Daily archive

Март 12, 2019

Пацан с миной в торбе. Для личной коллекции

in Conflicts 2019 · Europe 2019 · RU · Russia 2019 · Skepticism 2019 · State 2019 · USA 2019 · YOUTUBE 2018 59 views / 15 comments

Europe Russia USA World

GEOMETR.IT vz.ru

 

* Мы по 10–12 атак в день сначала отбивали. Нам просто некогда было зарывать мины в землю. Внаброс минировали — танк идет, а я лежу. Подполз, если из танка меня не заметили — я подбрасываю мину под гусеницу. Вот такая война… А. Драбкин, А. Бровцин. Войска переднего края

YOUTUBE 2019 Зачем дипломат США пытался пронести в самолет мину. Шереметьево. Март 2019.

Гражданин Соединенных Штатов был задержан на входе в терминал D аэропорта Шереметьево с болванкой от минометного выстрела, снабженной взрывателем, в багаже.

Он предъявил дипломатическую карточку № 001068, выданную на сотрудника посольства в Москве С. К. Уильямса (Williams S.C.), вследствие чего избежал задержания, но на свой рейс Аэрофлота в Лондон SU-2578 опоздал. Поменяв билет, он благополучно отбыл из Москвы через пару часов.

Экспресс-анализ показал, что взрывчатое вещество в мине когда-то было, но затем его выковыряли оттуда. Взрыватель же был действующим. Сотрудник посольства США пояснил, что минометный выстрел он приобрел для личной коллекции (он якобы увлекается военной историей) и злого умысла не имел, и вообще он покидает Россию в связи с окончанием срока командировки.

На Смоленской площади же предположили, что имела место провокация с целью проверить надежность досмотра в аэропорту. Если бы американцу удалось пронести на борт болванку мины, то в дальнейшем можно было бы раздуть скандал о неэффективности русских, которые с медведями едва-едва научились справляться, куда уж им посложнее чего.

Посольство США в Москве устами своего официального представителя (пресс-секретаря) Андреа Калан факт события признало, но не нашло ничего лучше, как утверждать, что никакой угрозы безопасности пассажирам и посетителям аэропорта Шереметьево не было. Инцидент якобы урегулирован. Но не так все просто…

Американцу с миной 24 года от роду, и он имеет непосредственное отношение к армии США. Сопоставление этих данных дает нам красочный совокупный образ морского пехотинца охраны или – на другом полюсе – какого-нибудь временно нанятого хакера с сильными психологическими отклонениями.

Вопрос и к сроку его командировки. В недавних справочниках по аккредитованному дипломатическому персоналу никакого Williams S.C. нет. Среднестатистическая командировка длится четыре–пять лет, если это не уникальный специалист, или же наоборот – если это не временно прикомандированный сотрудник, у которого есть конкретное задание, по выполнении которого он отправляется домой. То есть работает не по формальным срокам дипломатической аккредитации.

Похоже на то, что после прошлогодних высылок американское посольство в Москве так и не смогло восстановиться хотя бы в интеллектуальном плане. Вакантные места либо не замещены вовсе, либо замещены автоматически бывшими заместителями по должности. Конкретный пример – та же Андреа Калан, которая заняла это место весной прошлого года вместо высланной из Москвы Марии Олсон.

Бывший генконсул в Питере, карьерный дипломат с давней историей Томас Лири, занял пост начальника политического отдела посольства, что можно рассматривать как ситуативное понижение с перспективой на отставку.

Некоторые экономические направления, включая ключевое – энергетику – до сих пор вакантны. Чехарда и с военным атташе. По одним данным, это пока контр-адмирал Давид Морено, по другим – бригадный генерал Гэррик Харман.

Проблемы американского посольства, конечно, их личное дело. Они и в бомжей переодеваются в оперативных целях, и фиктивные странички в российских соцсетях заводят, и в Питер в пень пьяные на джипах с красными номерами 04 ездили.

Это не только московское поведение, здесь оно просто ярче выглядит в силу того, что сверхдержаву принято ассоциировать с высоким уровнем и качеством представительства. А вот в Эквадоре американское посольство сделало официальную заявку на поиск человека, который посчитал бы количество рыбы в пруду. И ничего …

Фактически посольством руководит заместитель главы дипломатической миссии Энтони Годфри. Функции посла Джона Хантсмана (как и до этого Теффта) сведены к представительским, это нормально для крупных миссий.

Американский посол достоин всяческого уважения, он симпатичный человек и выдержанный дипломат. А вот Энтони Годфри сам по себе символизирует как раз то направление американской дипломатии, какое в Вашингтоне сейчас ассоциируют именно с Россией.

Большую часть своей дипломатической карьеры он провел на Ближнем Востоке в широком понимании этого термина – от Турции через Армению в Ирак, и приехал в Москву с позиции временного поверенного в делах в Багдаде, когда американского посла тогда не было, то есть по факту он исполнял обязанности посла.

В прошлой жизни (а он 15 лет отдал американскому военному флоту) Энтони Годфри служил в позиционной инспекции, то есть входил в группу американских экспертов, которые в 90-х годах инспектировали советско-российские военные объекты, подлежащие уничтожению по горбачевским договорам о сокращении вооружений. Иначе говоря, посольством США в Москве де-факто рулит специалист по Ближнему Востоку и контролю над вооружениями.

А вот за поведение персонажа с миной должны отвечать многолетний глава службы безопасности посольства Стивен Секстон и начальник административного отдела Джон Кушнер. Понятно, что предъявить им формально нечего, все это предмет для внутреннего разбирательства, но задуматься стоит. Как туда просочился этот пацан с миной для личной коллекции?

Есть, конечно, версия, что этот любитель военной истории просто не понимал, что его чемодан – не вализа (диппочта), и его досмотрят, а дипломатическая карточка обеспечивает неприкосновенность только человеку. Но тогда понятно, что он в принципе не имеет профильного дипломатического образования и даже краткого инструктажа на эту тему не проходил.

Пора уже без придыхания относиться к таким людям. Для острастки можно выслать куда подальше. Пропадет желание всякий антиквариат через металлодетекторы таскать. Как дети малые, честное слово.

Евгений Крутиков

Публикация не является редакционной статьёй. Она отражает только мнение и аргументацию автора. Публикация представлена в изложении. Publication is not an editorial. It reflects only the opinion and argument of the author. The publication is presented in the presentation. – Die Veröffentlichung ist kein Leitartikel. Es spiegelt nur die Meinung und das Argument des Autors wider. Die Publikation wird in der Präsentation vorgestellt. – Publikacja nie jest redakcją. Odzwierciedla jedynie opinię i argument autora. Publikacja została przedstawiona w prezentacji. – La publication n’est pas un éditorial. Cela ne reflète que l’opinion et l’argumentation de l’auteur. La publication est présentée dans l’exposé.

* * *

GEOMETR.IT

«A new brave world» seen from the EU 11.01.2019

Moldova as being a state captured 11.01.2019

Sługa Narodu Ukrainy 11.01.2019

Grüne ist nicht immer gut 11.01.2019

PropaganITdą antybrukselską 11.01.2019

Ukraine: Land Grabbing 11.01.2019

BREXIT – ЭТО ТРУСЫ. ТАМ ПРЯЧУТ МИЛЛИАРДЫ

in Brexit 2019 · Crisis 2019 · Europe 2019 · Great Britain 2019 · Politics 2019 · RU · Skepticism 2019 · State 2019 · The Best 2019 · USA 2019 · YOUTUBE 2018 80 views / 12 comments

Germany Great Britain Europe World Great Britain USA

GEOMETR.IT washingtonpost.com

 

* Я люблю англичан. У НИХ САМЫЙ СТРОГИЙ КОДЕКС БЕЗНРАВСТВЕННОСТИ В МИРЕ. М. Брэдбери

YOUTUBE 2019 БРЕКЗИТ. ЧТО БУДЕТ С ШОТЛАНДИЕЙ ? Февраль 2018

YOUTUBE 2019 БРЕКЗИТ. ЧТО БУДЕТ С ИРЛАНДИЕЙ ? Декабрь 2017

 

Elements of the 2016 British referendum campaign have long seemed familiar to Americans. There was a close, controversial election, full of rancor and anger. There were a lot of wealthy men talking about “the people” and their “will.”

There were targeted advertising campaigns, stolen data and fake social media accounts. But now, with only a few days left until Britain is due to face the consequences of that vote, the Brexit story suddenly looks even more familiar: One of its protagonists turns out to have much deeper Russian business connections than previously suspected. He also tried to conceal them.

The protagonist in question is Arron Banks, the most important funder of both the pro-Brexit UK Independence Party (UKIP) and Leave.EU, one of several organizations that campaigned to get Britain out of the European Union.

By the relatively low-spending standards of British politics, Banks was a huge donor, giving $11 million of his own money to the Brexit cause and raising an additional $5 million on top.

And here’s the peculiarly British part of the story: Thanks to Banks’s extensive use of tax havens and shell companies, it has never been entirely clear where all of that money came from — or even whether all of it was really his.

*

Новый скандал с участием британского предпринимателя и видного сторонника брексита Аррона Бэнкса, который якобы заключил некую сделку с Москвой перед британским референдумом 2016 года, показал, что Великобритания превратилась в вотчину нечистых на руку бизнесменов, способных без труда скрыть от государства происхождение своих доходов.

Как пишет Энн Аппельбаум на страницах The Washington Post, после брексита Лондону станет ещё труднее приструнить своих миллиардеров — и не исключено, что как раз в этом и заключался смысл всего этого предприятия.

YOUTUBE 2019 БРЕКЗИТ. ЧТО БУДЕТ С ШОТЛАНДИЕЙ ? Февраль 2018

Американцы уже давно заметили, какими знакомыми для них оказались многие элементы политической кампании, предварявшей британский референдум 2016 года о выходе страны из состава ЕС — как на президентских выборах того же года в США, на референдуме были и напряжённое, скандальное голосование, пронизанное негодованием и гневом.

И множество богатых людей, разглагольствующих о народе и его воле, и, наконец, таргетированные агитационные кампании, похищение личных данных и фальшивые аккаунты в соцсетях, пишет колумнист The Washington Post Энн Аппельбаум.

Между тем, продолжает журналистка, теперь история с брекситом стала американцам ещё ближе — ведь за считанные дни до той даты, когда Британия должна будет столкнуться с последствиями того голосования, выяснилось, что один из его главных действующих лиц имеет гораздо более серьёзные деловые связи с Россией, чем предполагалось ранее, и даже попытался их скрыть.

Речь идёт об Арроне Бэнксе — одном из главных спонсоров выступавшей за брексит Партии независимости Великобритании (UKIP), а также организации Leave.EU, которая вместе с рядом других групп вела кампанию в поддержку выхода из ЕС перед референдумом, пишет Аппельбаум.

Как подчёркивает журналистка, Бэнкс вкладывал в поддержку брексита огромные по относительно скромным британским меркам: он пожертвовал соответствующим организациям $11 млн из собственных средств и сумел дополнительно привлечь ещё $5 млн.

Однако здесь есть небольшой нюанс: из-за того, что Бэнкс проводил расчёты при помощи оффшоров и фирм-однодневок, происхождение средств — как и то, принадлежат ли они все предпринимателю — никогда не было известно точно.

Часть средств, по словам самого Бэнкса, была предоставлена принадлежащей ему лично страховой компании, а ещё часть, по некоторым данным — доходы от неких алмазных шахт.

Как бы то ни было, после скандала с так называемыми Панамскими документами стало известно, что все пожертвования Бэнкса проходили через десятки компаний, прописанных на Гибралтаре, Британских Виргинских островах, острове Мэн, в самой Великобритании и других местах, утверждается в статье.

Несмотря на то, что Бэнкс заявлял под присягой, что ни цента из пожертвованных денег не появилось из иностранных источников — а это, отмечает Аппельбаум, запрещено британскими законами, — Избирательная комиссия Великобритании предпринимателю не поверила и попросила Национальное агентство по борьбе с преступностью NCA (британский аналог американского ФБР) провести расследование с целью установить происхождение средств.

Помимо прочего, Бэнкс поддерживал очень тесные связи с отдельными иностранцами, которые также считали, что брексит отвечает национальным интересам их стран, подчёркивает автор.

Она пишет что, прошлым летом британские СМИ сообщили, что посол России в Великобритании предложил предпринимателю выгодно вложить средства в российскую золотодобычу; впрочем, сам Бэнкс позже опроверг эту информацию, заявив, что никогда не инвестировал в российские активы и не собирается этого делать.

Тем не менее, журналисты британского телеканала Channel 4 заявили, что некая инвестиционная компания, значительная доля в которой принадлежит Бэнксу, всё же пошла на сделку с россиянами — репортёры канала даже указали на шведскую фирму-однодневку, которая, предположительно, для этого использовалась.

Но, поскольку Бэнкс продолжает всё отрицать, и поскольку эту историю сложно отследить дальше, правда станет достоянием общественности лишь после 29 марта — даты, когда Великобритания должна покинуть Евросоюз.

Но даже если история с Бэнксом не сможет оттянуть брексит, она демонстрирует место референдума в широком контексте.

YOUTUBE 2019 БРЕКЗИТ. ЧТО БУДЕТ С ИРЛАНДИЕЙ ? Декабрь 2017

Правда в том, что Великобритания превратилась в страну, где повсеместно, благодушно пожимая плечами, принимают непонятные финансы неизвестного происхождения.

Лондон — мировая столица оффшорных операций и обитель самых искушённых бухгалтеров и юристов; по данным британской The Times, соответствующими услугами уже воспользовались треть британских миллиардеров, упрятавших свои средства туда, где их не достать властям страны.

Тем не менее, многие из них продолжают жертвовать деньги британским политическим партиям и продолжают лоббистскую деятельность с тем, чтобы выгодные им нормы оставались ровно такими же, какими являются сейчас, — поясняет журналист.

В результате у британских политиков не хватает воли, чтобы заставить их вернуть деньги домой . У Лондона просто нет юридических инструментов, чтобы заставить Бэнкса показать, откуда тот взял деньги. И хотя британские СМИ продолжают проводить расследования, не исключено, что публика так никогда и не узнает, пытался ли кто-то повлиять на референдум о брексите извне.

*

And here’s the final irony: If Brexit was the creation, in part, of this new world of offshore money and political influence campaigns, Brexit may well ensure that it continues unrestricted.

The E.U. is probably the only power in Europe — maybe even the only one in the world — with the regulatory strength to change the culture of tax avoidance. And since 2016, it has been slowly enacting rules designed to do exactly that. Britain, once it leaves the E.U., may well be exempt.

British industry might suffer after Brexit, and British power will be reduced. But the gray zone — where politics meets money, where foreign money can become domestic, where assets can be hidden and connections concealed — will survive. Perhaps that was the point all along.

Финальная же ирония заключается в том, что если брексит всё же был детищем этого нового мира оффшорных денег и политических кампаний, он же и станет гарантом того, что эти практики будут применяться в дальнейшем без каких-либо ограничений, убеждена Аппельбаум.

По мысли журналиста, ЕС — единственная сила в Европе, а то и в мире, способная бросить вызов культуре уклонения от уплаты налогов, и Брюссель с 2016 года постепенно вводит нормы, которые будут противодействовать такому поведению — нормы, которые, вероятнее  всего, не будут распространяться на Великобританию после её выхода из блока.

Быть может, от брексита пострадает британская промышленность, да и мощь Великобритании в целом. Однако та серая зона, где политики находят финансирование, иностранные средства могут стать собственными, а доходы и связи можно скрыть, его переживёт.

 Быть может, в этом и заключался с самого начала смысл этого предприятия, — подытоживает Аппельбаум.

 

 

Anne Applebaum

 is a columnist for The Washington Post and a prize-winning historian with a particular expertise in the history of communist and post-communist Europe. She is also a professor of practice at the London School of Economics, where she runs ARENA, a research project on disinformation and 21st-century propaganda. She is the author of several books, including “Red Famine: Stalin’s War on Ukraine,” “Iron Curtain: The Crushing of Eastern Europe” and “Gulag: A History,” which won the 2004 Pulitzer Prize for nonfiction. Both “Gulag” and “Iron Curtain” were nominated for the National Book Award. Applebaum is a former member of The Washington Post’s editorial board, a former deputy editor of the Spectator magazine, and a former Warsaw correspondent of the Economist. She has lectured at many universities, including Yale, Harvard, Columbia, Oxford, Cambridge, Zurich and Humboldt. She writes regularly for the New York Review of Books, Foreign Affairs and many other publications.

Публикация не является редакционной статьёй. Она отражает только мнение и аргументацию автора. Публикация представлена в изложении. Publication is not an editorial. It reflects only the opinion and argument of the author. The publication is presented in the presentation. – Die Veröffentlichung ist kein Leitartikel. Es spiegelt nur die Meinung und das Argument des Autors wider. Die Publikation wird in der Präsentation vorgestellt. – Publikacja nie jest redakcją. Odzwierciedla jedynie opinię i argument autora. Publikacja została przedstawiona w prezentacji. – La publication n’est pas un éditorial. Cela ne reflète que l’opinion et l’argumentation de l’auteur. La publication est présentée dans l’exposé.

* * *

GEOMETR.IT

«A new brave world» seen from the EU 11.01.2019

Moldova as being a state captured 11.01.2019

Sługa Narodu Ukrainy 11.01.2019

Grüne ist nicht immer gut 11.01.2019

PropaganITdą antybrukselską 11.01.2019

Ukraine: Land Grabbing 11.01.2019

Problematyki jedności Europy

in Europe 2019 · History 2019 · Nation 2019 · Politics 2019 · Polska 2019 · Skepticism 2019 · YOUTUBE 2019 34 views / 7 comments

Europe 

GEOMETR.IT  Leszek Sykulski

* Spośród wielu polskich uczonych, którzy wypowiadali się na łamach swoich dzieł na temat idei zjednoczenia Europy niewątpliwie na uwagę zasługuje jeden z największych historyków i myślicieli żyjących w II połowie XIX oraz w I połowie XX stulecia, niestety mało przywoływany i znany przez współczesnych badaczy i polityków, Feliks Koneczny.

Dlatego wydaje się konieczne, aby przypomnieć jego poglądy i dokonać ich głębszej analizy, oraz zastanowić się nad ich doniosłym znaczeniem. 

F. Koneczny urodził się, w Krakowie. Studiował na Wydziale Filozoficznym uniwersytetu Jagiellońskiego, gdzie w 1888 r. uzyskał doktorat. Następnie na zlecenie Akademii Umiejętności prowadził kwerendy archiwalne w Rzymie, pracował jako pomocnik kancelaryjny w tej instytucji, a od 1919 r. był pracownikiem Biblioteki UJ. Od 1905 do 1914 r. był redaktorem pisma “Świat Słowiański”.

W 1919 r. został zastępcą profesora na Uniwersytecie Stefana Batorego, a po uzyskaniu habilitacji w 1920 r. został profesorem nadzwyczajnym (od 1922 prof. zwyczajnym). W 1929 r. został przez władze II Rzeczypospolitej pozbawiony katedry i przeniesiony na emeryturę. Zmarł w 1949 r.

  • Swoje najważniejsze dzieła opublikował bądź też w okresie dwudziestolecia międzywojennego, bądź też wydane zostały one po II wojnie światowej Instytutu im. Romana Dmowskiego w Londynie.
  • Obecnie istnieje wiele wznowień jego prac. Do najważniejszych z nich należą m. in.: Cywilizacja żydowska(Warszawa-Komorów 2001); Cywilizacja bizantyńska (Londyn 1973); Dzieje administracji w Polsce w zarysie (Wilno 1924); Dzieje Polski opowiedziane dla młodzieży (Lublin 1999); Dzieje Polski za Jagiellonów (Komorów 1997); Dzieje Polski za Piastów (Komorów 1997); Dzieje Rosji (t. 1-3, Warszawa 2003); Dzieje Rosji od najdawniejszych do najnowszych czasów. Wydanie skrócone (Komorów 1997); O ład w historii (Warszawa-Struga 1991); O wielości cywilizacji (Warszawa 2002); Państwo i prawo w cywilizacji łacińskiej (Warszawa-Komorów 2001); Polskie logos a ethos. Roztrząsanie o celu i znaczeniu Polski (t. 1-2, Poznań-Warszawa 1921); Prawa dziejowe (Komorów 1997); Rozwój moralności (Lublin 1938); Święci w dziejach narodu polskiego (Warszawa-Kraków 1988); Teatr krakowski. Sprawozdania 1896-1905 (Kraków 1994); Zwierzchnictwo moralności. Ekonomia i etyka (Warszawa 2006); Życie i zasługi Adama Mickiewicza (Komorów 2009). 

Jak wiadomo, uczony zasłynął przede wszystkim jako badacz dziejów cywilizacji, które nazywał także “metodami ustroju życia zbiorowego”. Stosując metodę indukcyjną i prowadząc liczne badania źródłowe starał się śledzić genezę cywilizacji światowych, okoliczności ich powstawania, najważniejsze wydarzenia historyczne związane z ich funkcjonowaniem, a także dokonywał oceny ich wartości i przydatności dla życia ludzkiego, jego kondycji moralnej, poziomu życia .

Wydaje się, że nie należy zgodzić się z poglądem Leszka Gawora, który twierdzi, że “refleksja Konecznego nad cywilizacjami nie jest teorią obiektywną, mającą powszechne (w odniesieniu do świata społecznego) zastosowanie i bezstronne (bez ukrytych założeń wartościujących) do niego podejście” . Stanowisko, jakie zajął ten historyk filozofii, wydaje się bowiem po przeanalizowaniu dzieł polskiego historiozofa, przesadzone i w związku z tym należy je odrzucić. 

Podejmując się analizy poglądów F. Konecznego dotyczących problematyki ewentualnej jedności Europy w ramach jednego, zjednoczonego politycznie państwa, należy stwierdzić na wstępie, że zagadnienie to w czasach, kiedy żył ten myśliciel, co prawda nie było przedmiotem szeroko zakrojonej społecznej dyskusji, ale było już przedmiotem rozważań różnych polityków, należących do różnych zresztą opcji politycznych i ugrupowań.

Na zachodzie Europy idee takie propagował m. in. hrabia Coudenhove-Kalergi, autor opublikowanego w 1922 roku w Wiedniu manifestu “Paneurope”. Popierali go czynnie Edouard Herriot oraz Aristide Briand i Alexis Leger . Również znane były polskie projekty zjednoczenia Europy, propagowane m. in. jeszcze przed powstaniem II Rzeczypospolitej przez Rogera Battagię oraz Zofię Daszyńską-Golińską; w okresie międzywojennym problematyka ta była częstym przedmiotem rozważań polityków związanych z obozem Józefa Piłsudskiego . 

F. Koneczny opisując dzieje różnych kultur i cywilizacji dokonał podziału współczesnych mu cywilizacji na siedem najważniejszych, uważając, że to one na przestrzeni wielu ostatnich stuleci wpływały na dzieje ludzkości i poziom ich duchowego oraz materialnego życia. Jedna z nich, łacińska, została zaliczona przez niego do typu cywilizacji personalistycznych, sześć zaś pozostałych – do gromadnościowych (bizantyńska, żydowska, chińska, turańska, bramińska, arabska) . 

Największe znaczenie przypisywał nasz historiozof łacińskiej metodzie ustroju życia zbiorowego. Cywilizacja łacińska bowiem, jak twierdził, zmierza czynnie do supremacji sił duchowych człowieka we wszystkich wymiarach życia człowieka. Wyrazem tego jest oparcie w niej państwa na społeczeństwie, a prawa na etyce. Człowiek ma w niej możliwość ciągłego doskonalenia się, a żadne instytucje nie ograniczają pod tym względem jej działań. Inną ważną cechą cywilizacji łacińskiej jest wiara w Boga jako uzasadnienie uniwersalnej moralności, prawo jako funkcja regulatora stosunków pomiędzy ludźmi, rozdział Kościoła od państwa, państwo obywatelskie oraz pluralizm polityczny . 

Cywilizacja turańska z kolei jest obozową metodą ustroju życia. Opiera się na przemocy i agresji, a życie społeczne koncentruje się w niej wokół osoby wodza. On jest dla wszystkich poddanych jedynym prawodawcą oraz właścicielem wszystkiego, co w państwie opanowanym przez tę metodę ustroju zbiorowego życia się istnieje i ma jakąkolwiek wartość .

W ramach tej cywilizacji powstawały próby stworzenia na olbrzymich obszarach Azji i Europy państwa globalnego, którego przywódcy cechowali się brakiem przywiązania do jakiejkolwiek religii, despotycznie zwalczali każdą opozycję eliminując ją w już zarodku, nie uznawali samorządów i gospodarki, która funkcjonowałaby niezależnie od ich woli i decyzji. Takimi przywódcami byli m. in. Temudżyn (1155-1277), Tagrul czy Czyngis Chan, a w czasach nam bliższych bolszewicy . 

YOUTUBE: Nauka Feliksa Konecznego o cywilizacjach a idea zjednoczonej Europy

Publikacja nie jest redakcyjna. Odzwiercie dla towyłącznie punkt widzenia i argumentację autora. Publikacja zostałaza prezentowana w prezentacji. Zacznij od poprzedniego wydania. Oryginał jest dostępny pod adresem: Leszek Sykulski

GEOMETR.IT

1. Элита USA и “брежневский синдром”. Усталость

in Crisis 2019 · Elections · Politics 2019 · RU · Skepticism 2019 · State 2019 · The Best 2019 · USA 2019 · YOUTUBE 2019 39 views / 0 comments

USA World

GEOMETR.IT

 

* Но старость — это Рим, который Взамен турусов и колес Не читки требует с актера, А полной гибели всерьез. Б. Пастернак

YOUTUBE 2019 ЭЛИТЫ И ГЛОБАЛЬНЫЙ КРИЗИС. СВЯЗЬ И ОБРЫВЫ.

Борьба американской элиты с Дональдом Трампом скоро перейдет к новому этапу – начинается перекличка тех, кто хочет выдвинутся против него на выборах 2020 года.

И очень похоже, что в результате демократическая партия выставит против Трампа кандидата, которому будет почти 80 лет. Зачем она это сделает и к чему это приведет Америку?

     (  01  )

Не сумев за два года загнать Трампа в угол и выдумать хоть какое-то основание для импичмента, ненавидящая его элита готовится к попытке отстранения его от должности законным путем – через выборы.

Хотя до них еще 21 месяц, кампания по традиции должна начаться уже этим летом – именно к этому времени кандидаты в президенты сделают официальные заявления о своем выдвижении.

Но учитывая особенности нынешних выборов – Трамп является самым ненавистным для элиты президентом США за всю их историю – кампания может стартовать и раньше. Очень похоже, что уже в начале весны, то есть через месяц с небольшим, желающие дать бой Трампу демократы и независимые кандидаты начнут вступать в борьбу.

Внутри республиканской партии никакой реальной битвы не будет – то есть Трампу, конечно, бросит вызов какой-нибудь сенатор (причем может быть и из тяжеловесов) и какой-нибудь миллиардер, но шансов выиграть внутрипартийные праймериз у них нет. Абсолютное большинство республиканцев за Трампа, так что реальную конкуренцию ему составит только кандидат от демократов.

Есть, конечно, вариант с появлением независимого кандидата – какого-нибудь сверхпопулярного бизнесмена или телезвезды – но он крайне невыгоден демократам. Поэтому недавние заявления хозяина сети кофеен “Страбакс” миллиардера Говарда Шульца о том, что он подумывает о своем выдвижении в качестве независимого кандидата, вызвали ужас у демократов.

Так что всем звездам и миллиардерам будет строго указано идти на выборы через демпартию – и вряд ли среди них найдется еще один такой отмороженный и несистемный человек (как Трамп), чтобы ослушаться и пойти против “линии партии”.

Есть только один вариант, при котором именно выдвижение независимого кандидата станет основной ставкой элиты, то есть надпартийного истеблишмента – того самого “вашингтонского болота”, которое обещал осушить Трамп, но которое в ответ устроило ему “охоту на ведьм” в виде дела о “русских связях”.

Это вариант потери элитами контроля над демпартией – то есть если с демократами в 2020 году случится тоже самое, что и с республиканцами в 2016-м: от них выдвинется несистемный и не устраивающий истеблишмент кандидат.

Тогда сложится уникальная ситуация, и реальные хозяева Америки могут сделать ставку на того, кто пойдет на выборы в качестве самовыдвиженца, так называемого независимого кандидата. Но может ли истеблишмент потерять контроль и над второй партией – то есть допустить выдвижение несистемного кандидата? Вполне, ведь это уже чуть не произошло в 2016 году.

Тогда американцы должны были выбирать между Дональдом Трампом и Берни Сандерсом.

И только с помощью откровенных манипуляций удалось обеспечить выдвижение от демпартии Хиллари Клинтон. Сенатор Сандерс со своей независимой позицией и социал-демократическими взглядами категорически не устраивал истеблишмент. Тем более на фоне того захвата республиканской партии, который уже к весне 2016 года совершил Дональд Трамп, гарантировав себе выдвижение от “слонов”. Победа истеблишмента над Сандерсом оказалась пирровой – Клинтон проиграла ноябрьские выборы.

И вот теперь демократический истеблишмент оказывается в ситуации дежавю – снова выборы, снова в качестве соперника Трамп. И снова есть Сандерс, который все так же нравится все сильнее левеющим рядовым демократам, особенно молодежи. Если Сандерс решит выдвигаться, то остановить его можно будет только так же, как и в 2016-м – с помощью манипуляций и нарушений.

Но второго такого насилия подряд демпартия не переживет. Уже после 2016-го назревало предчувствие раскола, а в случае повторения манипуляций демократы точно не переживут 2020 год как единое целое. И самое главное – ради чего отодвигать Сандерса? Кого выдвигать?

*

…  То, что элита не может найти молодых бойцов, говорит о том, что эта смена вполне может стать революционной – то есть сушить “вашингтонское болото” придется в пожарном порядке.

Петр Акопов,  Взгляд

Публикация не является редакционной статьёй. Она отражает только мнение и аргументацию автора. Публикация представлена в изложении. Publication is not an editorial. It reflects only the opinion and argument of the author. The publication is presented in the presentation. – Die Veröffentlichung ist kein Leitartikel. Es spiegelt nur die Meinung und das Argument des Autors wider. Die Publikation wird in der Präsentation vorgestellt. – Publikacja nie jest redakcją. Odzwierciedla jedynie opinię i argument autora. Publikacja została przedstawiona w prezentacji. – La publication n’est pas un éditorial. Cela ne reflète que l’opinion et l’argumentation de l’auteur. La publication est présentée dans l’exposé.

* * *

GEOMETR.IT

«A new brave world» seen from the EU 11.01.2019

Moldova as being a state captured 11.01.2019

Sługa Narodu Ukrainy 11.01.2019

Grüne ist nicht immer gut 11.01.2019

PropaganITdą antybrukselską 11.01.2019

Ukraine: Land Grabbing 11.01.2019

Überleben des 22. Jahrhunderts

in Crisis 2019 · DE · Germany 2019 · Politics 2019 · YOUTUBE 2019 32 views / 8 comments

Europe 

GEOMETR.IT  KenFM

* “Der Worte sind genug gewechselt, Laßt mich auch endlich Taten sehn! Indes ihr Komplimente drechselt, Kann etwas Nützliches geschehn.”

Diese Zeilen stammen von Johann Wolfgang von Goethe und waren der Aufhänger hinter der Idee, die 16. Ausgabe von POSITIONEN in Grün einzuleuchten. Es geht, wie bei der Serie “Die Macher“, um Lösungen und damit um Methoden, mit denen schon heute konkrete Verbesserungen des Status quo erreicht werden können, denn wir gehen mit diesem Planeten um, als hätten wir einen zweiten im Kofferraum. Wir zerstören unsere Umwelt.

Damit der Homo sapiens sapiens eine Chance hat, auch das 22. Jahrhundert zu überleben, muss er aufhören, gegen die Natur zu wirtschaften. Entweder er orientiert sich an dem Prinzip der Schöpfung, die in geschlossenen Kreisläufen arbeitet, abfallfrei, oder er zerstört seine Lebensgrundlage und stirbt aus. Basta.

Die Gäste in Ausgabe #16 können von sich behaupten, in ihrem jeweiligen Bereich Pioniere zu sein. Abwarten und aufgeben kam und kommt für sie nicht in Frage. Sie betrachten jede Schwierigkeit, jedes Problem, das sich ihnen beruflich gestellt hat und stellt, als Herausforderung.

Manche dieser Herausforderungen lassen sich im ersten Anlauf bewältigen, andere brauchen einen deutlich längeren Atem. Um beim Schwimmen gegen den Mainstream, die öffentliche Meinung oder die Zweifler durchzuhalten, haben alle Protagonisten ihre ganz persönlichen Rezepte entwickelt und perfektioniert.

Wie aber behält man den Kopf auch bei übelstem Seegang über Wasser? Woher nimmt man die Kraft und den Glauben, immer weiter zu kämpfen? Vier unterschiedliche Biografien, vier unterschiedliche Branchen, aber ein gemeinsamer Nenner. Wo ein Wille ist, ist auch ein Weg.

Solarpionier Josef Jenni, Wohnwagon-Designer Christian Frantal, Schuhfabrikant Heini Staudinger und Ethnobotaniker Wolf-Dieter Storl leben die Utopie. Sie setzen Kreislaufwirtschaft um. Heute.

Inhaltsübersicht:

0:05:37 Josef Jenni – ganzjährig solarbeheizte Häuser

0:11:33 Christian Frantal – Wohnwagons inmitten der Natur

0:15:33 Heini Staudinger – Schuhe aus Österreich

0:20:17 Wolf-Dieter Storl – Leben von und mit der Natur

0:34:08 Der Mensch und die Natur – wie lange geht das gut?

0:40:53 Das Geldsystem ist ohne Banken möglich

1:03:24 Erst wird es schlimmer, bevor es besser werden kann

1:20:47 Grüne Revolution?

1:39:35 Klimaveränderungen von Menschenhand

1:46:09 Wie Feindbilder auflösen?

1:59:02 Die Utopie auf die Straße bringen – was ist konkret zu tun?

2:11:13 Lernen von fast vergessenen, alten Völkern

2:26:01 Ziele, Wünsche und Perspektiven der Gäste

YOUTUBE: Die Utopie leben – Kreislaufwirtschaft jetzt!

   Die Veröffentlichung ist kein Leitartikel. Es spiegelt ausschließlich den Standpunkt und die Argumentation des Autors wider. Die Publikation wird in der Präsentation vorgestellt. Beginnen Sie in der vorherigen Ausgabe. Das Original ist verfügbar unter:  KenFM

GEOMETR.IT

Czynienia w Europie Wschodniej

in Nation 2019 · Politics 2019 · Polska 2019 · Zapalowski 2019 35 views / 8 comments

Europe 

GEOMETR.IT  geopolityka.net

* “Najgorętsze miejsce w piekle szykowane jest nie tym, którzy zabijają, ale tym, którzy się bezczynnie temu przyglądają.” Dante Alighieri

Dynamika zmian, z którymi mamy obecnie do czynienia w Europie Wschodniej, narzuca badaczom konieczność analizowania zarówno poszczególnych wydarzeń, jak i samych procesów w sposób ciągły.

Dzisiejszy długotrwały proces wydawniczy powoduje także, iż wartościowe książki, jak i m.in. teksty prasowe, dotyczące bieżących zdarzeń, w dłuższej perspektywie czasowej tracą na swojej aktualności. Nauka, poza koniecznością gromadzenia wiedzy oraz wyprowadzania za pomocą metod naukowych pewnych prawideł, musi służyć także w sposób użyteczny społeczeństwu.

Oczywiście trudno być w wielu wypadkach skutecznym badaczem, który jest w stanie trafnie przewidywać wszystkie zdarzenia, gdyż nie będzie on nigdy posiadał pełnej wiedzy, zwłaszcza w dziedzinie nauk społecznych. W kontekście tym warto przypomnieć nieco humorystyczne słowa wielkiego duńskiego fizyka i noblisty Nielsa Bohra, który stwierdził kiedyś, że przewidywanie jest niezwykle trudne, ponieważ dotyczy przyszłości.

  • Przed dwoma laty ukazała się moja książka pt. Ukraina i Europa Wschodnia. Geopolityczne wyzwania dla Polski i Rosji, która zawierała artykułybezp Polski naukowe, popularnonaukowe i wywiady, odnoszące się do zdarzeń zachodzących w latach 2011–2014 na wschód od Polski.
  • Przedstawiłem w niej także prawdopodobny rozwój wydarzeń na badanym obszarze oraz główne zagrożenia wynikające z zachodzących tam procesów dla Polski. Wiele z postawionych tez znalazło swoje odbicie w późniejszej rzeczywistości. Natomiast pewne obawy wynikały z zamieszczenia we wspomnianej publikacji właśnie wywiadów.
  • Dla wielu bowiem badaczy to narzędzie ukazywania wyników swoich przemyśleń i analiz wydaje się mało naukowe. Jednakże, aby nauka była także użyteczna dla społeczeństwa, należy w miarę szybki i dostępny sposób prezentować zagrożenia i sugestie. Publikacje naukowe w formie zwartych monografii czy artykułów naukowych posiadają jedną zasadniczą wadę – ich praktyczna dostępność w postaci oddziaływania społecznego jest ograniczona nakładem i zawężeniem tematycznym do grona specjalistów w danej dziedzinie. Taka zasada jest do przyjęcia w naukach ścisłych, przyrodniczych czy też technicznych. Jednak od nauk społecznych oczekuje się również przełożenia wyników badań na codzienną użyteczność.

Właśnie narzędzia w postaci cyklicznych wywiadów okazują się bardzo dobrym sposobem publikowania efektów badań w zakresie tzw. gorących tematów, angażujących opinię publiczną. Już sam zasięg dotarcia, oceniany na co najmniej kilka tysięcy osób w ciągu 2–3 dni powoduje, że wywiera wpływ na postawy wielu odbiorców w stosunku do prezentowanej problematyki.

Niestety na ten aspekt działalności naukowej dzisiaj nie zwraca się istotnej uwagi. Pracowników nauki rozlicza się bowiem głównie z publikacji w punktowanych czasopismach naukowych, które mają niewielki nakład. W rezultacie młody badacz największy wysiłek kładzie nie na dotarcie do jak najszerszej grupy czytelników, lecz na uzyskanie jak największej punktacji, gdyż od tego zależy jego przyszłość zawodowa, a w efekcie zarobki.

Z perspektywy dwóch lat od ukazania się pierwszej książki, autor zdecydował się na kontynuację prezentacji swojego wybranego dorobku właśnie w tej formie. Jest to z jednej strony związane z pozytywnym przyjęciem w wielu środowiskach społecznych i naukowych poprzedniego opracowania, a z drugiej – na zebraniu w jednym miejscu wielu wybranych a zarazem najbardziej istotnych publikacji. Oczywiście, podobnie jak poprzednio, proces wydawniczy uniemożliwia zamieszczenie artykułów naukowych, które zostały złożone niedawno do druku, a które nie zdążyły się jeszcze ukazać jako pierwodruki.

Publikacja nie jest redakcyjna. Odzwiercie dla towyłącznie punkt widzenia i argumentację autora. Publikacja zostałaza prezentowana w prezentacji. Zacznij od poprzedniego wydania. Oryginał jest dostępny pod adresem:  geopolityka.net

GEOMETR.IT

1. Up to the euroskeptic alliance

in Balkans 2019 · Conflicts 2019 · EN · Europe 2019 · Politics 2019 · Skepticism 2019 20 views / 0 comments

Europe 

GEOMETR.IT  dgap.org

* I hate all politics. I don’t like either political party. One should not belong to them – one should be an individual, standing in the middle. Anyone that belongs to a party stops thinking. Ray Bradbury

Despite fundamental political differences, French President Emmanuel Macron, Italian Deputy Prime Minister Matteo Salvini and Hungarian Prime Minister Viktor Orbán have three things in common: They all understood early on that the European Parliamentary election on 23-26 May 2019 could present a watershed moment in European history.

Equally, every one of them has publicly emerged as a chief protagonist in a polarized “battle of narratives” focused on the polls. Most consequentially, all three of them are perceived to have the potential to shake up their respective political families and, with them, the balance of power in the European Parliament (EP): Macron among liberals, Orbán among conservatives, and Salvini among parties of the far right.

  • Just as he had managed during the 2017 French presidential election, Emmanuel Macron has been attempting to overcome the left-right divide on a European scale.
  • By creating a movement beyond party structures from the center, La République En Marche (LREM) is seeking to end the dominance of the two camps – the European People’s Party (EPP) and the Party of European Socialists (PES) – which Macron judges inept for directing the EU in the future.
  • Matteo Salvini’s declared mission is to unite the fractured right-wing euroskeptic camp behind himself as a leading figure. He also aspires to create a Nationalist International in the EP, which could then have sufficient power to re-shape the nature of European integration.
  • Meanwhile, Viktor Orbán’s strategy seems to consist of the following: Keeping his options open, remaining within the EPP for the moment and, importantly, creating an informal coalition across party lines with other nationalists to block new EU legislations which would go against illiberal governments or limit the power of nation-states.Unlike other players who also claim to reshape the next European Parliament, such as the Greens or left-wing parties, Macron, Salvini and Orbán are heads of state and government (or an informal head, as in the case of Salvini). Therefore, they are seen as the key players in the fundamental realignment of the European party system following the EP election.

However, a deeper look into recent developments shows that Emmanuel Macron has, so far, failed to get on board his own population and his European partners in his mission to revolutionize the European Parliament. His potential to revamp the European elections in the same way he did the French presidential election is very slim. His attempt of framing the European elections as a battle between pro- and anti-European forces – between “progressives and nationalists” – appears to have backfired: For the most part, it has played into the hands of the camps led by Salvini and Orbán.

Although previous attempts by populist right-wing parties to form a euroskeptic alliance in the European Parliament have not been very successful, one should not underestimate Salvini’s dedication, systematic approach and political strength. At the very least, he could join forces with Orbán to create a loose union of strong nation-states to provide a more favorable environment for countries weary of the EU allegedly “dictating” their values and rules.

Even if the overall balance of power in the EP remains tilted toward pro-European forces, enhanced influence and coordination among anti-EU populist MEPs will have serious implications for the interaction among EU institutions. In this sense, Salvini and Orbán appear to be the key players in the fundamental realignment of the European party system on the political right.

Emmanuel Macron’s plan for Europe did not quite work out the way he had hoped: Partners, notably Germany, took rather small steps toward compromises on EU reforms, and only after a long time. In France, growing unrest and protest risk paralyzing the president. It appears that Macron’s promise to offer a counter-narrative against populism is backfiring and further deepening the divisions between pro- and anti-Europeans; that is, between those at ease with a globalized France and those who feel left behind. These gaps will likely become even more conspicuous during the European election.

  • Macron set the tone of his European campaign in August 2018 and declared the elections as a vote between “progressives” and “nationalists”.1
  • In light of the slumping popularity Macron is witnessing amid the yellow vests movement and beyond, his strategy is clearly past its prime.
  • Social justice is the utmost concern for the majority of French people, and they will judge the campaign by LREM’s capacity to put this topic at the top of their European agenda. Any kind of polarization risks fueling the right and left wing’s intention to make the elections a “referendum” against Macron.

The Strategy of Confronting Ideologies

Ever since 2016, when Emmanuel Macron set out his ideas for reforming the EU at the beginning of his presidential campaign, pro-Europeans all over the continent acclaimed him as a European visionary: After years, when political leaders seemed trapped in the minutiae of everyday crisis management, Macron offered an impassioned plea for the EU.

Evoking symbols of European identity, he argued with a mixture of emotiveness and concrete proposals, such as a eurozone budget, a common European asylum office, better defense cooperation, or massive investment in digitalization and artificial intelligence. By linking the promises of far-reaching economic and social reforms in France with the ambition to advance renewal at European level, he placed himself at the forefront of the European debate, before he became increasingly absorbed by internal turmoil since November 2018.

Defying the nationalist trend, he is defending the necessity of further European integration as part of the core national interest of every European state. His victory against Marine Le Pen, the candidate of the far right, was hence interpreted as a victory of Europeans against nationalists.

Based on this narrative, Macron chose an approach of confrontation as Orbán and Salvini had done earlier. Presented as antidotes to an open Europe, they feature as the only two politicians in an official video clip published by the French government to encourage citizens to vote in May 2019.

Macron’s strategy is based on two assumptions: First, continuing the course of his presidential campaign, he is seeking to rally important parts of the electorate against his main adversary, the president of the extreme-right Rassemblement National (RN), Marine Le Pen. Second, he envisages his movement LREM to head an alliance strong enough to dismantle the existing grand coalition system in the European Parliament. Acting in concert with other like-minded centrist parties, such as Spain’s Ciudadanos and the Alliance of Liberals and Democrats for Europe (ALDE), would effectively make him the king-maker of the new President of the European Commission, and allow him to decisively shape European politics.

The publication is not an editorial. It reflects solely the point of view and argumentation of the author. The publication is presented in the presentation. Start in the previous issue. The original is available at:  dgap.org

GEOMETR.IT

GEOGRAPHY THAT MATTERS

in EN · Kaplan 2019 · Nation 2019 · Politics 2019 · Skepticism 2019 · YOUTUBE 2019 24 views / 0 comments

Europe 

GEOMETR.IT  Brain Bar

* How do maps shape geopolitical reality? Has technology really defeated geography? Find the answers with Robert D. Kaplan geopolitical thinker, bestselling author on travel and global politics and senior fellow at the Center for a New American Security.

Brain Bar, the biggest European festival on the future brings together the world’s most exciting visions. Lively, ambitious and unique, Brain Bar creates the stage for top trendsetters, decision-makers and challengers to exchange ideas in unusual and unrestrained conversation.

“Geography,” writes Kaplan, chief geopolitical analyst for Stratfor, “is the backdrop to human history itself. . . . A state’s position on the map is the first thing that defines it, more than its governing philosophy even.” Indeed, Kaplan suggests that a state’s geographic position often influences its governing philosophy. He quotes historian G. Patrick March as saying Russia’s territorial vulnerability has spawned in that country a “greater tolerance for tyranny.” Britain, on the other hand, writes Kaplan, “secure in its borders, with an oceanic orientation, could develop a democratic system ahead of its neighbors.”

Kaplan has no illusions about the controversy his unsentimental realism will generate. “Maps,” he writes, “are a rebuke to the very notions of the equality and unity of humankind, since they remind us of all the different environments of the earth that make men profoundly unequal and disunited in so many ways, leading to conflict, on which realism almost exclusively dwells.”

  • Indeed, even before publication, his book stirred an angry response in Publishers Weekly , whose thumbnail reviews sometimes seem as if they are crafted to enforce humanist thinking.
  • The anonymous reviewer called Kaplan’s book an “overwrought map exercise” consisting mainly of “diverting but feckless snippets of history, cultural lore, and economics” as well as “a jumble of empty rotational metaphors.” Kaplan’s “pitiless ‘realism,’” writes the reviewer, amounts to “an unconvincing reprise of an obsolete worldview.”
  • Kaplan himself, with far more balance and perspective than his agitated critic, identifies the wellspring of such vituperation. The end of the Cold War, he writes, blinded Western thinkers to many harsh realities of the world. He elaborates:

For suddenly we were in a world in which the dismantling of a man-made boundary in Germany had led to the assumption that all human divisions were surmountable; that democracy would conquer Africa and the Middle East as easily as it had Eastern Europe; that globalization—soon to become a buzzword—was nothing less than a moral direction of history and a system of international security, rather than what it actually was, merely an economic and cultural stage of development.

Thus, the very term “realism” became a pejorative as American universalism embraced the U.S. military as “the hidden hand that allowed universalist ideas to matter so much more than terrain and the historical experience of people living on it.” The great historical lesson became “Munich”—the imperative that evil around the world must be nipped in the bud before it sprang up, Hitler-like, to threaten global stability and wreak havoc on innocents. This sensibility led first to America’s involvement in the Balkans in the 1990s, then to its invasions of Iraq and Afghanistan.

  • But U.S. difficulties in Iraq and Afghanistan, writes Kaplan, spawned an intellectual counterforce, reflected in the reemergence of the “Vietnam” analogy—the idea that ethnic and sectarian hatreds around the world, far from mere obstacles in the nation’s missionary calling, are warnings that American adventures abroad can be a loser’s game.
  • Iraq, in Kaplan’s view, “undermined a key element in the mind-set of some: that the projection of American power always had a moral result.”
  • And so we have a powerful debate between the devotees of Munich and those of Vietnam. Kaplan presents his book as an effort to find a balance between the two. He writes, “Vietnam is about limits; Munich about overcoming them.” Each analogy, he adds, can be dangerous on its own:
  • It is only when both are given equal measure that the right policy has the best chance to emerge. For wise policymakers, while aware of their nation’s limitations, know that the art of statesmanship is about working as close to the edge as possible, without stepping over the brink.

For Kaplan, geography offers guidance for understanding the swirl of pressures, forces, passions and interests that direct the course of human events—and thus for understanding also the proximate location of that brink. To plumb those lessons, he offers an intellectual travelogue through the works of the great geopolitical thinkers of the last century, when such analysis was considered a worthy element of discourse, not to be dismissed reactively with the intolerance of today’s Publishers Weekly .

Thus does Kaplan quote Nicholas J. Spykman, the great Dutch American strategist of the early World War II era, as noting that much changed for the United States between George Washington and Franklin Roosevelt, “but the Atlantic continues to separate Europe from the United States and the ports of the St. Lawrence River are still blocked by winter ice.” Alexander I and Joseph Stalin ruled Russia in far different eras, but both shared an “endless struggle for access to the sea.” France’s Georges Clemenceau and Andre Maginot, some two thousand years after Caesar’s Gallic adventures, shared his “anxiety over the open German frontier.”

Kaplan adds that it wasn’t merely two oceans that gave America the luxury of its idealism; “it was also that these two oceans gave America direct access to the two principal arteries of politics and commerce in the world: Europe across the Atlantic and East Asia across the Pacific.”

That goes a long way toward explaining America’s rise upon the global scene. And it’s not only Russia that sees danger in open, unprotected land borders, for Germany “faces both east and west with no mountain ranges to protect it, providing it with pathologies from militarism to nascent pacifism, so as to cope with its dangerous location.” Though Britain’s island identity gave it a certain protection from invasion, its location so near the Continent posed sufficient danger that it developed “a particular strategic concern over the span of the centuries with the politics of France and the Low Countries on the opposite shore of the English Channel and the North Sea.”

Such examples abound in the book. Kaplan quotes British writer Freya Stark as noting that Egypt from its first stirrings lay “parallel and peaceful to the routes of human traffic,” and was thus well positioned to develop a high degree of civilization. Mesopotamia, by contrast, was always “right-angled and obnoxious to the predestined paths of man.”

Unprotected by any natural barriers, it found itself forever subject to the woes of plunder. Indeed, Kaplan even speculates that Mesopotamia’s modern tendency toward tyranny could be “geographically determined.” Every Iraqi dictator going back to the 1950s, he writes, “had to be more repressive than the previous one in order to hold together a state with no natural borders composed of Kurds and Sunni and Shiite Arabs, seething with a well-articulated degree of ethnic and sectarian c

YOUTUBE: Kaplan explores the potent role of geography in shaping the survival instincts and geopolitical sensibilities

The publication is not an editorial. It reflects solely the point of view and argumentation of the author. The publication is presented in the presentation. Start in the previous issue. The original is available at:  Brain Bar

GEOMETR.IT

Go to Top