Trumpa wyraźnie zaznaczyli, że dla dyskusji o pokoju i bezpieczeństwie na Bliskim Wschodzie kraj ten jest kluczową kwestią i należy omówić „kolektywne” działanie w celu usunięcia jego szkodliwych wpływów z regionu.

Potwierdzili to podczas konferencji wiceprezydent USA, Mike Pence i sekretarz stanu Mike Pompeo. Szczyt warszawski dał sposobność dalszego zbliżenia niektórych krajów arabskich z Izraelem, ale także dialogu pomiędzy zwaśnionymi państwami Zatoki. Celem Polski było ugruntowanie partnerstwa strategicznego ze Stanami Zjednoczonymi, co się udało osiągnąć.

Polska wzmocniła także relacje z najważniejszymi krajami arabskimi, przede wszystkim z Arabią Saudyjską i Emiratami. Ceną – możliwe, że trudną do uniknięcia – jest zwiększenie podziałów pomiędzy Europą Środkową a „Starą Europą”. W Warszawie zabrakło wysokich rangą przedstawicieli Unii Europejskiej. Inny skutek to nieufność Iranu i Palestyńczyków. To są również wyzwania, przed którymi stanie teraz polska dyplomacja.

Konkluzje dla Polski

13-14 lutego 2019 r. Warszawa wystąpiła w nowej dla siebie roli, współgospodarza szczytu, który miał na celu wszechstronne, praktyczne spojrzenie na całą problematykę Bliskiego Wschodu z jego niemożliwymi do rozwiązania konfliktami i chaosem. Sama konferencja jednak była tylko częścią nowej amerykańskiej wizji Europy Środkowej – a szczególnie Grupy Wyszehradzkiej (V4) – i miejsca, jakie ma zajmować sojusz tych krajów ze Stanami Zjednoczonymi.

Przed wizytą w Polsce sekretarz stanu Mike Pompeo odwiedził Budapeszt i Bratysławę. Wszystkie jego wizy-ty w regionie to twarda Realpolitik, ale równocześnie uznanie roli V4 i wyraźne wpisanie tego ugrupowania w politykę zagraniczną USA. Dla Polski oznacza to mocniejsze wsparcie wobec ewentualnych zakusów Rosji, zdecydowane poparcie w sprawie rosyjsko-niemieckiego rurociągu Nordstream 2, prawdopodobnie więcej sprzętu, broni i woj-ska amerykańskiego, silniejsze partnerstwo strategiczne z Waszyngtonem.

I na tym najbardziej zależy Warszawie. Ze swojej strony zaś Warszawa będzie musiała – podobnie jak Budapeszt , Bratysława i Praga – być „ostrożniejsza” w sprawie relacji z Pekinem i inwestycji z Państwa Środka (jednym z ważnych elementów układanki są inwestycje Huawei Technologies). Drugie wyzwanie to przewartościowanie relacji z Bliskim Wschodem i być może trudniejsze więzi ze Starą Europą.

Przemówienie wiceprezydenta Mike’a Pence’a podczas szczytu po-stawiło Polskę w delikatnej sytuacji: Warszawa wciąż wspiera oficjalnie utrzymanie układu nuklearnego z Iranem z 2015 r (Joint Comprehensive Plan of Action – JCPOA). Z drugiej zaś strony, to w polskiej stolicy padły słowa wice-prezydenta USA o pewnych krajach europejskich, które chcą zmniejszyć skuteczność sankcji amerykańskich poprzez uruchamianie mechanizmów takich jak INSTEX, mających umożliwić handel z Iranem z pominięciem waluty amerykańskiej oraz amerykańskiego systemu finansowego.

Polska może być odtąd jeszcze bardziej odbierana jako kraj stawiający sojusz z Waszyngtonem ponad solidarność w ramach Unii Europejskiej, a co za tym idzie, istnieje niebezpieczeństwo pogłębienia podziałów pomiędzy Europą Zachodnią a Polską. Sam Mechanizm INSTEX może jednak w ogóle nie wejść w życie ze względu na opory w Iranie, który musiałby nie tylko stworzyć stosowne instytucje u siebie w kraju, ale przede wszystkim ma wątpliwości co do przystąpienia do FATF – Financial Action Task Force.

  • FATF to instytucja międzyrządowa, mająca na celu „promowanie skutecznego wdrażania środków prawnych, regulacyjnych i operacyjnych w celu zwalczania prania pieniędzy, finansowania terroryzmu i innych powiązanych zagrożeń dla integralności międzynarodowego systemu finansowego.”
  • Związanie się z tą instytucją mogłoby utrudnić Teheranowi wspieranie swoich zasadniczych sojuszników, przede wszystkim libańskiego Hezbollahu. Nawet jednak jeśli INSTEX zostanie uruchomiony, to umożliwi głównie nabywanie przez Iran żywności, lekarstw i sprzętu medycznego.
  • Taki jest zresztą jego cel początkwy, wyraźnie określony przez fundatorów: Wielką Brytanię, Francję i Niemcy. 12 Nie jest to zatem instrument, który by mógł znacząco wpłynąć na przestrzeganie reżimu sankcji, ale stanowi pomimo wszystko działanie w nie wymierzone.
  • Unia Europejska i jej główne mocarstwa są przekonane, że tylko zachowanie JCPOA jest gwarancją powstrzymania Iranu przed realizacją ambicji związanych z bronią jądrową. Co istotniejsze, odejście od układu nuklearnego może wpłynąć negatywnie na samą kwestię nierozprzestrzeniania broni atomowej. Zniechęci to inne kraje do wiązania się podobnymi układami z Zachodem.
  • Stany Zjednoczone są jednak przekonane, że sam JCPOA jest częścią problemu, a nie jego rozwiązaniem. Umowa nie zapobiegła rozwojowi pocisków balistycznych przez Teheran (z okazji 40. rocznicy Rewolucji Islamskiej przedstawiono nawet ich nowe mo-dele), jego ekspansji ani działalności określanej przez władze amery-kańskie jako sponsorowanie terroryzmu i sianie chaosu na Bliskim Wschodzie. I pod tym względem nie można się spodziewać kompromisów ze strony Waszyngtonu.

Konferencja warszawska została odebrana negatywnie przez Tehe-ran. Nie pomogła pod tym względem styczniowa wizyta wiceministra spraw zagranicznych Polski w Iranie. Minister spraw zagranicznych tego kraju w kuriozalny sposób połączył nawet rozpoczynający się szczyt w Warszawie z aktem terroru, w wyniku którego zginęło 27 członków Islamskiej Gwardii Rewolucyjnej. 13 Inny problem międzynarodowy, z jakim przyjdzie się borykać Polsce, to negatywne przy-jęcie szczytu bliskowschodniego ze strony Palestyńczyków, co może zaowocować też pogorszeniem wizerunku Polski w całym świecie arabskim. To wyzwania, które wzięła na siebie polska dyplomacja i kwestie, na które rząd polski musi znaleźć odpowiedź i przekonujące rozwiązanie.

Wzmocnienie współpracy z Izraelem jest korzystne dla Polski. Te więzi zresztą dotyczą całej Grupy Wyszehradzkiej, która swój szczyt 18-19 lutego zdecydowała odbyć w Izraelu. Z drugiej jednak strony, interesująca jest sekwencja, w której wspomniany szczyt odbywa się tuż po konferencji bliskowschodniej w Warszawie, nawet jeśli jest to zbieżność przypadkowa.14 Można mieć poczucie, że w pewien sposób obydwa wydarzenia wpisują się w „nową rolę”, jaką przyjmuje na siebie Europa Środkowa, a głównie V4, w relacjach z Tel Awiwem i Stanami Zjednoczonymi. Na razie bez odpowiedzi pozostaje pytanie, na ile przekuje się to na stosunek tych krajów wobec Teheranu – a krajów Islamu wobec V4.

Publikacja nie jest redakcyjna. Odzwiercie dla towyłącznie punkt widzenia i argumentację autora. Publikacja zostałaza prezentowana w prezentacji. Zacznij od poprzedniego wydania. Oryginał jest dostępny pod adresem: csm.org.pl

GEOMETR.IT

At the Nuclear Brink

in Conflicts 2019 · EN · History 2019 · NATO 2019 · Perry 2019 · Politics 2019 · YOUTUBE 2019 79 views / 4 comments

Europe 

GEOMETR.IT  Talks at Google

* Being a good leader requires remembering that you’re there for a reason, and the reason certainly isn’t to have your way. High-integrity leaders not only welcome questioning and criticism – they insist on it. Travis Bradberry

Dr. Perry talks about nuclear weapons and disarmament issues.

“My Journey at the Nuclear Brink” is a continuation of William J. Perry’s efforts to keep the world safe from a nuclear catastrophe. It tells the story of his coming of age in the nuclear era, his role in trying to shape and contain it, and how his thinking has changed about the threat these weapons pose.

In a remarkable career, Perry has dealt firsthand with the changing nuclear threat. Decades of experience and special access to top-secret knowledge of strategic nuclear options have given Perry a unique, and chilling, vantage point from which to conclude that nuclear weapons endanger our security rather than securing it.

This book traces his journey from the Cuban Missile Crisis to crafting a defense strategy in the Carter Administration, to offsetting the Soviets’ numeric superiority in conventional forces to the dismantling of more than 8,000 nuclear weapons in the Clinton Administration, and to his creation in 2007 — with George Shultz, Sam Nunn, and Henry Kissinger — of the Nuclear Security Project to articulate their vision of a world free from nuclear weapons.

Perry’s commitment to reducing the nuclear threat goes back to his days in the US Army when he served in postwar-occupied Japan, where he saw the results of the devastation of nuclear weapons.  Later in life when he became Secretary of Defense under President Bill Clinton in 1994 he would preside over the destruction of more than 8,000 nuclear weapons with the Russians.

 Perry is a mathematician and engineer by training, and currently is a professor emeritus at Stanford with a joint appointment at the Freeman Spogli Institute for International Studies and the School of Engineering.  He has worked in defense and international relations for seven decades.  He was brought in as an analyst during the Cuban missile crisis, was an undersecretary of defense for research and engineering during the Carter administration, and served on President Reagan’s Commission on Strategic Forces.  He is the author of My Journey at the Nuclear Brink (2015).  He received his BS and MA from Stanford and his PhD in mathematics from Pennsylvania State University. 

Perry was the 19th US Secretary of Defense from February 1994 to January 1997. He previously served as Deputy Secretary of Defense (1993–1994) and as Under Secretary of Defense for Research and Engineering (1977–1981). He is the Michael and Barbara Berberian Professor (emeritus) at Stanford University.

YOUTUBE: an instant change the face of the planet forever — a Journey at the Nuclear Brink

The publication is not an editorial. It reflects solely the point of view and argumentation of the author. The publication is presented in the presentation. Start in the previous issue. The original is available at:  Talks at Google

GEOMETR.IT

2. POLISH IN AND OUT

in EN · Europe 2019 · Polska 2019 · Skepticism 2019 75 views / 6 comments

Europe 

GEOMETR.IT  jamestown.org

* “We all live in a house on fire, no fire department to call; no way out, just the upstairs window to look out of while the fire burns the house down with us trapped, locked in it.” ― Tennessee Williams

“16+1” and China’s Bilateral Relations in Central and Eastern Europe

The economic disappointments of 16+1 are explained in part by the model imposed by Beijing, wherein the initiative is not truly a regional development mechanism—rather, it is a “regional institutional gathering that masks the bilateral nature of the relations that are being established primarily between countries.”  As a result, Beijing and other member countries have been unable to find a common thread for the 16

European countries to create an integrated community with common objectives.

There are some signs that China will try to better address the needs of specific 16+1 members. Agricultural cooperation, e-commerce, and transportation have been singled out as prioritized sectors for future development. However, to develop more effective cooperation, two major elements will be required: detailed analysis of the sectors where trade can be mutually beneficial, and China relaxing access to its markets. Questions remain as to whether Beijing will be willing and able to follow through on this latter course of action.

The “16+1” Initiative and the Role of the European Union

Disappointments with trade have been amplified by political issues connected to the European Union (EU). The influence exercised by Russia and China has prompted different reactions among CEE states: it is a concern for some countries (such as Poland and the Czech Republic), while it has been embraced by others (such as Hungary and Serbia). Warsaw’s concerns have until recently been muted, as lackluster progress on economic issues was partially offset by the political benefits that Poland has obtained from 16+1. The EU is anxious about the positions on China taken by the eleven states that share both EU and 16+1 membership, and about their high level of cooperation with Beijing (European Parliament, July 2018). 

 As one of the key countries in 16+1, Poland could leverage its parallel position within the EU, and use the Chinese card to press Brussel and Berlin for concessions.

The loudest EU critic of growing Chinese influence in the CEE region has been Germany—which uses many countries in the region as parts of its own production chains, and treats them as part of an informal sphere of political influence (China-CEEC Think Tanks Network, August 7 2017).

Facing the growing anxiety in Berlin over the 16+1 structure, Beijing decided to appease Germany, and has invited Berlin to participate in the initiative’s meetings. Despite this, 16+1 continues to be seen by some in Europe as a Chinese wedge into the EU.

The “Three Seas Initiative” as a Potential Alternative for “16+1”

Mediocre economic benefits and diminishing political opportunities for bilateral cooperation within the 16+1 framework have been two of the primary reasons for Poland’s disengagement from China. However, Warsaw is also strongly motivated by a desire to cultivate closer relations with the United States—which is an important source of security not only for Poland, but also for other NATO countries.

  • Recent diplomatic spats between the EU and the United States—amplified by Washington’s efforts to deal directly with EU member states on a bilateral basis—have been treated by the Polish government as an opportunity to strengthen its position in Europe as a staunch U.S. ally (European Council on Foreign Relations, December 19 2018).
  • Warsaw is pursuing a regional agenda that strengthens its position in the EU, while also engaging Washington. The “Three Seas Initiative” (TSI), which has garnered the support of U.S. President Trump, is part of this effort (Central European Financial Observer, July 18 2017).
  • The TSI was initiated jointly by Poland and Croatia, and comprises the twelve member states of the EU located between the Adriatic, Baltic and Black Seas. 
  •  The initiative is primarily focused on the development of energy, transportation and digital networks. It has a narrower scope than 16+1, and it will not provide a simple replacement for the wide agenda of the Chinese-led initiative (Uniwersytet Lodzki, 2018). However the detailed list of projects, including specific pipelines, rail lines, and highways, seems to better match regional needs than do the vague plans included in the 16+1 declarations (Three Seas Initiative, September 2018).

Conclusions

Poland, one of the pillars of the 16+1 Initiative and a former enthusiast of closer relations with the PRC, has dramatically changed its attitude. 16+1 has not delivered economically for the majority of its participants, and its “one size fits all” model has failed to take into account the specific situations of individual countries. Minor adjustments declared in the course of 16+1 summits in Budapest and Sofia are a good start, but remain insufficient to satisfy the needs of China’s partners. Beijing’s close cooperation with Russia, and its courting of Berlin, also do not make the PRC a particularly attractive partner for Poland.  

Polish authorities have decided to put more focus on their bilateral ties with the United States—and with regional projects such as the Three Seas Initiative—rather than deepening cooperation with China.

Poland’s disengagement from China is likely to have a significant impact on the future of the 16+1 Initiative. A majority of 16+1 countries have also gained very limited benefits from the program—and if they follow the examples of Poland and the Czech Republic in distancing themselves from China, that will negatively impact PRC plans in Central and Eastern Europe.

The decoupling from China is not preordained: Poland and other countries are interested in maintaining ties with Beijing, and the 16+1 structure still holds potential benefits for its members. However, to successfully reboot cooperation, the Chinese side will need to offer more of concrete value to Poland and other countries in the region.

Łukasz Sarek is a China market analyst and consultant. He is also a researcher at the Asia Research Centre, Centre for Security Studies, War Studies University in Warsaw.

The publication is not an editorial. It reflects solely the point of view and argumentation of the author. The publication is presented in the presentation. Start in the previous issue. The original is available at:  jamestown.org

GEOMETR.IT

Populistische Wirtschaftspolitik auf lokaler Ebene besser

in DE · Europe 2019 · Nation 2019 · Politics 2019 · Skepticism 2019 93 views / 4 comments

Europe 

GEOMETR.IT  project-syndicate.org

* Ich habe es satt, die Menschen zu durchschauen. Es ist so leicht, und es führt zu nichts. – Elias Canetti..

HICAGO – Der wirtschaftliche Erfolg der freiheitlichen Demokratien während der Nachkriegszeit beruhte nicht allein darauf, dass man die Märkte erfolgreich machen ließ. Die USA und die europäischen Länder betteten sie zugleich in eine Struktur ein, die es den Menschen ermöglichte, in umfassender Weise von ihnen zu profitieren. Diese Struktur ist heute am Zusammenbrechen, was populistischen Führern auf der Linken wie der Rechten Auftrieb verleiht. Diese stellen zwar die richtigen Fragen, aber haben selten die richtigen Antworten. Vielleicht sollten sie es den Menschen stattdessen einfacher machen, eigene Lösungen zu entwickeln.

Warum ist die Nachkriegsstruktur am Zusammenbrechen? In der unmittelbaren Nachkriegszeit bereitete in den USA ein formidables System weiterführender Schulen die Schüler aufs Berufsleben oder das Studium an den weltbesten Universitäten vor. Sie traten mit den nötigen Fertigkeiten ins Berufsleben ein, um gute Arbeitsplätze zu bekommen. Hohes Wirtschaftswachstum und ein relativ geringes Maß an Regulierung ermutigten viele, eigene Unternehmen zu gründen. Eine flexible Arbeitsmarktpolitik ermöglichte es Arbeitnehmern, nach dem Verlust des Arbeitsplatzes rasch wieder eine neue Stelle zu finden. Wenn es mal Rezessionen gab, waren sie schwach und kurz.

Die hervorragende Vorbereitung der Amerikaner im „Marktvorfeld“ über das Bildungssystem und die vielen ihnen offenstehenden wirtschaftlichen Chancen erlaubten es den USA, mit einer relativ begrenzten sozialen Absicherung gegen die Schwankungen des Marktes auszukommen. Die Arbeitslosenversicherung war bescheiden, und eine Krankenversicherung hatten viele – selbst nach der Einführung von der US-Bundesregierung geförderter Versicherungsprogramme für Senioren und die ganz Armen in den 1960er Jahren – gar nicht.

Das Bildungssystem Kontinentaleuropas war anfangs deutlich schlechter. Der durchschnittliche Mann hatte in Frankreich 1950 nur 4,75 Jahre lang die Schule besucht (ein Niveau ähnlich wie heute in Myanmar). In den USA waren es acht Jahre. Aber Europa verringerte den Abstand stetig und schuf zugleich starke Schutzmechanismen für Arbeitnehmer und starke soziale Netze. In einem gewissen Sinne glich Europa seine ursprünglich geringere Vorbereitung im Marktvorfeld durch eine stärkere dem Markt nachfolgende Unterstützung aus. Beide Systeme funktionierten in den Nachkriegsjahrzehnten gut.

Unglücklicherweise geriet das Wachstum Anfang der 1970er Jahre ins Stocken. Die kapitalistischen Demokratien des Westens reagierten hierauf mit einer verstärkten Liberalisierung zu Hause und einer vertieften wirtschaftlichen Integration miteinander. Obwohl die USA den Schwerpunkt auf Erstere legten und Kontinentaleuropa ihn auf Letztere legte, näherten sich beide Systeme zu einem gewissen Grad an. Insbesondere verbesserte Europa seine Unterstützung im Marktvorfeld, während es seine dem Markt nachfolgenden Schutzmechanismen, die in einer Zeit schwachen Wachstums zunehmend unbezahlbar wurden, teilweise abbaute.

Doch so richtig erreichte das Wachstum das hohe Niveau der Nachkriegsjahrzehnte nie wieder. Und in letzter Zeit hat die technologische Revolution viele gut bezahlte Routinetätigkeiten wegautomatisiert und zur Auslagerung von Arbeitsplätzen mittleren Einkommens in der Fertigung geführt. Die gut bezahlten Arbeitsplätze von heute erfordern größere Fertigkeiten und also mehr Unterstützung im Marktvorfeld.

Bedauerlicherweise ist eine derartige Unterstützung in den USA heute deutlich ungleicher verteilt. In den erfolgreichen Gemeinwesen der Städte und Vororte werden Kindern die Fähigkeiten vermittelt, die sie für den Erfolg brauchen. In den im Abschwung begriffenen semiländlichen Gebieten und den städtischen Gettos geschieht das nicht. Die USA versuchen seit Jahrzehnten, ihre scheiternden Schulen zu verbessern. Doch die zunehmende Segregation nach Einkommen erschwert diese Aufgabe. Während die Angehörigen der akademischen Berufe mit ihren Kindern in erfolgreiche, von der Ober- und Mittelschicht geprägte Gemeinwesen flüchten, verhindern die hohen Lebenshaltungs- und Wohnungskosten, dass sich andere ihnen anschließen. Die Anforderungen des Marktes schaffen eine Leistungsgesellschaft, aber eine vererbte, in der die Kinder der Erfolgreichen selbst größere Erfolgschancen haben.

Die heterogene Qualität der Schulbildung ist auch im stärker egalitären Europa ein wachsendes Problem, da immer mehr Einwanderer in die preiswerten Wohnviertel der Arbeiter ziehen. Weil sich Einwandererkinder häufig an ein anderes Schulsystem und eine neue Sprache gewöhnen müssen, brauchen sie in der Aufholphase nahezu unweigerlich die überproportionale Aufmerksamkeit der Lehrer und schulischen Mitarbeiter. Auch dies beeinflusst das Schulerlebnis der bestehenden Schuler und schafft einen Anreiz für Aufsteigerfamilien, wegzuziehen.

Der relative Chancenmangel für die Zurückbleibenden wird vermutlich noch verschärft durch das Wachstum von Unternehmen mit Superstar-Status. Dies ging in den USA mit einem Abschwung bei der Gründung von Start-ups und bei unternehmerischen Projekten einher. Die Arbeit in den Superstar-Unternehmen erfordert größere Fertigkeiten. Amazons Versprechen, in seiner geplanten neuen Zentrale in Queens, New York City, tausende von Arbeitsplätzen zu schaffen, war für die örtliche Gemeinschaft weniger attraktiv, als man aufgrund der bloßen Zahl hätte annehmen sollen, weil viele der besseren Arbeitsplätze für die meisten Anwohner ohnehin außer Reichweite lagen. Progressive Demokratische Politiker machten dann gegen Amazon mobil, das seine Pläne inzwischen aufgegeben hat.

Linke Populisten reagieren auf das Schwinden der Unterstützung für ihre Klientelen im Marktvorfeld mit Forderungen nach Ausweitung des Sicherheitsnetzes etwa um eine allgemeine Krankenversicherung (in den USA), Arbeitsplatzgarantien und Formen eines universellen Grundeinkommens. Die populistische Rechte betrachtet derartige Vorschläge als Bedrohung, weil sie die Nachhaltigkeit des bestehenden Sicherheitsnetzes für die im Lande geborene Mehrheit untergraben.

Die Reaktion rechter Populisten auf den Niedergang ihrer Gemeinwesen besteht darin, Einwanderern und anderen Minderheiten sowie dem Handel die Schuld zu geben. Und es stimmt, dass eine Verhinderung der Einwanderung den Druck auf Schulen und Dienstleistungen in den Arbeitervierteln zunächst verringern würde. Längerfristig jedoch wird diesen Vierteln dadurch die Jugend, Energie und letztliche Revitalisierung vorenthalten, die Einwanderer mitbringen. Und während die populistische Linke die Einwanderung unterstützt, weil sie unverzichtbar für die Aufrechterhaltung neuer Sozialprogramme ist, sympathisiert sie tendenziell mit der Rechten beim Handelsprotektionismus.

Unglücklicherweise wird ein Protektionismus zu Lasten der Nachbarn die Welt ärmer machen. Im Niedergang begriffene Gemeinwesen brauchen dringend alternative Möglichkeiten, um neue Wirtschaftsaktivitäten anzulocken und ihre Bürger in die Lage zu versetzen, besser auf die Globalisierung und den technologischen Wandel zu reagieren.

Die Hauptstädte sind von den örtlichen Sorgen häufig zu weit weg und zu gelähmt von internen Streitereien, um diesbezüglich eine Führungsrolle zu übernehmen. Gebraucht werden Lösungen auf kommunaler Ebene, die engagiert und mit Kenntnis der örtlichen Gemeinschaften umgesetzt und von den nationalen Regierungen finanziell und ggf. durch eine leichte Beaufsichtigung unterstützt werden.

Wenn derartige Maßnahmen für die Menschen in den benachteiligten Gemeinwesen die Vorbereitung im Marktvorfeld verbessern können, wird eine Verbesserung des dem Markt nachfolgenden Sicherheitsnetzes zugleich weniger notwendig und bezahlbarer. Wäre es nicht sinnvoller, die grandiose Zentralisierungspolitik der populistischen Linken und Rechten zu vermeiden und stattdessen den örtlichen Gemeinwesen mehr Vertrauen zu schenken? Das wäre eine wahrhaft populistische Idee.

Aus dem Englischen von Jan Doolan

   Die Veröffentlichung ist kein Leitartikel. Es spiegelt ausschließlich den Standpunkt und die Argumentation des Autors wider. Die Publikation wird in der Präsentation vorgestellt. Beginnen Sie in der vorherigen Ausgabe. Das Original ist verfügbar unter: project-syndicate.org

GEOMETR.IT

2. UKRAINE und ihr Fiskaldefizit

in Crisis 2019 · Economics 2019 · Europe 2019 · Germany 2019 · Politics 2019 63 views / 4 comments

Europe

GEOMETR.IT  laender-analysen.de

*  Die Rolle des Vertrauten ist immer zugleich wohltuend und schmerzlich, denn man spielt sie ja immer nur unter der Voraussetzung, dass man selbst nicht in Betracht kommt. Aber wie viel besser ist es doch, habe ich mir oft gesagt, der Welt Vertrauen einzuflößen, als ihre Leidenschaften zu erregen! Wie viel besser, ihr “gut”, als ihr “schön” zu erscheinen! Thomas Mann

Zusammenfassung Wirtschaftlich steht die Ukraine vor einem herausfordernden Jahr 2019, was nach außen hin verwunderlich erscheint. Denn 2018 wurde der höchste BIP-Zuwachs seit Jahren verbucht, bei der makrofinanziellen Stabilisierung ist beachtlicher Fortschritt offenkundig. Allerdings wurde letzterer vor allem durch orthodoxrestriktive oder »wirtschaftsliberal« gescholtene Maßnahmen erreicht. Auch hat sich der Lebensstandard in den letzten Jahren nicht spürbar verbessert. Zudem konnte bei wichtigen institutionellen Reformen – trotz partieller Besserung – kein Durchbruch erzielt werden.

* * *

… mit begrenzter Breitenwirkung nährt Wunsch nach »Neuanfang« Angesichts der differenziert zu bewertenden wirtschaftlichen Bilanz der letzten Jahre ist es auch verständlich, dass eine gewisse »Austeritätsmüdigkeit« spürbar ist. Teils bezieht sich diese »Austeritätsmüdigkeit« auf den Sparkurs im öffentlichen Sektor oder die massiven Gasbzw. Energiepreisanhebungen der letzten Jahre. Kritiker hinterfragen z. B. die Notwendigkeit, die Energiepreise für Haushalte an das Importpreisniveau anzuheben, solange der heimische Energiebedarf der Privathaushalte aus heimischen Quellen gedeckt wird.

  • Angesichts der »Austeritätsmüdigkeit« ist es auch nicht verwunderlich, dass der Budgetentwurf für 2019 etwa eine merkliche Anhebung des Mindestlohns beinhaltet. Der gerade offiziell bestätigte Präsidentschaftskandidat Poroschenko wird nicht müde zu betonen, dass »[…] statistische Daten zwar nicht mit der Stimmung und dem Gefühl der Menschen übereinstimmen, es aber klar ist, dass das Schlimmste hinter uns liegt« und er den sozialen Aspekt in einer zweiten Amtszeit betonen würde. Gegenkandidaten werben mit dem Versprechen, in wenigen Jahren das polnische Lohnniveau zu erreichen, welches derzeit fünfmal (!) höher liegt als in der Ukraine (ca. 1.000 Euro in Polen vs. 200 Euro in der Ukraine). Vor allem die restriktive Geldpolitik der letzten Jahre provoziert Kritik auf nationaler und teils auch auf internationaler Ebene.
  • Daher ist es auch nicht verwunderlich, dass eine Abkehr vom aktuellen wirtschaftspolitischen Politikmix, der auch der IWF-Kooperation zugeschrieben wird, durchaus Teil der (innen-)politischen Diskussion ist. Mit Blick auf die Präsidentschaftswahl werben Poroschenkos Herausforderer unter anderem damit, Bausteine der makrofinanziellen Stabilisierungsagenda (Notenbankunabhängigkeit, IWF-Kooperation) zumindest teilweise in Frage zu stellen. Zumal angesichts der erfolgreichen ökonomischen Stabilisierung gemäß solchen Denkmustern Spielraum für wirtschaftspopulistische Experimente besteht, während die Politikspielräume in der Außen- und Sicherheitspolitik begrenzt sind.
  • Als größte politische Risikofaktoren sehen reformorientierte Akteure im Land, der IWF oder Auslandsinvestoren die Wahl eines sozialpopulistisch agierenden Präsidenten, eine möglicherweise daraus resultierende andauernde Konfrontation mit dem Parlament (vor und nach den Wahlen im Herbst) oder einen wieder wachsenden Einfluss der Oligarchen im Parlament (und der daraus resultierenden Klientelpolitik) an. Angesichts schleppender institutioneller Reformen (immerhin lag das vorige IWF-Abkommen auch deswegen seit April 2017 auf Eis), des breiten Spektrums an möglichen Wahlergebnissen – v. a. bei den Präsidentschaftswahlen – sowie dem erkennbaren Hinterfragen der wirtschaftspolitischen Agenda der letzten Jahre ist verständlich, warum der IWF der Ukraine zum Jahresende 2018 nur eine sehr begrenzte Unterstützung auf Zeit hat zukommen lassen. Das derzeitige, auf 14 Monate angelegte IWF-Abkommen (mit Unterstützung im Bereich von 3,9 Milliarden US-Dollar), stellt nur eine Minimalabsicherung dar, die für beide Seiten gerade noch tragbar ist.

Einerseits steht der IWF »nur« für einen kurzen Zeitraum als Unterstützer bereit, andererseits ist damit auch die Konditionalität etwas schwächer. Zudem lässt sich der IWF so die Option offen, Druck aufzubauen, falls es einen Zug zu wirtschaftspolitischem Populismus gibt. Denn die Ukraine muss wohl schon im zweiten Halbjahr 2019 bzw. zumindest bis zum Jahresende 2019 Klarheit darüber herstellen, wie es mit der IWF-Kooperation weitergeht. Es scheint kaum möglich, dass die Ukraine nach dem Auslaufen des aktuellen Abkommens ab 2020 gänzlich ohne IWFAbsicherung auskommen kann.

Zudem wurde auch 2018 wieder deutlich, dass die internationale Staatengemeinschaft und vor allem die EU ihre (weiteren) Unterstützungshilfen für die Ukraine an die IWF-Kooperation koppeln. Derzeit ist nicht erkennbar, dass diese Verknüpfung prinzipiell aufgelöst werden wird. Immerhin ermöglicht die limitierte IWF-Unterstützung es der Ukraine, sich teilweise am internationalen Kapitalmarkt, teils auch lokal, zu refinanzieren. Wobei internationale Ukraine-Anleihen trotzdem weiter klar im Segment der hochriskanten Emerging-MarketsStaatsanleihen gehandelt werden.

In Bezug auf aktuelle Marktpreise sind hier eher Anleihen von konfliktbelasteten Staaten (innenpolitisch und/oder außenpolitisch) Vergleichsmaßstäbe, d. h. US-Dollar Anleihen der Ukraine werden am Finanzmarkt ähnlich gepreist wie solche Wertpapiere aus dem Irak, Ägypten oder Pakis tan. Somit wird auch deutlich, dass am Markt in Bezug auf die Ukraine wohl nicht nur ökonomische Risiken gepreist werden. Immerhin könnten die anstehenden Wahlen auch Auswirkungen auf die innenpolitische Stabilität und/oder die Konfliktlage in der Ostukraine haben.

Auch besteht das Risiko einer versuchten Einflussnahme Russlands auf die Wahlen. Eine solche Einflussnahme könnte vor dem Hintergrund der skizzierten Stimmungslage sowie der Fragmentierung des (partei-) politischen Spektrums brisant werden. Insofern ist es auch nicht erstaunlich, dass am internationalen Finanzmarkt gerade im zweiten Halbjahr 2018 und auch nach der Eskalation im Asowschen Meer eine deutlich vorsichtigere Investorenhaltung in Bezug auf die Ukraine erkennbar war. Bei spezialisierten globalen Risikobewertungsagenturen wird die Ukraine, unter Berücksichtigung des Wahlkalenders in 2019, teils unter den globalen Top-10 Risiken geführt.

Europe 2018

Fazit: Wirtschaftspolitischer Neuanfang notwendig? Rational und längerfristig gedacht scheint in vielen Bereichen der Wirtschaftspolitik kein wirklicher Neuanfang angezeigt. Eher gilt es, die Erfolge der letzten Jahre zu bewahren. Zumal die Ukraine weiterhin substanziell auf externe finanzielle Unterstützung und Investitionen von internationalen Finanzinstitutionen, aber auch von (Risiko-)Kapitalgebern angewiesen ist.

Des Weiteren sind einige der thematisierten »technokratischen« Reformagenden noch nicht abgeschlossen. Etwa steht die Entwicklung des lokalen Kapitalmarktes noch ganz am Anfang, im Bereich der BankensektorRestrukturierung wird es noch Zeit brauchen, bis eine Reprivatisierung der Privatbank möglich ist. Und für Erfolge in diesen Bereichen ist weitere makroökonomische Stabilität eine zentrale Voraussetzung.

Des Weiteren existieren abseits der genannten politischen Risiken (Wahlen mit Risiko des Kurswechsels, Möglichkeit der Blockade zwischen Präsident und Parlament, potenzielle Einmischung Russlands) einige mittelfristige gesamtwirtschaftliche Risiken. Etwa könnte sich das Leistungsbilanzdefizit, je nach Ausgang der Gastransitgebührenfrage bzw. der Nord Stream 2 Thematik, mittelfristig wieder ausweiten. Zudem könnte ein Wirtschaftsabschwung in Westeuropa und eben auch Polen die Rücküberweisungen der Gastarbeiter geringer ausfallen lassen. Angesichts weiterbestehender Verwundbarkeiten kann sich die Ukraine derzeit noch nicht allzu viel wirtschaftspolitische Laxheit erlauben.

Wie in dem vorliegenden Beitrag dargelegt, wäre es daher erstrebenswert, massive wirtschaftspolitische Kehrtwenden zu vermeiden. Ansonsten wird es schwierig sein, die Früchte der erfolgten makroökonomischen Anpassung und Konsolidierung in den kommenden Jahren zu ernten. Sollte es aber im laufenden Jahr gelingen, die Stabilisierungserfolge der letzten Jahre zu bewahren, dann könnte es mittelfristig möglich sein, eine weniger auf Austerität und hohe Realzinsen ausgerichtete Fiskal- und Geldpolitik zu verfolgen.

Die Unsicherheit in Bezug auf personelle Weichenstellungen (v. a. auch die Präsidentschaftswahl) und die daraus resultierende wirtschaftspolitische Unsicherheit zeigen exemplarisch einen der größten Schwachpunkte des Landes: Das Handeln im politischen System der Ukraine ist noch viel zu abhängig von Einzelpersonen. Zumal angesichts der schwachen institutionellen Umgestaltung der letzten Jahre neben wirtschaftspolitischen Experimenten nach den Präsidentschaftswahlen derzeit auch ein steigender Einfluss der Oligarchen nach den Parlamentswahlen befürchtet wird.

   Die Veröffentlichung ist kein Leitartikel. Es spiegelt ausschließlich den Standpunkt und die Argumentation des Autors wider. Die Publikation wird in der Präsentation vorgestellt. Beginnen Sie in der vorherigen Ausgabe. Das Original ist verfügbar unter: laender-analysen.de

GEOMETR.IT

Я – АМЕРИКАНЕЦ. Ya Amerikanets.НАКОРМИТЕ И ПРИЮТИТЕ МЕНЯ!

in Conflicts 2019 · Nation 2019 · NATO 2019 · RU · Skepticism 2019 · State 2019 · USA 2019 · YOUTUBE 2019 164 views / 3 comments

USA World

GEOMETR.IT colonelcassad.livejournal.com

 

* В 1952 г. газета Нью-Йорк таймс сообщила, что за 1,5 года войны в Корее из вооруженных сил США дезертировало 47 тысяч человек. В следующие полтора года количество дезертиров продолжало держаться на уровне 1820 тысяч за каждые 6 месяцев.

YOUTUBE 2019 ВОЙНА в КОРЕЕ. 1950-1953 годы. СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. 2018.

На фото:  Бумага-Обращение / в других случаях Нашивка, произведенная для американских летчиков в 1959 году на случай, если кого из них собьют над территорией Кореи или Китая.

Кроме записей на китайском и корейском языках, есть и русская часть. Общий смысл сводится к тезису: “Я американец! Накормите и приютите меня”.  Если дословно, в обращении сказано следующее:

–  Я американский летчик. Мой самолет уничтожен. Я не говорю на вашем языке. Пожалуйста, накормите и приютите меня и отвезите меня в ближайшее американское посольство или консульство или в американскую военную часть. Мое правительство отблагодарит вас.

Так выглядит эта “победоносная”нашивка в наши незатейливые дни

Далее зададим читателю наивно-риторический вопрос:

–  Как выглядела ситуация, если б такого летчик обнаружил советский  вояка на земле Северной Кореи во время войны  1950-1953 годов?

Советский вояка за деньги отвез бы штатовского пилота прямиком в американскую военную часть или в посольство?

YOUTUBE 2019 ВОЙНА в КОРЕЕ. 1950-1953 годы. СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. 2018.

Справочно.   Конфликт между Северной и Южной Кореей длился с 25 июня 1950 по 27 июля 1953 года. Часто его рассматривается как опосредованная война между США c их союзниками и силами КНР и СССР.

В состав северной коалиции входили: Северная Корея и её вооружённые силы; китайская армия; СССР, который официально не участвовал в войне, но во многом взял на себя снабжение китайских войск.

Со стороны Юга в войне принимали участие Южная Корея, США, Великобритания, Австралия и ряд других стран в составе миротворческих сил ООН

* Публикация не является редакционной статьёй. Она отражает только мнение и аргументацию автора. Публикация представлена в изложении.

* * *

GEOMETR.IT

«A new brave world» seen from the EU 11.01.2019

Moldova as being a state captured 11.01.2019

Sługa Narodu Ukrainy 11.01.2019

Grüne ist nicht immer gut 11.01.2019

Propagandą antybrukselską 11.01.2019

Ukraine: Land Grabbing 11.01.2019

GEOMETR.IT

France. Le Monde: Сама система правления страной способствует актам “contre son chef”

in Crisis 2019 · Economics 2019 · Europe 2019 · FR · France 2019 · Macron 2019 · Nation 2019 · Politics 2019 · RU · Skepticism 2019 · State 2019 · The Best 2019 · YOUTUBE 2019 144 views / 0 comments

Germany Great Britain Europe France USA World

GEOMETR.IT

 

* В наше время многие политики имеют обыкновение с апломбом рассуждать о том, будто народ не заслуживает свободы до тех пор, пока не научится ею пользоваться. Это умозаключение сделало бы честь дураку из старой сказки, который решил не идти в воду, пока не научится плавать. Томас Б. Маколей

YOUTUBE 2019 АМЕРИКАНСКАЯ КОНТР-РЕВОЛЮЦИЯ. 2018.

 

Pour bon nombre d’conomistes non franais qui observent le mouvement des  gilets jaunes , la France est un pays de frondeurs, un pays ingrable. Mais la particularit de la France tient plutt  son systme institutionnel qui se dmarque de celui de ses partenaires europens  plusieurs titres.

Le premier concerne son rgime politique. La France, sous la Ve Rpublique, est unique dans la personnalisation du pouvoir. Elle n’est pas une dmocratie parlementaire comme le sont la plupart des autres pays europens. Bien sr la France a une Chambre des dputs et un Snat comme les autres pays.

Mais le rle des partis y est trs diffrent. En France, le parti majoritaire est le parti du prsident. Hier, le RPR tait le parti de Jacques Chirac tout comme le PS tait le parti de Franois Mitterrand.

Aujourd’hui, La Rpublique en marche est le parti d’Emmanuel Macron, totalement ax sur sa personne. Ailleurs, l’histoire des grands partis se distingue nettement de la personne de leur leader. La CDU n’est pas plus le parti d’Angela Merkel que le Parti conservateur n’est celui de Theresa May.

Le deuxime particularisme institutionnel franais concerne  le rle des corps intermdiaires, et en particulier celui des syndicats. Parmi les grands pays europens, la France est celui o le taux de syndicalisation est le plus faible.

 En 2015, il tait de 36 % en Italie, 25 % au Royaume-Uni, 18 % en Allemagne, 14 % en Espagne, 12 % en Pologne… et  peine 8 % en France. Et la pratique actuelle ne fait que renforcer la faiblesse des syndicats dans la rsolution des conflits sociaux.

*

Движение желтых жилетов подтверждает, что основанная на централизации система Франции заставляет народ думать о том, что его бросили на произвол судьбы. И подталкивают к мятежу. В связи с этим ее необходимо реформировать, высказал свое мнение “Монд” экономист Андре Сапир.

Многие зарубежные экономисты, которые наблюдают за движением желтых жилетов, считают Францию страной мятежников, неуправляемой страной. Как бы то ни было, особенность Франции кроется, скорее, в ее государственной системе, у которой имеется несколько отличий от системы ее европейских партнеров. Три из них кажутся мне особенно актуальными в нынешних условиях.

Первая особенность касается политического режима.

Франция образца V Республики уникальна своей персонализацией власти. Она — не парламентская демократия, в отличие от большинства других европейских стран. Разумеется, в ней есть Палата депутатов и Сенат, как и в прочих государствах, однако партии играют в ней совершенно иную роль.

Во Франции партия большинства — это президентская партия. Вчера Объединение в поддержку Республики было партией Жака Ширака, а Соцпартия — партией Франсуа Миттерана. Сегодня Вперед, Республика! представляет собой партию Эммануэля Макрона и полностью равняется на него.

Из десяти политических решений, которые должен принять человек, на каком бы месте он ни находился, девять будут ему всегда предписаны обстоятельствами. И чем выше его пост, тем ограниченнее его свобода выбора. Лион Фейхтвангер

В других странах история великих партий четко отделена от их лидеров. ХДС не является партией Ангелы Меркель, а Консервативная партия не принадлежит Терезе Мэй.

Второе отличие французского государства

Оно касается роли организаций-посредников, в частности профсоюзов. Франция выделяется самым низким показателем членства людей в профсоюзах среди крупнейших европейских стран.

В 2015 году он составлял 36% в Италии, 25% в Великобритании, 18% в Германии, 14% в Испании, 12% в Польше и всего 8% во Франции. А нынешняя практика лишь еще больше ослабляет роль профсоюзов в урегулировании социальных конфликтов.

Третий момент касается территориальной организации.

Франция — крупнейшая страна Европейского союза: 550 000 км2 против 499 000 у Испании, 349 000 у Германии, 304 000 у Польши, 294 000 у Италии и 242 000 у Великобритании.

В то же время из шести грандов ЕС она обходит по плотности населения только Испанию: 119 человек на квадратный километр против 236 в Германии и 275 в Великобритании.

Такая ситуация все серьезно осложняет, но делает как никогда необходимой должную организацию территории для обеспечения единства. Ключевым словом в этом процессе должна стать децентрализация.

Франция же — самая централизованная из всех европейских стран. По данным ОЭСР, на местные и региональные власти во Франции приходится всего 20% государственных расходов против 50% в Испании, 47% в Германии, 32% в Польше, 30% в Италии и 26% в Великобритании.

Неутешительный вывод

Государственная система Франции способствует восстанию против ее лидера. Ее власть — самая централизованная и персонализированная среди всех крупных европейских стран.

Персонализация власти, а также слабость парламента и незначительная роль посреднических организаций создают ситуацию, когда у граждан не остается иного выбора для выражения недовольства кроме уличных протестов с требованием отставки президента.

YOUTUBE 2019 АМЕРИКАНСКАЯ КОНТР-РЕВОЛЮЦИЯ. 2018.

Америка расколота. Противники Трампа собираются “уйти” президента, сторонники обещают в случае импичмента массовые беспорядки. На первый план политической борьбы выступает та “глубинная Америка”, которую не хотело замечать и не учитывает “глубинное государство”. За что на самом деле “настоящая Америка” готова выступить, в том числе и с оружием в руках? Как и почему внутренние дела США отражаются на уровне зарплат и планах на будущее каждого из нас? Что мы не замечаем, находясь внутри процесса?

Большая территория страны, невысокая плотность населения и излишняя централизация государственных расходов приводят к тому, что граждане считают себя брошенными на произвол судьбы властью, которая не в силах сохранить территориальное единство с помощью эффективных местных служб.

Именно эти граждане сегодня заявляют о себе на демонстрациях желтых жилетов в Париже и других больших городах.

Децентрализация государственных расходов

Французские экономисты правы в том, что хотят изменить французскую социальную модель, добиться ее большей гибкости и безопасности, как это было сделано в скандинавских странах.

Но в этих государствах чрезвычайно высок уровень участия в профсоюзах (67% в Дании и Швеции) и децентрализации в сфере государственных расходов (на региональные власти приходится 65% в Дании и 50% в Швеции). Копирование скандинавской политики без изменения системы французских институтов мало что даст.

Франция — вовсе не неуправляемая страна. Ей просто нужно более эффективное управление.

Почему бы не начать с широкой децентрализации государственных расходов? Разумной целью было бы увеличение доли расходов на региональном уровне  до 40% к 2030 году. Но это невозможно без реформы для повышения эффективности этих расходов.

Andr Sapir,  

сhercheur au Centre Bruegel, Bruxelles

* Публикация не является редакционной статьёй. Она отражает только мнение и аргументацию автора. Публикация представлена в изложении. Оригинал размещен по адресу:  https://www.lemonde.fr/idees/article/2019/02/19/gilets-jaunes-la-france-a-un-systeme-institutionnel-qui-favorise-la-fronde-contre-son-chef_5425096_3232.html

Publication is not an editorial. It reflects only the opinion and argument of the author. The publication is presented in the presentation. – Die Verffentlichung ist kein Leitartikel. Es spiegelt nur die Meinung und das Argument des Autors wider. Die Publikation wird in der Prsentation vorgestellt. – Publikacja nie jest redakcją. Odzwier

* * *

GEOMETR.IT

«A new brave world» seen from the EU 11.01.2019

Moldova as being a state captured 11.01.2019

Sługa Narodu Ukrainy 11.01.2019

Grüne ist nicht immer gut 11.01.2019

Propagandą antybrukselską 11.01.2019

Ukraine: Land Grabbing 11.01.2019

GEOMETR.IT

1 2 3 18
Go to Top