Daily archive

Февраль 06, 2019

Как Пекин Защищает Свои Инвестиции в Венесуэле

in America Latina 2019 · Asia · Conflicts 2019 · Economics 2019 · RU · Skepticism 2019 · State 2019 · YOUTUBE 2019 123 views / 10 comments

ASIA AMERICA LATINA World

GEOMETR.IT

 

* Инвестирование должно быть похоже на наблюдение за высыхающей краской или растущей травой. А если вам хочется динамики, берите 800 долларов и езжайте в Лас-Вегас. П. Э. Сэмюэлсон

YOUTUBE 2019 Россия предупредила США о базе в Венесуэле. 2018.

“Китай давно стал главным кредитором и инвестором для венесуэльского режима, значительно опережая Россию по масштабам вложений. Однако, в отличие от Москвы, Пекин не делает ставку лишь на нынешнего президента, а налаживает контакты с разными силами, включая оппозицию”.

Об этом пишет в своей статье “Дракон в кустах. Как Китай спасает свои вложения в Венесуэлу” эксперт Центра Карнеги-Цинхуа в Пекине Темур Умаров. Он напоминает, что сближение Китая и Венесуэлы началось еще 18 лет назад на фоне заинтересованности Пекина в поставках венесуэльской нефти для росшей тогда рекордными темпами китайской экономики.

На снимке: президент Венесуэлы Николас Мадуро и председатель КНР Си Цзиньпин

Пекин старался снизить зависимость от ближневосточных поставщиков и уязвимых морских маршрутов транспортировки через Малаккский пролив. И в итоге решился пойти на сотрудничество даже с таким нестабильным режимом, каким был режим Уго Чавеса, который давал личные гарантии возврата долгов.

Чавес, в свою очередь, получал возможность быть менее зависимым от закупок нефти Соединенными Штатами.

Впрочем, Пекин активно выстраивал связи не только с Чавесом, но и теневыми лидерами режима, главным из которых для китайцев стал один из идеологов чавизма и близкий друг самого лидера боливарианской революции Диосдадо Кабейо. В свое время значительная часть военной элиты страны сидела с ним за одной партой в военной академии Венесуэлы.

Сейчас Кабейо занимает должность председателя Национальной конституционной ассамблеи Венесуэлы, куда Мадуро передал многие полномочия контролируемого оппозицией парламента – Национальной Ассамблеи. Одновременно осуществляются контакты китайских официальных лиц и с представителями венесуэльской оппозиции, которые поддерживают объявившего себя президентом страны Хуана Гуайдо.

Когда о признании Гуайдо главой венесуэльского государства объявили США, ЕС и многие другие страны, в Пекине реагировали спокойно.

На позицию Пекина оказывают существенное влияние торговые переговоры, которые КНР сейчас ведет с Соединенными Штатами. Впрочем, Китай в любом случае действовал бы крайне осторожно. Китайская внешняя политика руководствуется прагматизмом, а не принципом “враг моего врага – мой друг”, – отмечает Темур Умаров, ответивший на вопросы.

–​ Каков на сегодняшний день объем китайских инвестиций в экономику Венесуэлы?

– Разные источники сообщают разные данные, но, по данным Heritage Foundation, он составляет около 21 миллиарда долларов. Это превышает инвестиции со стороны России и инвестиции из какой-либо другой страны.

В основном, это инвестиции в области телекоммуникаций. В Венесуэле присутствуют такие известные китайские гиганты, как Huawei и ZTE. Кроме того, это инфраструктурные проекты и частный бизнес.

​–​ Чем привлекательна Венесуэла для Китая? Ведь ситуация там довольно давно далека от стабильной.

– Да, политический кризис там уже длится не первый год. Привлекательна она в первую очередь, конечно же, тем, что Венесуэла – это страна номер один по запасам нефти. В этом ключе она была привлекательна для Китая еще при Уго Чавесе, когда в Китае экономика росла очень активно. И до сих пор Китай заинтересован в углеводородах, как импортер нефти номер один на рынке.

И естественно, Китай заинтересован в том, чтобы вернуть все те деньги, которые были предоставлены в качестве кредитов. По разным источникам эта цифра доходит до 62 миллиардов долларов (это не считая вышеупомянутых 21 миллиарда инвестиций). Поэтому Китай заинтересован в том, чтобы долги были возвращены, а поставки были стабильны.

–​ В своей статье вы написали, что в тот момент, когда экономические отношения между Венесуэлой и КНР стали развиваться бурно, более 100 тысяч китайцев переехали в Венесуэлу. Сейчас ситуация в Венесуэле с экономической точки зрения фактически катастрофическая. Что происходит с этими китайцами?

– В газете South China Morning Post недавно была статья как раз про китайскую диаспору в Венесуэле. Там указывалась цифра – 400 тысяч человек. Но неизвестно, сколько из них на данный момент там остаются.

В статье было указано, что многие китайцы сейчас уехали из Венесуэлы, но точных данных о том, сколько сейчас в этот момент там находятся, нет. Естественно, для Китая это важная проблема. Он заинтересован в том, чтобы со всем китайским населением в Венесуэле было нормально. Но точных цифр я найти не смог, и, мне кажется, их, наверное, и нет.

–​ После того как Хуан Гуайдо объявил себя президентом Венесуэлы, Москва заявила об открытой поддержке именно Николаса Мадуро как законно избранного президента этой страны. Как реагировал Китай на последние события в Венесуэле?

– Китай реагировал, как всегда, довольно спокойно. Очень дипломатично заявлял о том, что Китай придерживается принципа невмешательства во внутренние дела стран.

Об этом заявляла и представитель МИД КНР Хуа Чуньин, об этом говорил и представитель Китая на специально созванном США заседании Совета Безопасности ООН, буквально слово в слово о том, что Китай внимательно следит за ситуацией в Венесуэле и призывает все стороны к сдержанности.

Это разнится с позицией и поведением России. Николасу Мадуро звонил лично Владимир Путин, и, по рассказам Мадуро, они разговаривали около 20 минут, и он яростно поддерживал президента и говорил, что США плохо себя ведут.

В этом плане китайская позиция довольно спокойная. Как раз в статье я указывал на то, что Пекин не делает ставку на одного человека. Пекин не делает ставку на Мадуро. Это было видно еще после смерти Уго Чавеса, когда они заручились поддержкой другого очень важного и ключевого человека в руководстве страны – Диосдадо Кабейо.

И сегодня СМИ писали о том, что еще с 2016 года китайцы проводили неофициальные встречи с оппозицией, в то же время были околоофициальные, когда представители оппозиции звали негосударственные организации в Пекин для обсуждения каких-то вопросов.

Но в то же время организация, о которой я писал в статье, она аффилирована с ВСНП, Всекитайским собранием народов представителей – китайским парламентом.

–​ Можно ли предположить, останутся ли внакладе китайцы, если Николас Мадуро все-таки не удержится у власти?

– Все, конечно, будет зависеть от того, что произойдет. Если элита сегодня в стране договорится и просто чисто символически уберет Мадуро, но останется у власти та элита, которая сейчас есть, в том числе Диосдадо Кабейо, на которого и рассчитывает Пекин, то у Пекина тоже все будет нормально.

С другой стороны, если к власти придет оппозиция во главе с Хуаном Гуайдо, можно говорить о том, что у Пекина тоже все будет нормально. Потому что я не думаю, что все эти встречи… И то это только то, о чем мы знаем из сообщений СМИ. Я уверен, что есть что-то, что скрывается за ширмой.

В случае прихода к власти Гуайдо тоже можно сказать, что Китай не потеряет гарантий. Единственный случай, при котором потеряет гарантии Китай, – это, наверное, хаос в государстве, какая-то гражданская война. Потому что в этом случае Венесуэла не сможет в тех же объемах поставлять нефть в КНР. Это и будет главной проблемой Китая.

–​ Насколько сталкиваются интересы России и Китая в Венесуэле?

– Интересы России и Китая сталкиваются, во-первых, по причине того, что это единственные два государства, обладающие хоть какими-то экономическими мускулами и политической волей для того, чтобы поддерживать режим Мадуро.

Соответственно, это, грубо говоря, такая олигополия, два главных таких декодера режима. Естественно, их интересы сталкиваются в том плане, что экономики очень разные. Китай – номер один импортер нефти, Россия – один из главных экспортеров.

Для России косвенно, но все-таки важно, чтобы Венесуэла не выбрасывала на мировой рынок очень много нефти.

Для Китая противоположно – очень важно, чтобы Венесуэла как раз выбрасывала эту нефть на мировой рынок, что будет способствовать понижению цен на нефть, и будет выполняться договоренность с Китаем.

Это, мне кажется, главное, где китайско-российские интересы не совпадают. В том числе есть сообщения в СМИ о том, что когда, например, Венесуэла запускала свой спутник, рассматривался вариант сотрудничества с Россией.

Но Китай предложил делать это с помощью их технологий. Тогда тоже был такой небольшой спор, но об этом официально никто не говорил. И вот с Сечиным мы видим еще один пример столкновения интересов.

–​ Каким образом Пекину удается добиваться того, чтобы долги выплачивались в первую очередь ему? Это связано с объемом этого долга?

– Да, конечно. Объем долга Китаю превышает объем долга России более чем в три раза. Поэтому, мне кажется, именно это главная причина. Вторая причина как раз в том, что Китай очень много инвестирует, в то время как у российской экономики на данный момент нет такой возможности.

И мы знаем, что Китай дает знать официальным лицам Венесуэлы, что Китай не полностью доволен тем, как сейчас сотрудничают страны. Не только мы видим, что Китай общается с оппозицией, но и элита Венесуэлы, официальное руководство Венесуэлы тоже видит, что происходит.

И они боятся, что Китай поддержит оппозицию. Не думаю, что в Пекине на это пойдут, но такая вероятность есть, – полагает Темур Умаров.

Хуан Гуайдо уже заявил, что хочет “продуктивных и взаимовыгодных отношений” с КНР. Он отметил, что все договоренности, заключенные китайской стороной с правительством Николаса Мадуро, останутся в силе.

 

 

Андрей Шароградский

*   La publication n’est pas un ditorial. Cela reflte la position et l’argument de l’auteur.   –  All opinions in this column reflect only the views of the author(s).   –  Die Publikation ist kein Leitartikel. Es spiegelt nur den Standpunkt und die Argumentation des Autors wider.  –  Publikacja nie jest redakcją. Odzwierciedla jedynie punkt widzenia i argument autora.

* Публикация не является редакционной статьёй. Она отражает исключительно точку зрения и аргументацию автора. Публикация представлена в изложении.

* * *

GEOMETR.IT  

«A new brave world» seen from the EU  11.01.2019

Moldova as being a state captured  11.01.2019

Sługa Narodu Ukrainy  11.01.2019

Grüne ist nicht immer gut  11.01.2019

Propagandą antybrukselską  11.01.2019

Ukraine: Land Grabbing  11.01.2019

GEOMETR.IT  

2. Когда TRUMP открутит когти доллару-осьминогу?

in Crisis 2019 · Economics 2019 · Europe 2019 · Politics 2019 · RU · Skepticism 2019 · State 2019 · The Best 2019 · Trump 2019 · USA 2019 · YOUTUBE 2019 128 views / 0 comments

Europe Russia USA World

GEOMETR.IT

 

*  Ни одна левая партия, ни один социалист, анархист или лидер националистов нигде не смогли добиться того, что сделал TRUMP, чтобы разрушить US империю. Как этот правый мошенник в сфере недвижимости смог заставить другие страны подняться на защиту себя путем демонтажа мирового порядка с центром в США?

YOUTUBE 2019 ТРИУМФ ОРБАНА – ЭТО РАСКОЛ ЕС или ЗАКАЗНОЙ КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРОХОДНЫХ ДВОРОВ ? 2018.

YOUTUBE 2019 ШАРЛЬ МОРРАС и ACTION FRANAISE! Книжный магазин Циолковский. В. Молодяков. Сентябрь 2018.

Майкл Хаклбери Хадсон /  Michael Huckleberry Hudson – американский экономист, профессор экономики Университета Миссури в Канзас-Сити и научный сотрудник Экономического института Леви при Бардколледже, бывший аналитик Уолл-стрит, политический консультант, комментатор и журналист.

Конец безраздельного мирового экономического господства Америки наступил раньше, чем ожидалось, благодаря тем же неоконсерваторам, которые дали миру Ирак, Сирию и грязные войны в Латинской Америке.

Точно так же, как когда-то война во Вьетнаме заставила США отказаться от золотого стандарта к 1971 году, сегодня поддержка и финансирование ими насильственных смен режимов в Венесуэле и Сирии заставляет европейские и другие страны создавать свои альтернативные финансовые институты.

Этот излом назревал уже довольно давно и должен был произойти. Но кто бы мог подумать, что Дональд Трамп станет катализатором?

   (  02  )

…   Национализм США неизбежно должен был разрушить мираж единого мирового интернационализма, а вместе с ним и любую мысль о международном суде. США никогда не признавали авторитет какого-либо суда, не имея права отклонять в нем  судей, в частности в Международном суде ООН в Гааге.

YOUTUBE 2019 ТРИУМФ ОРБАНА – ЭТО РАСКОЛ ЕС или ЗАКАЗНОЙ КОНЦЕРТ ДЛЯ ПРОХОДНЫХ ДВОРОВ ? 2018.

Недавно Международный суд ООН в Гааге провел расследование военных преступлений США в Афганистане, от их политики пыток до бомбардировок гражданских объектов, таких как больницы, свадьбы и инфраструктура. “Это расследование в конечном итоге нашло “разумное основание полагать, что это военные преступления и преступления против человечества”.

Советник Дональда Трампа по национальной безопасности Джон Болтон вспыхнул в ярости, предупредив в сентябре, что “Соединенные Штаты будут использовать любые средства, необходимые для защиты наших граждан и наших союзников от несправедливого преследования со стороны этого незаконного суда”, добавив, что Международный суд ООН не должен иметь наглости расследовать деятельность “Израиля или других союзников США”.

Это побудило старшего судью Кристофа Флюгге из Германии подать в отставку в знак протеста. Действительно, Болтон сказал суду не вмешиваться в любые дела, связанные с Соединенными Штатами, пообещав запретить “судьям и прокурорам Суда въезжать в Соединенные Штаты”.

 Как разъяснил угрозы США Болтон:

*   Мы подвергнем санкциям их фонды в американской финансовой системе, и мы будем преследовать их в уголовном суде США. Мы не будем сотрудничать с МУС. Мы не будем оказывать помощь МУС. Мы не будем вступать в МУС. Мы позволим МУС умереть самостоятельно. В конце концов, во всех отношениях МУС уже мертв для нас.

Немецкий судья пояснил, что это означало следующее:

*   Если эти судьи когда-либо вмешиваются во внутренние проблемы США или расследуют действия американского гражданина, Болтон сказал, что американское правительство сделает все возможное, чтобы этим судьям больше не будет позволено ездить в Соединенные Штаты и что они, возможно, даже будут подвергаться там уголовному преследованию.

Первоначальное предназначение Суда (использование законов Нюрнберга, которые применялись против немецких нацистов, для возбуждения аналогичного судебного преследования в отношении любой страны или должностных лиц, признанных виновными в совершении военных преступлений) уже вышло из употребления из-за невозможности предъявить обвинение в военных преступлениях авторам чилийского переворота, Иран-контрас или американского вторжения в Ирак.

Демонтаж долларовой гегемонии от МВФ до SWIFT

Сегодня из всех областей мировой силовой политики международные финансы и иностранные инвестиции стали ключевой точкой воспламенения. Международные валютные резервы, как предполагалось, были самыми священными и тесно связанными с международным управлением долгом.

Центральные банки уже давно держат свои золотые и другие валютные резервы в США и Лондоне. Еще в 1945 году это казалось разумным, потому что Нью-Йоркский Федеральный резервный банк (в подвале которого хранилось золото иностранного центрального банка) был в военном отношении безопасным, а Лондонский золотой пул был средством, с помощью которого Казначейство США удерживало доллар “хорошим как золото” по 35 долларов за унцию.

Иностранные резервы помимо золота хранятся в форме казначейских ценных бумагах США, которые покупаются и продаются на валютных рынках Нью-Йорка и Лондона для стабилизации обменных курсов. Большинство иностранных займов правительствам были номинированы в долларах США, поэтому банки Уолл-стрит обычно назывались платежными агентами.

Так было в случае с Ираном при шахе, которого США усадили на трон в 1953 году после спонсирования переворота против Мохаммеда Мосаддыка, когда тот попытался национализировать англо-иранскую нефть (ныне British Petroleum) или, по крайней мере, обложить ее налогом.

После свержения шаха режим Хомейни попросил своего платежного агента, банк “Чейз Манхэттен”, использовать свои депозиты для выплат держателям своих облигаций. По указанию правительства США “Чейз” отказался это сделать. Затем американские суды объявили, что Иран находится в дефолте, и заморозили все его активы в Соединенных Штатах и повсюду, где смогли.

Это показало, что международные финансы стали подразделением Государственного департамента США и Пентагона. Но это было поколение назад, и только недавно иностранные страны начали испытывать тошноту при мысли о том, чтобы оставить свои золотые запасы в Соединенных Штатах, где их можно было бы по желанию захватить, чтобы наказать любую страну, которая могла бы действовать так, что дипломатия США посчитала бы это оскорбительным.

Поэтому в прошлом году Германия наконец набралась смелости и попросила вернуть часть своего золота обратно в Германию. Американские чиновники делали вид, что испытывают шок от оскорбления, что якобы они могут сделать с цивилизованной христианской страной то, что они сделали с Ираном, и Германия согласилась замедлить передачу.

Но потом настал черед Венесуэлы. Отчаянно тратя свои золотые запасы, чтобы обеспечить импорт для своей экономики, опустошенной санкциями США — кризис, в котором американские дипломаты обвиняют “социализм”, а не политические попытки США “заставить экономику кричать”.

Венесуэла в декабре 2018 года поручила Банку Англии перевести ей часть своего золота в размере $11 млрд, находящегося в его хранилищах и хранилищах других центральных банков. Это было точно так же, как вкладчик банка ожидал бы, что выписанным им чек банк оплатит.

Англия отказалась выполнить официальный запрос, следуя указаниям Болтона и госсекретаря США Майкла Помпео. Как сообщает Bloomberg: “Американские чиновники пытаются перенаправить зарубежные активы Венесуэлы [“чикагскому мальчику” Хуану] Гуайдо, чтобы повысить его шансы на фактический контроль над правительством. Золото в $1,2 млрд— это большой кусок из $8 млрд в иностранных резервах, находящихся в венесуэльском центральном банке”.

Казалось, что Турция является вероятным пунктом назначения, это побудило Болтона и Помпео предупредить ее об отказе в помощи Венесуэле, угрожать санкциями против нее или любой другой страны, помогающей Венесуэле справиться с экономическим кризисом.

Что касается Банка Англии и других европейских стран, то в докладе Bloomberg сделан вывод: “Представителям центрального банка в Каракасе было приказано больше не пытаться связаться с Банком Англии. Чиновникам центробанка сказали, что сотрудники Банка Англии не будут им отвечать”.

Это привело к слухам, что Венесуэла продала 20 тонн золота через российский Boeing 777 – около 840 миллионов долларов. Деньги, вероятно, в конечном итоге должны были заплатить российским и китайским держателям облигаций, а также купить еду, чтобы облегчить местный голод.

Россия опровергла это сообщение, но Reuters подтвердило, что Венесуэла продала 3 тонны золота из запланированных 29 тонн в Объединенные Арабские Эмираты, а еще 15 тонн должны быть отправлены в пятницу, 1 февраля.

Сторонник жесткой линии в сенате США ястреб Рубио назвал это “кражей”, как будто кормление людей для смягчения спонсируемого США кризиса было преступлением против дипломатических рычагов США.

YOUTUBE 2019 ШАРЛЬ МОРРАС и ACTION FRANAISE! Книжный магазин Циолковский. В. Молодяков. Сентябрь 2018.


*  Шарль Моррас – лидер правого нонконформизма во Франции первой половины 20 века, блестящий публицист, интеллектуал, критик и поэт. Человек выдающейся воли и работоспособности, он создал организацию, просуществовавшую почти полвека, школу которой прошли многие видные французские националисты. Газета ACTION FRANAISE стала одним из символов эпохи, настоящим культурным феноменом. Ее читал Марсель Пруст, она фигурирует в романах Андре Жида и Пьера Дрие ла Рошеля. На пост-советском пространстве о жизни и творчестве Шарля Морраса за пределами узкого круга специалистов мало известно.

 

Если есть какая-либо страна, которую американские дипломаты ненавидят больше, чем непокорная латиноамериканская страна, то это Иран. Нарушение президентом Трампом ядерных соглашений 2015 года, заключенных европейскими дипломатами и дипломатами администрации Обамы, привело к тому, что Германии и другим европейским странам стали угрожать карательными санкциями, если они не нарушат подписанные ими соглашения.

Эта новая угроза, вдобавок к американским возражениям по поводу импорта российского газа в Германию и другие страны Европы,  наконец, побудила Европу найти способ защитить себя.

*

…   Конец нашего валютного империализма, о котором я впервые написал в 1972 году в “Суперимпериализме”, ошеломляет даже меня, такого информированного наблюдателя.

Чтобы ускорить его упадок, потребовался колоссальный уровень высокомерия, близорукости и беззакония — того, что могли предоставить Дональду Трампу только безумные неоконсерваторы, такие как Джон Болтон, Элиот Абрамс и Майк Помпео.

 

 

Майкл Хаклбери Хадсон /  Michael Huckleberry Hudson,

американский экономист, профессор экономики Университета Миссури в Канзас-Сити и научный сотрудник Экономического института Леви при Бардколледже, бывший аналитик Уолл-стрит, политический консультант, комментатор и журналист.

* Публикация не является редакционной статьёй. Она отражает исключительно точку зрения и аргументацию автора. Публикация представлена в изложении.

DISCLAIMER: All opinions in this column reflect the views of the author(s).

* * *

GEOMETR.IT  

«A new brave world» seen from the EU  11.01.2019

Moldova as being a state captured  11.01.2019

Sługa Narodu Ukrainy  11.01.2019

Grüne ist nicht immer gut  11.01.2019

Propagandą antybrukselską  11.01.2019

Ukraine: Land Grabbing  11.01.2019

GEOMETR.IT  

Kompromis Okrągłego Stołu

in Nation 2019 · NATO 2019 · PL · Politics 2019 · Polska 2019 · Skepticism 2019 · The Best 2019 77 views / 5 comments

Polska

GEOMETR.IT  pch24.pl

* Co należy zrobić po upadku? To, co robią dzieci: podnieść się. – Aldous Huxley

Legendarne dzieje początków III Rzeczypospolitej mówią o tym, jak to „Polacy z różnych stron sporu politycznego potrafili porozumieć się przy Okrągłym Stole”. Tak wykuwał się „kompromis Okrągłego Stołu”, który legł u podstaw „procesu demokratycznego w Polsce” (A. Michnik) a „polski Okrągły Stół stał się inspiracją dla wielu zwaśnionych grup na świecie” (A. Kwaśniewski). Autorzy tych klechd i baśni, jak przystało na gatunek literacki, który reprezentują, piszą o „cudzie Okrągłego Stołu” (A. Michnik), rzewnie wspominając czasy, gdy jako „wierni giermkowie Okrągłego Stołu” w charakterze asystentów takich herosów jak „Bronisław Lwie Serce” (dla niewtajemniczonych: Bronisław Geremek) wykuwali wspólnie „kompromis”. Wyrażają zarazem przekonanie, że „bez [Okrągłego ] Stołu komunizm skończyłby się w Polsce później i gorzej” (P. Pacewicz).

Tyle świat dziejów bajecznych. Przejdźmy jednak do realnej historii początków „polskiej transformacji”, której spektakularnym (choć nie jedynym) przejawem były rozpoczęte 6 lutego 1989 roku przy świetle kamer rządowej telewizji rozmowy przy dużym okrągłym stole ustawionym w Pałacu Namiestnikowskim w Warszawie. Zasiadła przy nim część opozycji solidarnościowej reprezentowana przez Lecha Wałęsę i skupieni wokół niego „doradcy” wywodzący się z grona dawnych partyjnych rewizjonistów (komuniści rozczarowani komunizmem) ze stroną rządową reprezentowaną przez szefa MSW gen. Czesława Kiszczaka.

W ostatnich latach nasza wiedza o okolicznościach towarzyszących początkowi rozmów znacznie się poszerzyła. Udostępniona przez wdowę po szefie komunistycznej bezpieki teczka pracy TW „Bolka” pozwala przypuszczać, że za okrągłym stołem zasiadł oficer prowadzący (realnie patrząc) ze swoim osobowym źródłem informacji, które regularnie wygrywało w totolotka. Już sam ten fakt pewnej służbowej podległości istniejącej między dwoma głównymi kontrahentami negocjacji rzuca całkiem nowe światło na genealogię „okrągłowostołowego cudu” i pracujących nad jego sprokurowaniem rozmaitych „giermków”. 

Z kolei ujawnione parę lat temu dokumenty informujące o poufnych kontaktach między Jackiem Kuroniem, funkcjonującym w propagandzie PRL na użytek maluczkich jako „ekstrema, z którą nigdy nie zasiądziemy do rozmów”, a funkcjonariuszami komunistycznej bezpieki (słynnym Lesiakiem właścicielem niemniej znanej szafy) bezpośrednio przed Okrągłym Stołem, są dodatkowym dowodem wielkiej inscenizacji, która rozpoczęła się 6 lutego 1989 roku.

Inscenizowany był sprzeciw władz PRL wobec „ekstremistów w rodzaju Kuronia i Michnika”, inscenizowana była sytuacja zasiadania przy stole dwóch skonfliktowanych stron (w rzeczywistości bardzo dobrze i całkiem intymnie znały się od lat), inscenizowane było wreszcie miejsce. Jak wiadomo wszystkie najważniejsze ustalenia zapadały w czasie „konsultacji” w Magdalence, a może jeszcze w innych miejscach, których do tej pory jeszcze nie znamy. 

  • Autorzy podań o „cudzie Okrągłego Stołu” piszą o tym wydarzeniu w kategoriach zdarzenia sprawczego, którego uczestnicy tak sami z siebie, kierując się nagle wzbudzoną w sobie intencją miłości nieprzyjaciół, zainicjowali proces „demokratyzacji” nie tylko w Polsce, ale we wszystkich krajach Układu Warszawskiego.
  • W rzeczywistości po raz kolejny gen. Jaruzelski wystąpił na początku 1989 roku jako podwykonawca zarządzeń dochodzących z centrali czerwonego imperium. W grudniu 1981 roku odebrał zlecenie siłowego rozprawienia się z „Solidarnością” i je posłusznie wykonał. Na przełomie 1988 i 1989 roku mądrość etapu była już inna. Teraz głoszący pierestrojkę i głasnost tow. Gorbaczow wymagał przyspieszenia nad Wisła „normalizacji” i „demokratyzacji”. I tym razem zadanie to zostało posłusznie wykonane.

W samej Moskwie – o czym warto pamiętać – myśl o „reformowaniu” i „demokratyzowaniu” socjalizmu od czasów Ł. Berii zawsze rodziła się w kręgach sowieckiego aparatu bezpieczeństwa. Pierwszą pierestrojkę stłumiło w zarodku obalenie Berii w 1953 roku. Jego wizję „demokratyzacji” ustroju sowieckiego podjął po latach Jurij Andropow.

W 1956 roku nadzorujący akcję tłumienia powstania węgierskiego, a w latach osiemdziesiątych główny promotor w sowieckim aparacie władzy „reformy” realnego socjalizmu – najpierw jako szef KGB, a potem jako epizodyczny następca Breżniewa na stanowisku szefa sowieckiej partii, a tym samym całego ZSRS. Człowiekiem Andropowa był Gorbaczow, który pokonywał kolejne szczeble w hierarchii partyjnej dzięki protekcji szefa KGB. Jeśli więc gdzieś szukać realnych, a nie bajecznych korzeni Okrągłego Stołu, to właśnie tam – w gronie wysokich oficerów sowieckiej bezpieki i ich politycznych protegowanych w centrum politycznym imperium.

„Reformatorzy” z KGB postępowali zgodnie z regułami anglosaskiej maksymy o czynieniu cnoty z konieczności (make a virtue out of necessity). W latach osiemdziesiątych nie było dla nich tajemnicą – a w końcu należeli w Sowietach do grupy ludzi najlepiej poinformowanych –że imperium grozi implozja.

Trzeba było więc jakiejś nowej wersji NEP-u (dopuszczenie przez Lenina w latach dwudziestych drobnych elementów normalnej wymiany gospodarczej), by skutecznie uciec do przodu. Na użytek pożytecznych idiotów na Zachodzie wszystko zaś należało sprzedać jako nagłe nawrócenie się na „ideały zachodniego świata demokracji i prawa człowieka”.

Nieprzypadkowo także nad Wisłą ludzie bezpieki należeli do tych, którzy wewnątrz peerelowskiego aparatu władzy przygotowywali grunt pod tak pojętą „transformację”. O Kiszczaku była już mowa. Warto w tym kontekście wspomnieć również gen.  Władysława Pożogę, pierwszego zastępcę Kiszczaka w MSW i szefa wywiadu oraz kontrwywiadu MSW, a jednocześnie jednego z trzech (obok S. Cioska i J. Urbana) autorów raportów wysyłanych w połowie lat osiemdziesiątych do Jaruzelskiego.

Wskazywano w nich na pilną konieczność odejścia od gospodarczych nonsensów tzw. realnego socjalizmu, co oznaczać będzie pewne „koszty społeczne”. Te zaś – jak przekonywano – można tylko ponieść mając ochronę w postaci dopuszczenia do władzy części „odpowiedzialnej” (tj. znajdującej się w zasobach archiwalnych MSW albo ideowo i środowiskowo pokrewnej) opozycji. Tak – w sensie analitycznym i koncepcyjnym – rodził się system władzy Polski doby „transformacji”. Wszystko, co było potem, było inscenizacją, sprzedawaną następnie jako „cud” i „wielki kompromis”.

Istota porozumień podpisanych przy Okrągłym Stole polegała na transferze realnej władzy politycznej z Biura Politycznego KC PZPR do reaktywowanego w tym celu Urzędu Prezydenta (A. Dudek). W domyśle urząd ten był zastrzeżony dla W. Jaruzelskiego jako gwaranta bezkolizyjnej „tranformacji”. Drugie i jeszcze ważniejsze zabezpieczenie interesów peerelowskiego aparatu władzy polegało na procesie – dziejącym się już wcześniej – tzw. uwłaszczenia nomenklatury. Okrągły Stół niejako milcząco zatwierdził ten proces tworzenia „politycznego kapitalizmu” w Polsce po 1989 roku, który stanowi sam rdzeń nowego systemu władzy.

Dopuszczono doń wybranych, bo „kapitalizm polityczny” był (i jest) tylko dla nielicznych. Tylko nieliczni zostali na przykład dopuszczeni do rynku medialnego („Gazeta Wyborcza” to jedna z konsekwencji Okrągłego Stołu), czy do naprawdę lukratywnych sektorów gospodarczych (m. in. handel paliwami, sektor bankowy), gdzie niepodzielnie rządzili (czas przeszły?) ludzie z wojskowej i cywilnej bezpieki. Tylko nieliczni mieli – w pierwotnym zamyśle – tworzyć polską scenę polityczną epoki „transformacji”. Któż dzisiaj pamięta o pomysłach snutych na łamach GW stworzenia pod koniec 1989 roku na bazie komitetów obywatelskich jednej, solidarnościowej monopartii na czele z reprezentantami „kompromisu” i ich „giermkami”. 

W tym sensie Okrągły Stół nie tylko był próbą nałożenia na polską rzeczywistość polityczną kłamliwego matriksu „zgody wszystkich odpowiedzialnych sił w Polsce”, gdy w tym samym czasie trwała w najlepsze kradzież majątku narodowego (kapitalizm polityczny). Był i ciągle pozostaje instrumentem nakładania na Polaków niewidzialnej bariery rozwojowej (szklanego sufitu), bo rozwój – gospodarczy, intelektualny, kulturowy – ma być tylko dla nielicznych i zawsze tych samych. Im szybciej pozbędziemy się tej logiki, której symbolem jest Okrągły Stół, tym lepiej dla nas wszystkich

Publikacja nie jest redakcyjna. Odzwiercie dla towyłącznie punkt widzenia i argumentację autora. Publikacja zostałaza prezentowana w prezentacji. Zacznij od poprzedniego wydania. Oryginał jest dostępny pod adresem: pch24.pl

GEOMETR.IT

Der Umbruch wird kommen

in DE · Nation 2019 · Politics 2019 · Skepticism 2019 · YOUTUBE 2019 76 views / 5 comments

Europe

GEOMETR.IT  revealthetruth.net

* „Dann kam Achill das Vieh. Des Mörders Eintritt in den Tempel, der, als er im Eingang stand, verdunkelt wurde. Was wollte dieser Mensch. Was suchte er bewaffnet hier im Tempel. Grässlichster Augenblick: Ich wusst es schon. Dann lachte er. Jedes Haar auf meinem Kopf stand mir zu Berge, und in die Augen meines Bruders trat der reine Schrecken. Ich warf mich über ihn und wurde weggeschoben wie ein Ding aus Nichts [… ] Lachend, alles lachend. Ihm an den Hals griff. An die Kehle ging [… ] Des Bruders Augen aus den Höhlen quellend. Und in Achills Gesicht die Lust. Die nackte grässliche männliche Lust [… ] Nun hob der Feind, das Monstrum, im Anblick der Apollon-Statue sein Schwert und trennte meines Bruders Kopf vom Rumpf.“ — Christa Wolf

Uns geht’s doch noch gut. Dies ist ein weit verbreiteter Spruch, der allerdings ein Wort in sich trägt: NOCH. Viele Menschen spüren die wachsende Ungleichheit zwischen Arm und Reich. Doch sie sind wie gelähmt. Was soll man schon tun?
Also geht man regelmäßig zu Wahlen, um ein Kreuz bei demjenigen zu setzen, der das dann schon irgendwie regeln soll. Zum Besseren versteht sich.

Wir trafen uns mit Andreas Popp, Gründer der Wissensmanufaktur, und sprachen mit ihm unter anderem über das Phänomen der Gleichgültigkeit der breiten Masse der Bevölkerung. Andreas Popp zeigt auf, dass man den Menschen den größten Unsinn verkaufen kann ohne Angaben von Logiken.

  • Gleichgeschaltete Medien erzeugen gleichgeschaltete Menschen. Die Proteste in Deutschland gegen gesellschaftliche Ungerechtigkeiten und Zerwürfnisse, gegen drohende Kriegsgefahr, halten sich begrenzt.
  • Die Migrationspolitik wird nur am Stammtisch diskutiert. Das Finanzsystem verstehen sowieso die Wenigsten. Die meisten sind mit sich selbst beschäftigt. Müssen den Alltag bewältigen und merken nicht, dass sie so selbst Teil des Systems sind, das sie mit ihrem Verhalten ernähren.
  • Dennoch ist sich Andreas Popp sicher: Der Umbruch wird kommen. Für ihn ist die Phase, in welcher eine solche Systemänderung systematisch und friedlich hätte ablaufen können, zwar vorbei, aber Popp gibt sich optimistisch. Denn es gibt eine Zeit danach. Und auf diese Zeit jetzt schon hinzuarbeiten, hält Andreas Popp für wichtiger, als in ständigen Phrasen der Aufklärung diejenigen Menschen zu überzeugen, die (noch) nicht bereit dafür sind.

Je länger dieses neoliberale Wirtschaftssystem am Leben gehalten wird, desto bitterer sein Abgang. Aber er wird kommen: der Umbruch.

Andreas Popp ist Finanzexperte, Buchautor und Gründer der Wissensmanufaktur.

YOUTUBE: MORGEN IST ES ZU SPÄT. Doch sie sind wie gelähmt. Was soll man schon tun?

   Die Veröffentlichung ist kein Leitartikel. Es spiegelt ausschließlich den Standpunkt und die Argumentation des Autors wider. Die Publikation wird in der Präsentation vorgestellt. Beginnen Sie in der vorherigen Ausgabe. Das Original ist verfügbar unter: revealthetruth.net

GEOMETR.IT

2. The largest inflow of Ukrainians

in Europe 2019 · EX-USSR · Nation 2019 · Politics 2019 · Polska 2019 87 views / 6 comments

Europe        Ukraine           Polska

GEOMETR.IT   osw.waw.pl

* «Maybe nothing ever happens once and is finished. Maybe happen is never once but like ripples maybe on water after the pebble sinks, the ripples moving on, spreading»  William Faulkner

Nevertheless, the latest study provides a great deal of valuable information; first and foremost, it helps us to better understand where the Ukrainians who arrive in Poland have come from. Some are new people who have no previous experience of migration, as indicated by a representative survey of Ukrainian migrants working in the agricultural sector which the National Bank of Poland carried out in 201711.

On the other hand, thanks to Ukrainian data, it is possible to prove for the first time that a certain number of the new migrants to Poland are people who have changed their destination from Russia to Poland. A comparison of studies from 2008, 2012 and 2017 clearly shows how this reorientation from Russia to Poland took place. In 2017, 39% of respondents migrated to Poland (14.3% in 2012) and only 26% of the people surveyed went to work in Russia (43% in 2012) (for more, see Figure 5).

Other target countries for Ukrainian migration Just as the agricultural sector in Poland is the first place where Ukrainian migrants acquire migration experience before relocating to other areas of employment, Poland is often treated as a testing ground from which attempts are made to migrate to other EU countries. Ukrainian researchers emphasise that this migration takes place with the help of Polish migration networks, including Polish intermediaries.

In Czech research in particular, the so-called ‘Polish mark’ clearly appears when Ukrainian migrants in the Czech Republic declare that they have arrived from Poland. The Czech press have repeatedly reported about checks on the legality of employment, during which migrants have been revealed to be in possession of certificates from Polish employers about their intention to employ a worker, even though these do not authorise them to work in the Czech Republic.

Direct Ukrainian migration to the Czech Republic is difficult, as the country has been conducting a very restrictive migration policy since 2012, practically closing off any possibility of new economic migrants arriving there. A certain loophole in this practice arose with the launch in July 2016 of the government’s Režim Ukrajina programme for qualified migrants, as part of which 13,300 Ukrainians work in the Czech Republic (within the quota of 20,000)12.

Generally, it may be estimated – according to the state of affairs at the end of May 2018 – that about 85,000 Ukrainians are currently working legally in the Czech Republic13. This number is still small, but the Czech government has been treating the launch of the current quota program as a test for possible further liberalisation in the future. Another country that could potentially be attractive to Ukrainian migrants is Hungary. However, this country applies a migration policy quite different from those of Poland and the Czech Republic.

The main method for attracting migrants is the policy (liberalised in 2011) of granting Hungarian citizenship to those who feel bound by ethnic ties with the Hungarian state. According to data from July 2017, 845,000 citizens of other countries received Hungarian citizenship, and 145,000 were in the process of doing so.

The number of those who have obtained citizenship includes about 100,000 Ukrainian citizens (mainly from Transcarpathia, which is inhabited by the Hungarian minority)14. Interestingly, as yet the Hungarian government has not sought to make the newly naturalised citizens move to Hungary; they have often used Hungarian citizenship to migrate to other EU countries.

  • This situation is slowly beginning to change, as Hungary has also started to notice shortages on its labour market.
  • In many surveys carried out by companies involved in finding employment in Poland, there is a fear of an outflow of Ukrainian workers from Poland to Germany. For example, according to a recent survey conducted by Personnel Service in July 2018, as many as 60% of the Ukrainian migrants currently working in Poland would like to work in Germany15.
  • Unless one thinks in terms of undocumented employment, the chances of a change in migration legislation for Ukrainians in Germany are negligible. At present, Germany has set itself the task of activating the 1 million refugees who arrived during the crisis of 2015-16. An additional priority is the professional activation of the Balkan migrants who came to Germany in 2009-12, as well as the possible preparation of special programmes offering jobs to migrants from African countries who have the most desirable professions from the point of view of the labour market’s needs.
  • On the other hand, Germany has been recently working on a new comprehensive migration policy which should facilitate the inflow of a qualified labour force originating from the non-EU countries, potentially including Ukraine. However this task is very difficult, because German regulations are very prohibitive and inflexible, and as a rule Germany does not recognise diplomas from universities or professional qualifications from non-EU countries1 new country which had previously been absent from the map of Ukrainian migrationinEurope is Lithuania.
  • Thenumbers are still small, but during the space of one year the number ofUkrainian citizenswho have been granted the right of residence in Lithuania has increased dramatically. While there were just 3600 such people in 2017, in the first quarter of 2018 the figure had already reached 11,300

All the factors presented indicate how difficultitis to make any further predictions about the dynamics of migration from Ukraine to Poland. It is not known whether the dynamics of circular migration will be maintained in the medium term (5–7 years), or whether this migration pattern will still be attractive to the inhabitants of western Ukraine.

As a rule, in each target country, some of the migrants usually decide to settle for longer. At the moment long-term migration from Ukraine to Poland is also rising, albeit at a much slower pace. Whether the proportions between temporary and long-term migration will change depends on many factors, including Polish migration policy18 and the migration policies of the other target countries.

For the time being, no major geographical reorientation of Ukrainian migrants from Poland to other EU countries can be observed, but it is clear that in this respect Poland’s main potential competitor is the Czech Republic. The average size of the savings that Ukrainian citizens can make while working in Poland is also of great importance.Atthe moment, due to the differences in the exchange rates and the relatively low costs of living in Poland, circular migration to Poland is definitely a more viable option than working in Ukraine or long-term migration, which would require more funds for bringing over and supporting a family.

The publication is not an editorial. It reflects solely the point of view and argumentation of the author. The publication is presented in the presentation. Start in the previous issue. The original is available at:  www.osw.waw.pl

GEOMETR.IT

Sprawiedliwość, Prawda, Dobro i Piękno

in Gwiazdowski 2019 · Nation 2019 · PL · Skepticism 2019 · YOUTUBE 2019 83 views / 7 comments

Europe

GEOMETR.IT  TEDx Talks

* W świecie idei Platona jedną z najistotniejszych była idea państwa doskonałego, rządzonego przez mędrców- filozofów, realizującego takie wartości jak: Sprawiedliwość, Prawda, Dobro i Piękno.

Czym jest wolność jednostki we współczesnym społeczeństwie? Robert Gwiazdowski wskazuje, jaka powinna być rola państwa w wyznaczaniu granicy pomiędzy dobrem ogółu, a ingerencją w indywidualne sprawy obywateli, daje wskazówki dotyczące zabezpieczenia emerytalnego i wyjaśnia, dlaczego wysokie podatki są szkodliwe dla wszystkich. Robert Gwiazdowski – dr hab. nauk prawnych, profesor Uczelni Łazarskiego, adwokat, doradca podatkowy, przewodniczący Rady Programowej Centrum im. A. Smitha, przewodniczący Rady Nadzorczej Związku Przedsiębiorców i Pracodawców.

Krytykuje je i jednocześnie bezlitośnie wytyka wszelkie wady systemu politycznego polegającego na demokracji parlamentarnej, przedstawicielskiej, i dobrowolnie przyjętym i ustanowionym aparacie władzy państwowej, stopniowo zamieniającym obywatelom ich wolność na państwową opiekuńczość. Jego tezy są w Stanach Zjednoczonych zwalczane przez demokratów i wszelkiego rodzaju zwolenników państwowego kryptosocjalizmu, ale są też jednocześnie głoszone i rozwijane przez wyznawców poglądów konserwatywnych i zagorzałych indywidualistów, zwolenników swobód obywatelskich oraz odpowiedzialności za siebie i za swoje uczynki.

Idea państwa prawa stanowi najbardziej dobitny przykład potwierdzający tezę o zdominowaniu myślenia prawniczego przez ideologię liberalizmu. Owo dziedzictwo pociąga za sobą nieprzezwyciężalne wewnętrzne sprzeczności i liczne paradoksy, których efektem są również realne mankamenty występujące w praktyce życia publicznego.

Nie powinno być to zaskoczeniem, zwłaszcza wobec faktu, iż inne liberalne dogmaty również nie są wolne od podobnych słabości intelektualnych, które rodzą następnie faktyczne problemy w procesie ich aplikowania. Uwaga ta dotyczy na przykład koncepcji umowy społecznej, indywidualistycznej definicji wolności „sięgającej tak daleko, aż nie ingeruje w wolność innej jednostki” czy założeniu o naturalnych i przyrodzonych prawach człowieka.

Ta pierwsza jest jedynym znanym w historii przykładem kontraktu, którego nikt z nikim nie zawierał. Wyobrażenie „wolności jednostki, której granicą jest wolność drugiej jednostki” bazuje na schematycznym założeniu jednakowości ludzkich pragnień i identyczności wyznawanych przez wszystkich systemów wartości (której faktyczną bezużyteczność obrazuje każdy konflikt pomiędzy wolnością artystyczną i religijną). Ustalenie katalogu praw człowieka, rzekomo naturalnych i oczywistych, jest już kwestią arbitralnego wyboru „tu i teraz” i nie daje jakichkolwiek wskazówek co do ich przyszłego kształtu.

Dlaczego mity państwa prawa? Ernst Cassirer w książce „Mit państwa” dokonał, bazując na pogłębionych analizach mitów, wpływu mitologii na późniejszą filozofię i współcześnie podzielane wyobrażenia o świecie, a także dzisiejszą naukę, bardzo ciekawego spostrzeżenia:

„(…) po mitycznej organizacji społeczeństwa następuje, jak się zdaje, organizacja racjonalna. W spokojnych i pokojowych czasach, w okresach względnej stabilizacji i bezpieczeństwa owa racjonalna organizacja daje się bez trudu utrzymać. Wydaje się zabezpieczona przed wszystkimi atakami. Jednak w polityce równowaga nie zostaje nigdy całkowicie ustanowiona i zabezpieczona.

To, co w tej dziedzinie odkrywany, jest stanem równowagi raczej chwiejnym niż statycznym. W polityce zawsze żyjemy na wulkanie. Musimy być przygotowani na czekające na gwałtowne konwulsje i wybuchy. We wszystkich krytycznych momentach społecznego życia człowieka siły racjonalne, opierające się presji dawnych koncepcji mitycznych, tracą swoją pewność siebie.

W tych chwilach powraca na nowo epoka mitu. Mit bowiem nie został naprawdę pokonany i opanowany. Trwa, stale obecny, kryjąc się w mrokach, czekając swojej godziny i odpowiedniej okazji, przyczajony w ich cieniu. Ta godzina nadchodzi, gdy tylko inne siły, krępujące życie człowieka w społeczeństwie, tracą z tej czy innej przyczyny swą siłę i nie potrafią już dłużej walczyć z demonicznymi siłami mitycznymi.”.

Choć słowa te padają w kontekście doświadczeń ostatniego stulecia (zwłaszcza totalitaryzmu i wojen światowych), Cassirer próbuje powiedzieć swojemu czytelnikowi, że o ile w okresie względnego dobrobytu i równowagi politycznej dominuje zdroworozsądkowy sposób myślenia o sprawach publicznych, o tyle czas ostrego konfliktu światopoglądowego, kryzysu społeczno-ekonomicznego lub innych nadzwyczajnych sytuacji dotykających współczesne, rzekomo racjonalne i „odczarowane” społeczeństwa, sprzyja renesansowi „myślenia mitycznego”

YOUTUBE:  Państwo – wróg czy przyjaciel? Jest już kwestią arbitralnego wyboru „tu i teraz” i nie daje jakichkolwiek wskazówek co do ich przyszłego kształtu.

Publikacja nie jest redakcyjna. Odzwiercie dla towyłącznie punkt widzenia i argumentację autora. Publikacja zostałaza prezentowana w prezentacji. Zacznij od poprzedniego wydania. Oryginał jest dostępny pod adresem: TEDx Talks

GEOMETR.IT

2. Jedes Volk Europas lebt

in DE · Germany 2019 · Nation 2019 · Politics 2019 · Skepticism 2019 77 views / 8 comments

Europe

GEOMETR.IT  geolitico.de

* „Es ist sicher gut, dass die Welt nur das schöne Werk, nicht auch seine Ursprünge, nicht seine Enstehungsbedingungen kennt; denn die Kenntnis der Quellen, aus denen dem Künstler Eingebung floss, würde sie oftmals verwirren, abschrecken und so die Wirkungen des Vortrefflichen aufheben.“  — Thomas Mann

Politische Aussagen

Wie kommt das außerhalb der Rechtsordnung agierende Merkel-Regime zu der historisch noch nie dagewesenen Tat einer Regierung,  gezielt die substanzielle Auflösung des eigenen Volkes zu betreiben? Es führt eine gerade Linie zu den Äußerungen führender Vertreter von UNO und EU, die seit Jahren eine Durchmischung und damit die Auflösung der spezifischen Völker fordern und planen.

  • Der ehemalige UN-Sonderbotschafters im Kosovo Sergio Vieira de Mello von 1999, der ab 2002 UN-Hochkommissar für Menschenrechte war, sagte am 4. August 1999 in einer Sendung des US-Radiosenders PBS:
    „Ich wiederhole: Unvermischte Völker sind eigentlich ein Nazi-Konzept. Genau das haben die alliierten Mächte im 2. Weltkrieg bekämpft. Die Vereinten Nationen wurden gegründet, um diese Konzeption zu bekämpfen, was seit Dekaden auch geschieht. Genau das war der Grund, warum die NATO im Kosovo kämpfte. Und das war der Grund, warum der Sicherheitsrat der Vereinten Nationen eine solch starke Militärpräsenz im Kosovo verlangte – nämlich um ein System ethnischer Reinheit zu verhindern.”

Es geht ja heute keinem Volk um die abstammungsmäßige „ethnische Reinheit“, sondern um den Erhalt der kulturellen Besonderheit und Identität des Volkes. Aber deren Vernichtung ist ja auch gemeint.

  • In einer Studie der UNO vom 21.3.2000 wurde eine Massenmigration nach Europa unter dem Vorwand propagiert, dass in Europa wegen der absteigenden demographischen Entwicklung eine Bestandserhaltungs-Migration notwendig sei. „Die Wanderungsströme, die notwendig wären, um die Bevölkerungsalterung auszugleichen (d. h. um das potenzielle Unterstützungsverhältnis aufrechtzuerhalten) sind extrem groß, und es müssten in allen Fällen weitaus höhere Einwanderungszahlen als in der Vergangenheit erreicht werden.“
  • Der „Daily-Express“ berichtete am 11.10. 2008 von einem „Geheimplan“ der Brüsseler Ökonomen in einem Bericht der EU-Statistikbehörde Eurostat, wonach bis 2050 in die EU 56 Millionen Immigranten aus Afrika nach Europa geholt werden sollen, um den Bevölkerungsrückgang auszugleichen.
  • Die wahren Motive hinter dem vorgeschobenen Arbeitskräftemangel äußerte der damalige französische Präsident Nicolas Sarkozy unverblümt am 12.2008 vor der Elitehochschule „École polytechnique“ in Palaiseau, einem Stadtteil von Paris:
    „Was also ist das Ziel? Das Ziel ist die Rassenvermischung. Die Herausforderung der Vermischung der verschiedenen Nationen ist die Herausforderung des 21. Jahrhunderts. Es ist keine Wahl, es ist eine Verpflichtung!!! Es ist zwingend!!! Wir können nicht anders, wir riskieren sonst Konfrontationen mit sehr großen Problemen …, deswegen müssen wir uns wandeln und werden uns wandeln. Wir werden uns alle zur selben Zeit verändern: Unternehmen, Regierung, Bildung, politische Parteien, und wir werden uns zu diesem Ziel verpflichten. Wenn das nicht vom Volk freiwillig getan wird, dann werden wir staatliche zwingende Maßnahmen anwenden!!!“
  • Peter Sutherland, ehemaliger EU-Kommissar, Chef der WTO, Chairman von Goldman-Sachs, Vorsitzender der Trilateralen Kommission Europa, Mitglied des Lenkungsrates der Bilderberger und von 2006-2017 UN-Sondergesandter für Migration, sagte am 30. September 2015 auf einer Tagung des US-Think Tanks „Council on Foreign Relations“:
    „Aber die Tweets (auf Twitter), die ich erhalte, sind absolut furchtbar. Aber je furchtbarer sie sind, desto mehr Spaß macht es mir, denn jeder Idiot, der sie liest oder Nicht-Idiot, der sie liest, der daherkommt und mir sagt, dass ich dazu entschlossen wäre, die Homogenität der Völker zu zerstören, hat verdammt nochmal absolut recht! (»dead bloody right«) Genau das habe ich vor! (Applaus, Gelächter). Wenn ich es morgen tun könnte, würde ich sie zerstören, mein eigenes Volk eingeschlossen.“
  • Der niederländische Sozialdemokrat Frans Timmermans, Erster Vizepräsident der EU-Kommission, forderte im Oktober 2015 die Mitglieder des EU-Parlaments auf, ihre Anstrengungen zu verstärken, „monokulturelle Staaten auszuradieren“ und den Prozess der Umsetzung der „multikulturellen Diversität (Vielfalt)“ bei jeder Nation weltweit zu beschleunigen. Die Zukunft der Menschheit beruhe nicht länger auf einzelnen Nationen und Kulturen, sondern auf einer vermischten Superkultur. Die Masseneinwanderung von moslemischen Männern nach Europa sei ein Mittel zu diesem Zweck.
  • Der EU-Kommissar für Migration Dimitris Avramopoulos erklärte nach einem Bericht der Salzburger Nachrichten vom 3.12.2015, wegen der Vergreisung Europas seien „in den nächsten zwei Jahrzehnten (…) mehr als 70 Millionen Migranten nötig.” Das wären also 3,5 Millionen jährlich.
  • Der Portugiese Antonio Guterres, von 2005 bis 2015 Hoher Flüchtlingskommissar der Vereinten Nationen, sagte am 22.11.2016, kurz nach seiner Wahl zum neuen Generalsekretär der UNO, dass die “Migration nicht das Problem ist, sondern die Lösung”. Die europäischen Nationen hätten kein Recht darauf, ihre Grenzen zu kontrollieren, sie müssten stattdessen massenweise die ärmsten Menschen der Welt aufnehmen. “Wir müssen [die Europäer] davon überzeugen, dass die Migration unausweichlich ist, und dass es multiethnische Gesellschaften sind, die auch multikulturell und multireligiös sind, die den Wohlstand erzeugen.” Die Politiker sollten diese „Werte“ höher stellen als den mehrheitlichen Wählerwillen.

Schließlich dient der UN-Migrationspakt dem Ziel, ungehinderte und sichere Wege für Migrationsströme nach Europa zu eröffnen, denen gegenüber die Zielländer nur Pflichten haben.

Forderung einer „Bekenntnisnation“

Es ist ganz offensichtlich, dass CDU/CSU, SPD, Grüne und Linke und die von ihnen getragene bzw. unterstützte Merkel-Regierung diese globalen Ziele und Forderungen mit ihrer Politik der unkontrollierten offenen Grenzen für Deutschland umsetzen, ob bewusst oder unbewusst. Wie sehr diese Gesinnung in den führenden Figuren dieser Parteien lebt, zeigt die Äußerung des CDU-Politikers Tobias Hans, der im März 2018 als Ersatz für Kramp-Karrenbauer zum Ministerpräsidenten des Saarlandes gewählt wurde. Hans flankierte vor der CDU- Vorstands-Klausur in Potsdam die Volks-Weisheit Merkels mit der Forderung, den Begriff der Nation neu zu bestimmen:

 „Was wir brauchen, ist ein moderner Nationenbegriff. Eine Bekenntnisnation, die alle einschließt, die sich zu ihr bekennen – gleich welcher Herkunft, Hautfarbe oder Religion.“

Die Union dürfe den Begriff der Nation „nicht einfach den Rechtspopulisten oder Rechtsextremisten überlassen.“3

Wer zum deutschen Volk gehören, d.h. hier wohnen will, gleichgültig, ob integriert oder nicht, soll Deutscher sein. Das ist die Merkelsche Diktion in anderen Worten. Und „irgendeine Gruppe, die sich als Volk definiert“, bezeichnet er gleich offen als die „Rechtspopulisten“  und „Rechtsextremisten“.

Neben der jetzigen Massenmigration läuft seit längerem eine weitere globale Strömung zur Zerstörung der Völker. Während die Massenmigration direkt auf die innere Deformation der Völker zielt, wird durch die Übertragung staatlicher Souveränitätsrechte auf internationale Organisationen die sukzessive Aufhebung unabhängiger Einzelstaaten und damit indirekt auch die Auflösung der Völker mit ihren spezifischen Kulturen betrieben. Neben Organisationen wie UNO, IWF oder NATO ist es für uns als nächstliegende vor allem die EU, die intensiv zu einem europäischen Superstaat vorangetrieben wird, in dem die Einzelstaaten schließlich ganz aufgehen sollen.

Auch in diesem EU-Projekt ist die politische Kaste der deutschen Altparteien ein williger Vollstrecker internationaler Planungen, wie es hier bereits in verschiedenen Artikeln beschrieben worden ist.Immer wieder betonen Merkel und andere führende Politiker die Notwendigkeit, Souveränitätsrechte an internationale Organisationen und insbesondere die EU abzugeben.

So gab Merkel auf der Tagung der Konrad Adenauer Stiftung am 21.11.2018 nicht nur die Parole ihrer Volksdefinition aus, sondern forderte gleichzeitig:

„Nationalstaaten müssen heute – sollten heute, sage ich – bereit sein, Souveränität abzugeben“.8

Darin ist sie sich mit dem französischen Präsidenten Macron einig, der in letzter Zeit vehement den Prozess der Vereinigten Staaten von Europa vorantreibt und dazu den Schulterschluss mit dem Merkel-Regime sucht.

Fazit

Die Deutschen können sich nur dann noch als Kulturgemeinschaft retten, wenn sie hinter der Fassade der Ereignisse und Phrasen diese wahren Absichten und Ziele der Politiker erkennen und daraus die nötigen Konsequenzen ziehen. Noch kann man sie bei den nächsten Wahlen in die Wüste schicken, um zu retten, was noch zu retten ist.

   Die Veröffentlichung ist kein Leitartikel. Es spiegelt ausschließlich den Standpunkt und die Argumentation des Autors wider. Die Publikation wird in der Präsentation vorgestellt. Beginnen Sie in der vorherigen Ausgabe. Das Original ist verfügbar unter: geolitico.de

GEOMETR.IT

… And the future is up for grabs

in Europe 2019 · Nation 2019 · Politics 2019 · USA 2019 · YOUTUBE 2019 91 views / 4 comments

Europe

GEOMETR.IT  Council on Foreign Relations

* In the country the darkness of night is friendly and familiar, but in a city, with its blaze of lights, it is unnatural, hostile and menacing. It is like a monstrous vulture that hovers, biding its time. W. Somerset Maugham

There are many elements of the story—military and economic blunders, stagnation for the middle and lower classes in the developed world, a populist backlash against globalization, dizzying technological change—but a shifting balance of power may be the most important of all. That’s why we’ve focused on how the troubled hegemon and the confident challenger are trying to write the story’s next chapter.

  • We’ve chosen four takes, two on the United States and two on China. Collectively, they map a range of possibilities for world order in the coming years. Readers can decide which they find persuasive now, pending history’s actual verdict later.
  • I kick things off by arguing that rumors of the liberal order’s demise are greatly exaggerated.
  • The order is the deeply entrenched outcome of a century of U.S. efforts to promote a better kind of international relations, and it has delivered more benefits than any alternative could. The next U.S. president is likely to try to revive it, with the support of U.S. allies. But whether Washington can muster domestic backing for a constructive foreign policy remains unclear.

Richard Haass sees the glass half empty and getting emptier. The order can’t be revived; Washington must accept that fate and put its efforts into managing its deterioration. The demise of the Concert of Europe, the world’s last great order-building effort, showed the risks of catastrophe—and offers lessons for policymakers today who want to avert one. Washington needs to be selective in its commitments, avoid unforced errors, and shed its reflexive opposition to multilateralism.

Oriana Skylar Mastro argues that China is not trying to replace the United States as a hegemon; it is trying to check the United States globally while expelling it from a Chinese sphere of influence in the Indo-Pacific. Beijing has so far managed to avoid undue attention and unwanted confrontation by quietly focusing on regional diplomacy, the issuance of carefully orchestrated threats and promises, and attempts to Finlandize U.S. allies. By the time Washington pays attention and responds appropriately, the chance to avert disaster may be lost.

Yan Xuetong, finally, offers a view from Beijing. The temporary U.S. hegemony of the post–Cold War era has vanished, and bipolarity is set to return. Chinese leaders understand this, but they haven’t yet worked out detailed plans for how to use their newfound strength to shape the world. Whether Washington tries to restart the old order or not is irrelevant, because it can’t be done. Nuclear deterrence should keep hot war at bay, but look for rising tensions and fierce competition at the levels just below.

YOUTUBE: Who Will Run the World  in the developed world, a populist backlash against globalization

The publication is not an editorial. It reflects solely the point of view and argumentation of the author. The publication is presented in the presentation. Start in the previous issue. The original is available at:  Council on Foreign Relations

GEOMETR.IT

Go to Top